"Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит..." Эти строчки знакомы всем нам с детства. Литературный персонаж, по сути ветеринар, удивительным образом превратился в профессиональный эталон для врачей. Мало кто знает, что у Айболита были прототипы.
Цемах Шабад
На улице Месиню в Вильнюсе можно увидеть очень трогательную скульптурную композицию: пожилой мужчина в шляпе с тросточкой ласково улыбается девочке, которая держит на руках котенка. Немногие туристы знают, что это не просто абстрактные персонажи, а памятник выдающемуся врачу. Если подойти ближе, рядом с фигурами можно увидеть надпись: «Гражданину города Вильнюса доктору Цемаху Шабаду, прототипу доброго доктора Айболита».
Именно в Вильнюсе, по воспоминаниям современников, с Тимофеем Осиповичем( как его звали русские коллеги и знакомые) и познакомился Корней Чуковский. Говорят, что великий советский поэт-сказочник не раз останавливался дома у врача, когда приезжал в Литву. Документальных подтверждений тому нет, но то, что они были хорошо знакомы, неоспоримо. Например, в 1968 году во время интервью газете «Пионерская правда» Корней Чуковский так прямо и сказал: прототип доктора Айболита – это литовский медик Цемах Шабад.
Чуковский отзывался о своем литовском знакомом как о человеке необычайно добром, обращая внимание на то, что Тимофей Осипович не мог отказать в помощи никому.
Есть много воспоминаний и легенд об удивительной доброте доктора Шабада. Интересно, что, не будучи ветеринаром, «человеческий доктор» Шабад с готовностью брался за лечение животных, которых ему приносили горожане (ну просто не мог отказать!), и многих ему удавалось спасать.
Литовский доктор всю свою жизнь выступал за права бедных. Он вел активную общественную деятельность, организовывая бесплатное питание для бедняков, был автором идеи выдавать молочные продукты для молодых матерей, инициировал открытие детских приютов, издавал памятки по гигиене и, конечно же, выступал за доступность медицины для малообеспеченных горожан.
Когда в возрасте семидесяти лет Цемах Шабад скончался, проститься с ним вышел на улицы чуть ли не весь город. Тысячи людей шли за гробом, провожая в последний путь легендарного врача.
Автором композиции стал местный скульптор Ромуалдас Квинтас, известный своими работами как на родине, так и в Европе. По его словам, скульптуру доктора он создавал по фото Цемаха, которые остались после его смерти, а девочка, изображенная возле врача – пациентка, которую добрый доктор «лечил» от недоедания, а точнее, подкармливал. Согласно городской легенде, когда юная особа выздоровела, в благодарность она подарила доктору кошку.
Еще одним прототипом стал Петр Изергин.
Но прежде чем рассказать о нем, необходимо упомянуть личную трагедию Чуковского, связанную с его дочкой Марией, Мурочкой, как звали её дома.
В конце 1929 года дочке писателя поставили страшный диагноз - "костный туберкулез". Она была младшим, четвертым, и, пожалуй, самым любимым ребенком Корнея Ивановича. Девочка была болезненной с первых лет своей жизни. Чтобы развлечь и заболтать часто хворающую Мурочку, Чуковский сочинял ей сказки. Они-то и вошли в знаменитую "Муркину книгу", ставшую достоянием всех советских детей.
И вот ее жизнь оказалась под угрозой. Чуковский везет дочь в Крым, в известнейший санаторий, где главврач Петр Изергин, самоотверженно служил маленьким пациентам.
Для окрестных татар "Ызыргын" был универсальным целителем: и педиатр, и акушер, и глазник. Когда в Алупке не было врачебного пункта, он заменял им целую больницу.
Вот как его описывали современники: "Небольшого роста, сухонький, с седой головой и большим лбом мыслителя. Над острыми пронзительными глазами, то ласковыми, то суровыми, нависшие лохматые брови. Седые усы щеточкой, седая клинышком бородка..."
"Бывало, придет из Кореиза пешком, еле дышит, - рассказывали здешние старожилы, - а его уже зовут в Симеиз. Не отдохнув, он берет палку и идет. В горы, ночью, за несколько верст. А ему ведь уже за шестьдесят. И ноги у него не очень здоровые".
Не правда ли, всплывают в памяти строчки: "И встал Айболит, побежал Айболит. По полям, по лесам, по лугам он бежит" или: "И горы встают перед ним на пути. И он по горам начинает ползти"?
Разумеется, версия о прототипе Айболита строилась не только на внешнем сходстве Изергина с литературным героем. Дочь Петра Васильевича сообщала, мол, Чуковский намекал доктору, что прославит его. Было бы странно, если б такая яркая личность, как Изергин, не нашла своего отражения в творчестве Корнея Ивановича.
К сожалению, финал этой истории был трагичным. Доктор Изергин смог лишь продлить жизнь Мурочки. Она пролежала в санатории два года. Поначалу ей стало легче, но затем болезнь стала сильно прогрессировать. Здесь она и умерла.
Доктор Дулиттл
Сказки об Айболите — постоянный источник споров о плагиате. Одни считают, что Корней Иванович бессовестно украл сюжет у Хью Лофтинга и его сказок о докторе Дулиттле, другие же — считают, что Айболит возник у Чуковского раньше и лишь потом был использован в пересказе Лофтинга.
Вообще произошла очень странная вещь: два писателя на двух концах света сочинили одну и ту же сказку об одном и том же человеке. Один писатель жил за океаном, в Америке, а другой — в СССР, в Ленинграде. Одного звали Гью Лофтинг, а другого — Корней Чуковский. Друг друга они никогда не видели и даже не слыхали друг о друге. Один писал по-русски, а другой по-английски, один стихами, а другой — прозой. Но сказки получились у них очень похожие, потому что в обеих сказках один и тот же герой: добрый доктор, который лечит зверей…
Первая часть истории про доктора Дуллитла вышла в 1920 году, а "Айболит" гораздо позже - в 1936 году. Казалось бы - все легко и просто - Чуковский просто перенес образ доктора в своё произведение. К тому же Чуковский был замечательным переводчиком, и вполне мог ознакомиться с произведением Гью Лофтинга. Вместе с тем, стихотворное произведение обросло своими подробностями и завоевало сердца детей на долгие годы.