В 103-м номере журнала «Сноб» редакция предложила тюменцу, петербуржцу и кировчанину ответить на простой вопрос: «Что, если бы ваш родной город вдруг оказался столицей, пусть и на время?» В этой колонке отвечает гид Павел Перец.
«Отвратительно. Тут детская площадка, там садик. У нас бы все давно застроили флигелями и закатали в асфальт». Это я в саркастическом порыве показываю дворы в районе Лялиной площади между Малым Казенным и Яковоапостольским переулками. Или между Остоженкой и Пречистенкой. И сравниваю их с паутиной закутков между Невским и Жуковского, Литейным и Рубинштейна. Да, в общем, в любом центральном квартале Питера.
Так наглядно видна разница между столицей Российской империи и Златоглавой, которая по-снобски воспринималась как купеческая провинция с местными приколами. Достаточно вспомнить, как сюда заезжал Великий князь Сергей Александрович, первый Романов на посту губернатора: как царь в деревню.
В городе на Неве ценился каждый квадратный метр: что ни построишь, все найдет арендатора. В Москве же «сани, огороды, купцы, лачужки, мужики» не изменились с пушкинских времен. Отсюда эти удивительные проплешины в центре города, сохранившаяся низкоэтажная застройка Замоскворечья, которую пощадила сталинская удаль в период реконструкции 1930-х.
А должно было все выглядеть как на нынешней Тверской, расширенной
в несколько раз и застроенной брутально-помпезным ампиром.
Петербургская достоевщина с ее окнами в стену и грязными углами — это человейники второй половины XIX века, когда Атлант расправил плечи и дал волю молодому российскому капитализму. А почему? А потому что столица. Сейчас говорят, что Москва не резиновая, тогда — «Питер — бока повытер». Тесно и дорого.
В 2004–2005 годах я жил в Москве и возглавлял редакцию огого какого журнала, который даже получил премию за самый большой тираж в сегменте «бесплатный глянец». Именно тогда я без посторонней помощи вывел тезис, который потом слышал много раз: Москва — для работы, Питер — для жизни. Поняв, что здесь есть много плюсов, я тем не менее, прочувствовав все минусы, вернулся обратно в Ингерманландию, о чем ни разу не пожалел.
Поездив по миру и всяким там парижам и нью-йоркам, я понял, что Москва действительно один из самых комфортных городов. Но Питер — волшебство в чистом виде.
Да, в северных широтах ноябрь такой, что хочется повеситься. Но здесь меньше нервов и больше дзена. В Москве ритм синхронизируется с потреблением кофе, назначить встречу в восемь утра — норма. В Питере в это время только продирают глаза. Я могу припарковаться в самом центре в любое время суток. И если это платно, то всего 100 рублей в час. И тут могла бы быть еще целая простыня пунктов о преимуществах наших парадных.
Если перенести столицу обратно в город трех революций, то вместе с деньгами и тротуарной плиткой в него придут орды страждущих жить на пупе земли и превратить Новую Голландию в Патрики. Когда в Петербург переезжал Конституционный суд, я с ужасом думал, что начнутся тектонические сдвиги,
вся чиновничья рать устремится на Невский, плотность населения возрастет в сто раз, а вместе с этим и скорость, и суета, что абсолютно враждебно местному менталитету. Наш горожанин не привык носиться из угла в угол.
Хотя при Петре Первом Петербург был прогрессивным городом с широкими проспектами, уже в конце XIX века тут возник транспортный коллапс, и несколько групп инженеров и архитекторов разрабатывали проекты засыпки каналов, расширения улиц, пробивки дублеров центральных магистралей. Но здесь нужна была воля Сталина, который в 1935 году снес часть столицы, чтобы москвичи сегодня могли нестись по многополосной Тверской или Садовому кольцу. Петербург же сохранил свою градостроительную архаику, и она никак не соответствует формату главного города страны. Рост численности населения создаст настоящую анархию и поменяет суть города. Бабло победит волшебство.
Мне нравится приезжать в Москву деловым туристом. Побывал на экскурсии, погулял, насладился дольче вита столичных заведений и чистотой улиц — можно и обратно в родную помойку. Хотите увидеть демократичную Рублевку? Приезжайте в Сестрорецк. До города 20 минут, и это не рекламная сказка, а реальность. И вот выхожу я к Финскому заливу, который одна моя московская подруга назвала русской Бретанью, и думаю: слава богу, что мы не столица. И никогда ею больше не станем. И не мечтайте даже об этом.
P.S. Делая несколько проектов в городе Иваново, я выяснил, что в 1920-е годы текстильный хаб на серьезных щах хотели сделать столицей РСФСР. Вот туда бы столицу перенести. Как заиграл бы новыми красками бывший Иваново-Вознесенск.