Тоня не считала себя особенной. Красотой она не блистала, особым умом – тоже. Родители у Тони были простыми работягами. Муж – тихий паренек, ничем особо не выделявшийся из общей массы. В общем, Тоня была – как все, не хуже и не лучше.
Так же, как и все, она, получив среднее образование, работала на среднестатистической работе за среднестатистическую зарплату, которую, к тому же, задерживали. Так же, как все, Тоня и Ваня, муж, растили обыкновенных детей, не вундеркиндов, но и не (слава богу) сложных, склонных к непослушанию. Шесть соток за городом, квартира от бабушки (которая досталась Тоне совсем недавно), старенькая машинюшка. Ванька шутил: ездит на пер….ем пару. Ну и ладно: ездит ведь!
Каждые выходные супруги нагружали свою «ниву» по самые брови продуктами, рассадой или какими-нибудь стройматериалами, а потом уезжали на дачку, доставшуюся им тоже от родителей. Ехать не долго – десять километров по прямой, до незаметного поворота налево, скрытого зарослями агрессивного борщевика.
Тоня и Ваня задраивали наглухо окна и, скрипя зубами, пробирались через бывшее совхозное поле, напрочь уничтоженное джунглями поганого иноземного растения. Через десять минут впереди блестела неширокая в этом месте и шустрая речка. Нива переползала речку через каменистый брод и утыкалась в песчаный пляж. Здесь борщевика не было. На этом берегу он побежден мощными соснами, своими янтарными телами прикрывавшими от чужого глаза небольшую полянку. Полянка – загляденье! Ромашка, колокольчики, полевые гвоздики, малиновый клевер, и клумб не надо! Будто, кто-то нарочно насадил здесь самых обыкновенных, не больно видных цветов. Неброские, в отличие от пышных южных растений, эти цветы, собранные на лужайке все вместе, представляли собой чудное виденье, милое каждому русскому сердцу.
И Тоня, и Ваня любили свою полянку. Здесь вся их жизнь пробежала. Здесь родители Тонины трудились, здесь и дети выросли, играя на лугу то в мяч, то в салки… Здесь маленький домишко стоит и огородик, и крошечный садик в три яблони, одну сливу и две вишни. Да еще ключик небольшой в садике выбивался из земли. Это же счастье! Вода в ключе ледяная, вкусная. Тоня всегда с собой в город канистру набирала – чай из такой воды несравненный!
Свет, правда, так и не провели. Побоялись. А вдруг налетят, как коршуны, представители разных комиссий, скажут – незаконно землю тут Тоня и Ваня пользуют, и отберут участок. Этим стервятникам только повод дай. Не успеешь оглянуться, как и вылетишь с земли - участочек не приватизирован. Мало ли что. Без света уж как-нибудь проживут.
Ваня для любимой Тонечки специальные короба сколотил. В короба землю луговую насыпали, насадили овощей разных, зелени, цветов. Тоне нагибаться в три погибели не надо и поливать удобно, ни водиночки мимо, все в короб. Ходит Тоня по огородику, как царица какая. Красиво, аккуратно, любо-дорого.
С годами Ваня и под картошку коробов наделал, всего шестнадцать штук по полметра шириной. Много им двоим надо? Зато мошка не кусает, и сорняки не растут. В общем огород, прямо как в Европе какой, получился. Быстренько на пару супруги с прополкой и рыхлением справятся и отдыхать присядут тут же, у ключика.
Им ни радио, ничего не надо: птахи заливаются на всю округу. Лужок перед глазами душу греет. Ручеек журчит ласково. Все хвори – как рукой снимает. И главное – Тоня с Ваней одни на всем белом свете: ни соседей надоедливых, ни компаний шумных, ни хулиганов. Никто ведь не знает, что за чудное место за борщевиком спрятано.