На берег я вышел первым. Бредём молча, сосредоточенные на своих мыслях. Шум порогов для нас стал естественным фоном.
И вдруг сквозь этот фон пробиваются переливы музыкальных звуков. Музыка! Люди! Я ускоряю шаги, звуки музыки с той же силой прорываются сквозь шум порогов, влекут к себе. Перехожу почти на беговой шаг. Скорее, скорее к источнику музыкальных звуков! Но сколько бы я не приближался, сила звучания оставалась прежней. Как будто источник звука удалялся от меня с той же скоростью, с какой я приближался к нему.
Я остановился. Музыкальные звуки как бы отплыли, прорываются отдельными нотками. Смотрю на команду. Все молча бегут за мной. До меня первым добегает Коля. Спрашиваю у него:
- Ты что бежишь?
- А ты?!
- Я слышу музыку.
- А я слышу, кто-то что-то говорит.
- И сейчас слышишь?
- Нет.
- А я что-то слышу, но уже не музыку.
Подошли Валера с Володей, вникли в наш диалог. Рассудительный Валера изрёк:
- Ребята нас посетили «га́лики». Я тоже слышал звук, что-то вроде вертолёта. И каждый из нас будет слышать то, что хочет услышать. Давайте не молчать. Давайте говорить глупости, давайте петь песни - их у нас много из туристского репертуара. (Валера на переходах частенько мурлыкал что-то себе под нос). Иначе у нас крышу сорвёт.
Дошли до зарослей моховой смородины - низкорослый кустарник с ярко выраженным запахом смородины. Поверхность листа глянцевая, по форме не отличается от обычной дикой смородины.
Ягода хорошо вызревшая, нежный вкус слегка сластит.
Остановились поесть и набрать на ужин. Похоже, что более калорийной пищи на сегодня у нас не будет. На рыбу надежды нет. Тайгу и нас снова начал подмачивать дождь.
Силы на исходе, но световое время дня позволяет нам пройти ещё два часа. Мы на правом берегу. Ревущие пороги идут сплошной чередой, разделяются небольшими плесами после бочек.
Оба берега представляют собой огромные глыбы, которые приходится обходить, «ломая» ноги или перелазить, преодолевая накопившуюся усталость. И все-таки, продвигаясь через эти каменные джунгли, с некоторой дрожью думаешь, что впереди может быть стенка, на преодоление которой сегодня уже нет ни сил, ни времени.
Плюхаемся на короткий отдых. Прерывая слова тяжёлыми вздохами, напеваю с ленцой от усталости, выдерживая мелодию песни на тему дня. «Сыра…я тяжесть сапога, роса на карабине…». Песню подхватывает Валера, ломая мной заданный строй мелодии на свой лад: «Кругом тайга, одна тайга». Вливается Колин речитатив: «И мы, и ты, и я - посередине, письма не жди, письма не жди». Далее Колина импровизация – переделка: «Дорог совсем здесь нету, за это все, за это все тайга нас призовет к ответу».
- Ну, Коля, что так мрачно?
- Неет, все нормально, но пора искать ночной приют. Либо какую-то нишу под скалой, либо разлапистый кедр.
- Да, ты прав.
Булыганно - каменная россыпь закончилась. Мы вышли к скальному прижиму. Высота скального выхода не более пяти метров с пологим задернованным подъёмом, поросшим кустарником среди которого выделяется кызырган и колючий крыжовник. Ягод было немного, но достаточно, чтобы полакомиться. И даже чуть-чуть пополнили котелок с моховой смородиной.
Среди кустарника просматривается подобие тропинки, она выводит нас из кустарника и формируется в чёткую уверенную тропу. В шум порогов врываются новые звуки с правой стороны. Это, пересекая тропу, грохочущим пятиметровым каскадным водопадом, встречает нас правый приток. Тропа проходит ниже водопада. Перескакиваем по камням, не замочив ног. А ручей, звеня и радуясь чистоте своих вод, отвесно падает в Улуг-О десятиметровым водопадом.
Сразу за притоком стоит мощный, в три обхвата, кедр. Под его разлапистой кроной подстилка из многолетней хвои, сбрасываемой кедром, сухая и мягкая. Поставили палатку. Сон сморил всех, я пытался сделать записи в дневник, но в голове тяжесть, пустота.
Не помню, как ушёл в сон. Но вот уже и рассвет. Сырой, неуютный, но рассвет. Зарождается новый день.