Когда мы наконец-то наиграемся в нетоксичный и нетравматичный мир и перестанем его натужно выкраивать для собственных детей - боюсь, будет слишком поздно.
Ограждать от всевозможной критики, ничего не требовать, в лучшем случае - просить (вежливо расшаркиваясь) об элементарном самообслуживании или мелком вкладе в общий быт, не ограничивать, не сталкивать с последствиями действий, выгораживать и помогать избежать ответственности, напуская туман из слов о безусловной любви и принятии - это рецепт выращивания монстра.
В недавней чудовищной истории, когда существо мужского пола в течение 15 лет жутко издевалось над своей пленницей, меня, опытного психиатра, сильнее поразило, что это все происходило на глазах у его матери.
Что это, как это объяснить?
Она понимала, что ни одна женщина не захочет иметь дело с ее ублюдком, а сыночке надо удовлетворять свои омерзительные потребности? Боялась, что сыночка ее убьет, если она вызовет полицию? Было жалко малютку средних лет, что его отправят за решетку? А была ли вообще у нее моральная дилемма?
Недавно в контексте одного громкого дела блестящий адвокат, которого я глубоко уважаю за профессионализм и принципиальность, сказал, что неправильно выгораживать своих детей, как бы мы их ни любили. Речь шла о престарелом отце, который решился дать ложные показания, чтобы помочь взрослой дочери перевалить ее же вину на другого человека.
Слепое стремление выгородить ребенка - перед самим собой, перед обществом - в крупных вещах и по мелочи, в итоге принимает уродливые и безумные формы, которые подминают под себя судьбы и жизни.
Советский педагог Макаренко в не менее безумные и уродливые времена, кровью и по́том пришёл к тому, что: «Любить и уважать человека — это значит предъявлять к нему высокие требования».
Без требований любят только младенчиков и глубоких инвалидов уровня идиотии.
