Второй год жизни Андрюши уже не так сильно отпечатался в моей памяти, как первый. Я достаточно расплывчато помню какие-то отдельные события, а уж походы по врачам, диагнозы и назначаемые препараты в этот период – тем более… Но попытаюсь восстановить цепочку событий.
В 1 год мы не планировали отмечать день рождения Андрюши. Но захотели к нам приехать Лехины родители в гости. Я по этому случаю наготовила немного праздничной еды. Но Лехины родители ни к чему не притронулись, есть отказались. Андрюше они подарили большой телевизор стоимостью 40 тысяч, чтобы он смотрел мультики. А еще привезли ему в подарок пластмассовый трактор. Андрюше он так понравился, что стал его любимой игрушкой. Он с ним не расставался, везде брал с собой. Чуть позже Андрюша нашел в песочнице на улице другой трактор, взял его домой. В то время у нас много ненужных игрушек выносили на улицу и оставляли там. Я и сама так делала с теми игрушками, в которые Андрюша уже не играл. На ближайшие 3 года тракторы стали предметом обожания Андрюши. Он играл только с ними. В магазине игрушек сразу бежал к полкам с тракторами, на улице мы всегда ходили смотреть, как работают погрузчики на стройке. Он любил подходить к припаркованным тракторам и погрузчикам, долго ходить вокруг, осматривать их, трогать руками. Он называл их «тУ-ту», с ударением на первый слог. Мы изучали с ним названия всех деталей на игрушечных тракторах.
Дома он часто прицеплял телегу к своим тракторам и перевозил кубики с места на место. А вот с другими игрушками почти не играл. Каждое утро он просто доставал из шкафа все свои игрушки и раскидывал по всей квартире. Особый разгром получался из пластмассовых кубиков. Нам отдали их целую большую коробку из-под памперсов. Я много раз пробовала с Андрюшей из них что-то построить, показывала, как это делать. Но у него не было на это желания. Я пробовала строить из кубиков гараж для его тракторов, думала, что хоть это его заинтересует. Но нет, кубики просто валялись года 2, мне надоело их каждый день убирать, я собрала их вместе с другими ненужными игрушками и одеждой, и увезла в деревню, оставила там возле мусорки.
А гараж для своих тракторов Андрюша делал из коробок. Для этой цели подходили любые – из-под чая или обуви, неважно. Поэтому я коробки никогда не выкидывала, Андрюша с ними играл до тех пор, пока они не рвались на части.
И тогда, на дне рождения Андрюши, бабушка нам сказала: «Поздравляю. Самый трудный и тяжелый первой год закончился. Теперь станет легче». О, как же она была не права. Дальше все было с точностью наоборот. Именно после года у Андрюши начались резкие изменения в поведении не в лучшую сторону. Появились бесконечные психи и истерики. Но у меня не было опыта воспитания детей, ни своих, ни чужих. До этого видела детей только на улице. И я не понимала, какое поведение нормальное, а какое – нет. Я думала, что все дети такие, как Андрюша.
Мы все еще продолжали попытки освоить первую серию «Школы семи гномов». Я читала отзывы, что там достаточно сложные задания, которые способны выполнить только дети в 1,5 года. Но Андрюша и к двум годам не мог показать цвет, который я называла, животных, размер больше-меньше, про геометрические фигуры я вообще молчу. То есть, ни одного задания... Я думаю, что эти первые книжки, рассчитанные на детей с рождения и до 1 года, Андрюша смог бы освоить только в 5 лет. Но к тому времени я уже выкинула «Школу семи гномов» вместе со своими надеждами…
Изредка мы доставали другие книжки, но больше рассматривали там картинки, чем читали. Чтение Андрюша до сих пор не любил.
С 1 до 2 лет особых успехов с развивающими игрушками не было. Андрюша так и не научился собирать правильно пирамидку, не освоил мягкие пазлы, куда нужно было вставлять разные фигурки, не понимал, какие геометрические формы нужно вставлять в отверстия горшочка-сортера, просто открывал сверху крышку и складывал формочки туда.
Примерно через месяц, как Андрюше исполнился год, я заболела – отравилась чем-то из еды. С утра лежала пластом на диване, изредка бегая в туалет по зову желудку или кишечника. Но Андрюша полежать мне спокойно не давал. Тогда я включила мультики про Лунтика на телевизоре. Это хоть немного его отвлекло. Мы смотрели Лунтика несколько часов подряд, пересмотрели почти все серии. С этого дня мы и начали смотреть мультики. Я же мучилась с отравлением несколько часов, пока мне не позвонила двоюродная сестра. Она посоветовала вызвать «скорую». Она была очень ответственная мама, и по каждому поводу себе и детям вызывала «неотложку». Я же – полная противоположность. Мне всегда неудобно беспокоить «скорую» со своей ерундой. Я бы звонила туда, если действительно была угроза жизни. Так вот и та «скорая» приехала, затоптала мне пол сапогами, сказали, что ничего делать со мной не будут, а могут лишь увезти в больницу. Я отказалась. Позвонила коллеге по работе, попросила купить лекарств и принести их мне. Сама бы я точно не дошла до аптеки. Он привез мне лекарства, которые я просила. Но не так быстро, как я ожидала, а часа через 3, уже к концу рабочего дня. После этого случая мы с Андрюшей стали почти каждый день смотреть мультики. Сначала это было совсем недолго. В основном, во время приема пищи, когда я кормила Андрюшу. После Лунтика мы стали смотреть «Грузовичок Лева». А вот «Смешарики» ему никогда не нравились, хотя лично я обожаю этот мультик. Но особенно завораживала Андрюшу реклама. Как только она начиналась, он тут же подбегал к телевизору и смотрел ее, не двигаясь с места.
Мы еще были прикреплены к той поликлинике, где наблюдались с рождения. В год мы съездили туда и прошли всех врачей по назначению. Никаких отклонений не было выявлено. После этого я перевела Андрюшу в поликлинику рядом с домом, на Лесную поляну. И сразу огорчилась. Тут были огромные очереди. Не важно – по записи ты пришел или без… Пропускают через одного. Каждый раз, чтобы попасть к педиатру, нам с Андрюшей приходилось по 1,5 часа сидеть в очереди. Это было настоящим испытанием для меня и мучением для Андрюши. Он был очень активный и неусидчивый. Ему не нравилось ждать. Сидеть спокойно у меня на руках тоже не хотел. Он быстро уставал от этого ожидания, от скопления людей. И часто, выказывая свое недовольство, просто валялся на полу посреди коридора. Многие люди этого не понимали, иногда мне делали замечание. Но мне было проще оставить его в покое на полу коридора. Удержать его на руках не было возможности – он кричал, вырывался, пинал меня ногами. Я ненавидела эту поликлинику за такое издевательство над детьми. Но года через 1,5 там стало лучше – вместо трех участков сделали восемь, добавили педиатров, увеличили время приема. Народу в очередях стало в разы меньше. Но все равно, от 20 минут до часа приходилось ждать, как попадешь по времени… Прививки у нас уже все были проставлены, поэтому в поликлинику мы ходили нечасто.
К неврологу тоже мы ходили не так часто, как в первый год. Теперь по графику нужно было показываться 1 раз в полгода. Мы примерно так и ходили – раз в 6-8 месяцев. Невролог в новой поликлинике раза с первого или второго что-то заподозрила в Андрюше. Я уже точно не помню, в какой месяц мы ходили к врачу. Но Андрюше тогда было точно более 1,5 лет. На приеме у всех врачей он очень нервно себя вел. Ему там не нравилось. Он сразу же бесцеремонно лез ко всем приборам в кабинете, что-то брал и кидал на пол, очень любил опрокидывать и катать по полу мусорные ведра. Чуть позже стал подходить к столу врача и все оттуда сбрасывать на пол. Конечно, все это я запрещала ему делать. Брала его на руки, пыталась удержать. Но он закатывал такие истерики, что изредка некоторые врачи даже отказывали нам в приеме.
Пытаюсь вспомнить, но, по-моему, ЗПРР невролог до двух лет нам не писала. Это было чуточку позже. И самый первый успокоительный препарат, который выписала невролог, был «Тенотен». Но, опять же, я не помню, было это до двух лет или уже после. Больше никакие препараты в это время мы не принимали.
Около 10 месяцев я купила Андрюше новую соску. А то старая была совсем маленькая – для новорожденных. А ту, первую, я до сих пор храню в коробочке. Но новая соска долго не прожила. Месяцев через 5 ее сгрызла собака Лехиных родителей, когда Андрюша был у них в гостях. Я расстроилась, что нужно будет опять покупать соску. Но Лехины родители убедили меня, что нужно уже отучаться от нее. Поэтому покупать я не стала. Андрюша ночью уже достаточно крепко спал, кушать больше не просил. Но спал всегда с соской. Андрюша ее всегда ловко находил в темноте. А в моменты, когда она проваливалась за матрас, и он не мог ее найти, тогда просыпался и начинал плакать. Мы вставали и искали ему соску среди ночи. Днем Андрюша мог обходиться без нее. А вот первые ночи без соски он сильно плакал и никак не мог уснуть.
Через пару недель после дня рождения Лехины родители сказали, что Андрюшу надо постричь налысо. Мне было так жалко расставаться с этими первыми его волосами. Но я согласилась. Потому что Андрюша был уже сильно лохматый. Лехина мама собрала Андрюшины волосы после стрижки и сказала мне их хранить. Я так и сделала. Они лежали у меня в коробочке из-под лекарства. А вот после недавнего пожара я эту коробочку не могу найти. Боюсь, что Виталя мог ее выбросить, подумав, что она пустая. Я тогда оставила его одного в общаге собирать вещи с последних двух полок, наказав «ничего больше не выбрасывать». А сама уехала в фотосалон, чтобы распечатать Андрюшину фотографию для похорон. Потому что похороны были на следующий день, а фотосалон закрывался через 1,5 часа. И я до сих пор надеюсь найти эту коробочку с волосами. Хотя среди вещей, которые лежали рядом, ее нет…
Я уже писала ранее, что во время приема пищи у Андрюши часто срабатывал рвотный рефлекс. Поэтому от пшенной и овсяной каши я полностью отказалась. От них он срыгивал уже после 3-5 ложек. Редко варила манку, ее Андрюша тоже не любил. Из каш мы ели только гречневую и рисовую. Часто срыгивал после супов. Причем сначала ел их очень хорошо. Но когда на дне чашки оставалась водичка от супа и я говорила «Все, последняя ложечка», тут же все ранее съеденное оказывалось перед Андрюшей. Самостоятельно он не ел, я кормила его с ложки. Во время еды Андрюша вел себя очень активно – крутился, поворачивался во все стороны, махал руками, часто хотел просто убежать со стула. Чтобы его накормить, я сажала его перед телевизором и включала мультики. Так он сидел спокойно. Позже мы стали это делать перед компьютером. Хоть я и читала, что это в корне неправильно. Но другого способа я не видела. А еще от Андрюшиной активности у нас периодически улетали чашки со стола и разбивались. Я ему тогда покупала маленькие детские стеклянные чашечки с разными картинками. Из пластмассовой посуды была только кружка.
Но Андрюша бил не только «свою» посуду. Он часто лез на кухонный стол и брал там нашу. Если у него сразу отобрать, то он бы начал валяться по полу и биться в истериках. Поэтому я разрешала ему «посмотреть», что ему было интересно. Но у него все валилось из рук и разбивалось.
Весной 2016 года к нам приезжал передвижной зоопарк. В сам зоопарк мы не пошли. Андрюша в 1 год животными еще не интересовался, а билеты было очень дорогие. Но на улице перед зоопарком паслись олени. К ним можно было подойти и потрогать их бесплатно. Так мы и сделали.
Напомню, с начала весны и до середины лета я готовилась к сдаче диплома в институте. Поэтому Андрюшу часто возила в гости к Лехиным родителям. И именно после защиты диплома у меня начался сложный период в жизни – окончание учебы и общения с одногруппниками, на работе от моих услуг отказались, да и вообще началось невыносимое одиночество, нехватка общения и безденежье. С этого момента я начала сильно разражаться и срываться на Андрюшу. Это был июль 2016 года. Заново я это описывать не буду. Потому что речь здесь идет об Андрюше, а не обо мне и моих плохих поступках.
Я поняла, что мне нужно на что-то отвлечься, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту в жизни. Вы скажете: Какая пустота, когда у тебя ребенок? Да, это так. И я, к сожалению, это совсем не ценила. Но ребенок в то время у меня лишь забирал все силы и энергию, а восполнить их мне было негде. Я начала чувствовать опустошенной и выжатой до последней капли. И тогда я определила Андрюшу в частный детский сад на 1 месяц. Он располагался через 1 дом от нас. Это был август. А сама я весь этот месяц перебирала двигатель в своей машине на работе. Поначалу в садике все было хорошо. Но потом воспитатели устали. И когда я хотела продолжать водить Андрюшу в этот садик еще один месяц, они мне отказали. Сказали, что Андрюша слишком активный. У них нет возможности за ним одним следить, кроме него есть еще дети в группе. Садик этот был в одной из квартир жилого дома. Там была игровая комната, спальня и кухня. И Андрюша повадился бегать на кухню и включать печку. Себе домой я специально покупала варочную панель с сенсорными кнопками и духовой шкаф с утопленными клавишами переключения режимов. Андрюша к ним не лез. А в садике была обычная печка с крутилками, которые и привлекли его внимание. Когда я вечером забирала Андрюшу, то они гуляли на улице рядом с нашим домом. И часто Андрюша просто сидел в качеле с бортиками. Так воспитатели ограничивали его движение.
А еще Андрюша огромными порциями ел песок из песочницы. Стоило только отвернуться на пару секунд – как уже весь рот в песке. Но на следующее лето это, вроде бы, прекратилось. С формочками Андрюша играть не любил. Для него интересно было копаться в песке ковшом игрушечного трактора. Когда Андрюша играл в песочнице, нужно было стоять рядом и быть всегда начеку. Если кто-то из других детей брал в руки его трактор или совок, которым Андрюша копал, то тут же мог получить нехилый удар или укус зубами. Поэтому расслабиться в это время я не могла. Всегда следила за движениями Андрюши и хватала его, если видела агрессию по отношению к другим детям. Но были случаи, когда я медлила и упускала этот момент. Тогда мамы уводили своих детей с плачем из песочницы, а многие мне выговаривали обидные слова в качестве защиты своих детей.
Дома нас Андрюша тоже кусал. Иногда делал это очень больно. Тогда мы шлепали его за это по мягкому месту. Когда он стал чуть взрослее, я тоже иногда его кусала, чтобы он сам на себе мог это почувствовать. Но кусала не сильно, чтобы не было синяков. Но Андрюше это нравилось. Он сам подставлял мне руку, чтобы я его кусала. А вот игрушки Андрюша никогда не грыз. Любил грызть губки в ванной. Как-то раз я оставила его ненадолго в ванне. Он там игрался. Вода просто лилась, пробку я никогда в это время не закрывала. Так Андрюша покусал мыло. Начал громко плакать. Я подошла и увидела, как он плачет, но продолжает кусать мыло.
На улице мы лет до 2,5 гуляли с коляской. Андрюша ленился ходить самостоятельно на дальние расстояния.
В тот месяц, когда Андрюша был в частном детском саду, а моя машина – в ремонте, у нашей собаки Жижи случился первый приступ эпилепсии. Мы с Андрюшей возили ее по врачам, делали УЗИ, сдавали анализы. Исключили все болезни, кроме эпилепсии. Эти исследования делали только в Новосибирске. Мы туда не поехали. Вы спросите – почему я собаку так углубленно исследовала, а ребенка нет? Отвечу – потому что ветеринары мне четко говорили, что делать и куда ехать. А врачи насчет Андрюши с самого рождения ничего конкретного не говорили. Мне совсем не лень было его возить по врачам и обследовать. Но посоветоваться мне было не с кем, интернету я не доверяю. А думать сама – не умею. Да, именно так. Это осознание дошло до меня только сейчас, во время написания этой статьи. Я совсем не умею думать, анализировать и прогнозировать события. Мне необходимо, чтобы кто-то говорил, что конкретно мне делать. Также я могу использовать опыт из прошлых каких-то событий в своей жизни. То есть то, что я уже проходила… Мой мозг, наверное, обрабатывает только ту информацию, которая прописана в программе. А все новое и неизвестное либо пропускает, либо зависает от этого. В случае с Андрюшей для меня новым было абсолютно все. Накопленного опыта в этой сфере у меня не было. И, кстати, от неумения думать у меня на работе постоянно возникают сложности. Я тоже это поняла только сейчас. В мои обязанности входит контроль за подрядчиками, насколько правильно они строят здание. Так вот, я вижу только те их ошибки, за которые меня уже ругали. А все новое я просто не замечаю до тех пор, пока меня в это не «ткнут носом». И тут уж я начинаю удивляться – как же я этого не заметила и не подумала о последствиях? То есть я нарабатываю опыт только из своих ошибок. И нисколько не думаю хоть немного наперед… А училась в институте я хорошо потому, что там тоже был определенный алгоритм. Нужно было записать лекции, прочитать и выучить их, и рассказать на экзамене. Решение всех задач, в том числе и по сопромату, мы тоже прописывали на занятиях, они все были мне знакомы То есть, я заранее знала, что нужно делать. Думать и размышлять там не требовалось. Когда в приемнике-распределителе меня первый раз тестировали на IQ, то все восхищались. Мой уровень в 13 лет был гораздо выше, чем у взрослых педагогов. Потом еще пару раз в жизни меня тестировали. Уровень всегда был «плюс-минус» 120 баллов. А все потому, что там я тоже знала, что нужно делать. Там нужно было подставить кусочки к коврикам с узорами. Но, как видите, высокий IQ совсем не показатель того, что я смогу использовать эти способности в жизни. И как теперь мне дальше жить с этим открытием, я пока не знаю…
После переезда в новую квартиру мы соблюдали четкий режим дня. Просыпались около 8 часов. Потом завтракали с 9 до 9.30. Около 10 часов шли гулять. К половине 12 возвращались домой. В 12 часов я давала Андрюше молоко и укладывала спать, а сама в это время собирала игрушки, разбросанные по всей квартире, и мыла пол. Около 3 часов Андрюша просыпался. Мы что-то ели из перекусов и шли опять гулять на 2 часа. Потом ужинали часов в 6-7 вечера, играли. И с 9 до 10 ложились спать. Да, мы ели 2 раза в день. Потому что завтракали достаточно поздно, к обеду Андрюша еще не успевал проголодаться. И после дневного сна тоже отказывался от нормальной пищи. Кроме разных печенек и пряников у нас в квартире не было других сладостей, таких, как конфеты и шоколадки. Поэтому до двух лет мы Андрюше этого не давали.
С укладыванием спать были большие проблемы, крики и истерики. Я не видела другого способа, как просто посадить его в кроватку и выйти из комнаты, закрыв дверь. В кроватке он прыгал и кричал. Это длилось, в основном, 30 минут. Но изредка бывало и дольше. Но если сидеть рядом с ним в комнате, то он отвлекался на меня или Леху, и не мог уснуть часа 2. Никакие уговоры успокоиться и полежать не действовали. Поэтому мы просто оставляли его одного в комнате, в кроватке. Там он прыгал и кричал полчаса, а потом засыпал. Каждый раз мне было жалко его. Но мой способ мне казался лучше, чем не спать ему вечером до 12 часов ночи и днем остаться без сна.
Сон у Андрюши был очень чуткий в то время. Когда я днем ложила его спать, то закрывала плотно окно, чтобы не доносился шум с улицы, задвигала шторы, чтобы не мешал свет. Собаку прятала в кладовку или забирала к себе в комнату, чтобы она не гремела когтями по линолеуму перед Андрюшиной комнатой. Закрывала дверь в свою комнату, очень тихо включала телевизор. По дому ничего в это время не делала, чтобы не шуметь. Даже старалась не ходить в туалет. А если очень надо было, то очень осторожно открывала дверь, а в туалете за собой не смывала, чтобы не шумела вода. Только при таких условиях Андрюша мог нормально поспать днем.
В то лето 2016 года мы несколько раз ездили на речку купаться. Вода была не совсем теплая, но Андрюше очень понравилось. Он просился в воду снова и снова. И даже не заболел после этого.
И тем же летом я купила Андрюше самолет-каталку, на которую нужно садиться и отталкиваться ногами. Это еще называется «толокар». Потом нам отдали еще 2 таких штуки. Но Андрюша на них так и не катался. Ни в этот год, ни в следующие. То ли ему неинтересно было, то ли он не понимал, зачем это делать. Я брала одну из каталок на улицу. Думала, может хоть там покатается. Но нет. Он просто садился на них, а потом вставал и шел дальше.
Осенью, как вы помните, я снова пошла учиться в техникум. Андрюшу каждый день в течении месяца увозила к Лехиным родителям. Андрюша оставался с ними очень неохотно. Плакал и вырывался у них из рук, когда я уходила. А вечером не хотел от них уезжать. И так было всегда. Лехина мама рассказывала, что Леха был точно такой же в детстве. И, кстати, с Андрюшей всегда сидел только дед. Бабушка если и оставалась, то совсем недолго, до прихода деда. Леха говорил, что у его мамы «профессиональная непереносимость» детей, так как она многие годы их видит каждый день на работе, и они ей надоели.
Одевать Андрюшу тоже было еще то испытание. Он крутился, кричал и вырывался из рук. Приходилось это делать насильно. И такое поведение сохранялось до 5 лет, пока к нам не переехал Виталя. Андрюша поначалу его очень хорошо слушался.
После переезда в новую квартиру я стала Андрюшу водить в храм на причастие. Старалась ходить туда примерно 1 раз в месяц. Сначала все было хорошо. Но уже к 1,5 годам начались проблемы. Я приходила в храм за полчаса до причастия - каждый раз боялась опоздать. Летом мы ждали причастие на улице. А вот с наступлением холодов заходили вовнутрь. Но Андрюша не мог спокойно стоять или сидеть. Ему нужно было двигаться, везде лазить. На руках он сидеть не хотел. И мне бабушки часто делали замечания. Но на все мои запреты Андрюша реагировал протестом - он падал на пол, начинал там валяться, а если его поднимали - то кричал. Сначала я молча терпела все претензии со стороны бабушек. Но потом мои и без того расшатанные нервы начали сдаваться. У меня появилось большое желание самой накричать на этих бабушек прямо в храме, нагрубить им. И, чтобы этого не произошло, мы ходили на причастие все реже и реже. А потом и вовсе перестали ходить в тот храм.
К концу 2016 года я стала включать Андрюше музыку на компьютере. Колонок у нас не было, он слушал в наушниках. Ему это нравилось. А чуть позже я стала ему включать там мультики. Начинали смотреть тот же "Грузовичок Лева". Потом, из того, что я помню, была "Доктор Машинкова", какая-то "Принцесса" и еще некоторые мультики, где собирали и разбирали машинки, мыли их. Ну и, конечно, мы смотрели все серии "Синего трактора". Да и другие похожие мультики про трактор. в то время Андрюша покорно смотрел все то, что я ему включала. Позже он стал кричать, что ему не нравится этот мультик, и показывать пальцем на тот, который нужно включить.
До двух лет Андрюша ничего не говорил. Только какие-то отдельные слоги. Но он научился показывать пальцем на то, что ему надо. Это уже было большим облегчением. А раньше он просто катался по полу и кричал, а я не могла понять, что он хочет. И я так и не запомнила, какое первое слово он начал говорить, и когда это случилось. А также я не помню момент, когда он начал говорить "мама", "папа".
В то время я еще много раз пыталась взять Андрюшу на руки, прилечь с ним на диван, крепко обнявшись. Но он тогда совсем не любил это делать. Крутился, изворачивался, начинал копошиться. У него была гиперактивность. Он не мог спокойно сидеть или лежать. Ему постоянно нужно было быть в движении. Он ни на секунду не мог успокоить свое тело.
В начале 2017 года у нас в Лесной поляне открылось "агенство праздников". Туда можно было прийти и бесплатно поиграть. Мы так и делали несколько раз. А еще там было кафе. Это агентство расклеивало небольшие магнитики в разных местах Лесной поляны. И кто найдет этот магнитик, мог прийти и получить бесплатно молочный коктейль. В один день мне посчастливилось найти сразу 2 магнитика. Мы пришли с Андрюшей в кафе, взяли 2 бесплатных молочных коктейля, а еще я купила маленькую пиццу. С деньгами было тогда совсем плохо, поэтому кафе нам было не по карману.
В то же время я решила съездить с Андрюшей в музей-заповедник "Томская писаница". Ехать примерно 50км за город. Мы взяли там санки напрокат. ходили гуляли. Там есть достаточно большой зоопарк. Мы смотрели животных. Но Андрюше они тогда были не очень интересны. В общем, мы просто очень хорошо погуляли на природе. Зашли в кафе. По-моему, я тогда купила один шашлык с хлебом и 2 сладких чая. Андрюша один выпил почти весь чай. Хотя дома его чай пить не заставишь. Он даже в 7 лет чай дома никогда не пил, только в садике. Про шашлык тогда уже не помню. Но вряд ли Андрюша его ел. Он мясо вообще долгие годы не любил. А может, и поел... Я помню, мы хорошо тогда там посидели, погрелись и насытились. Андрюша тоже не ушел оттуда голодным.
Там же мы 2 раза скатились на ватрушке по большому склону. Даже мне было страшно. А Андрюша нисколько не боялся. Он просился ехать еще. Но у меня денег было совсем мало. А каждый спуск стоил 25 руб. Вроде, сейчас это такие мелочи. А тогда я каждую копейку в кармане считала. Поэтому, посадила Андрюшу на санки и увезла оттуда.
Второй год с Андрюшей был для меня, наверное, самым тяжелым из всех. Потому что Андрюша ничего еще не умел говорить, совсем не понимал моих слов, когда я к нему обращалась.
Да, у меня была помощь Лехиных родителей. Хоть и не с радостью они оставались с Андрюшей. Их надо было сначала хорошо поуговаривать, чтобы они согласились его взять. Мне катастрофически не хватало общения. И мне нужна была психологическая помощь. Я извела себя, истрепала себе нервы. И начала отрываться на беззащитном ребенке, выплескивать весь негатив на него, о чем сейчас я очень сожалею. Но исправить уже ничего нельзя.