14 августа 1865 года родился Дмитрий Мережковский (1865-1941), главный идеолог Серебряного века, теоретик модернизма, писатель, поэт, литературный критик, переводчик, историк, организатор Религиозно-философских собраний, муж писательницы Зинаиды Гиппиус.
Дмитрия Мережковского десять раз выдвигали на Нобелевскую премию, он выпустил 24 тома своих сочинений. Человек редких дарований, блестяще образованный, оставивший после себя огромное наследие, самый популярный («издаваемый», «читаемый») автор до 1917 года – сегодня почти забыт, интересен только специалистам.
Чем же так привлекала личность мыслителя, и почему охладели к ней русские люди?
В начале XX века Мережковский ратовал за революцию. Но не как политический процесс, а как тотальное преображение мира. Революция, по прогнозам философа, должна была привести к полному исчезновению Церкви и государства, к соединению народа и интеллигенции, к установлению христианской безгосударственной общественности.
Таким образом, Мережковский – претендент на кардинальную реформацию религии, современники называли его «русским Лютером».
Религиозные преобразования мыслитель начал с себя: дома у Мережковского устраивали мистические собрания, совершали «богослужения» – с вином, импровизированными молитвами. «Культура оказалась шире христианства, – утверждал Мережковский. – Мера всех вещей – красота».
МЕРЕЖКОВСКИЙ ВЕРИТ В СВОБОДУ КАК САМОДОСТАТОЧНУЮ ИСТИНУ: «СОВЕРШЕННАЯ СВОБОДА ЕСТЬ СОВЕРШЕННАЯ ИСТИНА».
Его брак с Зинаидой Гиппиус – духовный эксперимент. Супруги жили как брат с сестрой, а затем образовался «тройственный союз» Мережковского, Гиппиус, общественного деятеля Дмитрия Философова.
В 1910 году саратовский епископ Гермоген (Долганов) выступил с требованием отлучить Мережковского от Русской Православной церкви.
Мережковский был дружен с Керенским, но ненавидел большевиков, в 1919 году эмигрировал вместе с Зинаидой Гиппиус.
В 1936 году в Италии встречался с Муссолини, надеясь, что Гитлер и Муссолини осуществят, наконец, «крестовый поход против коммунизма». Выступил по германскому радио, сравнил Гитлера с Жанной д’Арк, думал, что фюрер спасет Россию и мир от дьявольского наваждения. Эмиграция Мережковскому этого не простила.
На его похоронах в декабре 1941 года на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа присутствовало всего лишь несколько человек.
Большая часть его наследия – литературно-философская проза. Мережковский создал целую галерею портретов великих; в ней святые, императоры, полководцы, гении: Толстой и Достоевский, Юлиан-Отступник и Леонардо да Винчи, Марк Аврелий и апостол Павел, Лютер и Кальвин, Пётр I, Александр I, Наполеон, Пушкин, Гоголь, преподобный Серафим Саровский.
Характерная деталь: Мережковский не любил преподобного Серафима: «Люди боролись с людьми за будущность мира, а он боролся с бесами для самого себя».
В книге «Толстой и Достоевский» он называет Достоевского «тайновидцем духа», а Толстого – «тайновидцем плоти».
Известен случай встречи 15-летнего Мережковского с Достоевским. К классику юного лирика привел отец. Краснея и заикаясь, начинающий поэт прочитал несколько стихотворений. Говорят, Федор Михайлович поморщился: «Слабо, плохо, никуда не годится». Выдал рецепт: «Чтоб хорошо писать – страдать надо, страдать!» – «Пусть уж лучше не пишет, только не страдает», – ответил за поэта отец.
Главная идея Мережковского сомнительна – Христос и антихрист, мол, не противостоят друг другу, а должны, в конечном итоге, соединиться, породив «новое откровение» и «новую церковь»:
«И зло, и благо – два пути, –
Ведут к единой цели Бога,
И все равно, куда идти…»
В другом месте:
«Все наскучило давно…
Будь что будет – все равно!»
Видимо, такая установка наскучила и читателю...