Продолжение. Предыдущую публикацию можно прочесть ЗДЕСЬ.
Вторая баталия была разгромлена точно также, как и авангард, словно под копирку – в одинаковом стиле и последовательности. Сначала английские лучники израсходовали остатки запасов стрел, изрядно проредив нестройные шеренги наступавших французов, всё также медленно передвигавшихся, оступавшихся, поскальзывавшихся, «буксовавших», застревавших, а порой и утопавших в грязевом месиве.
Когда основательно расстрелянная, испещренная и утыканная стрелами, утомленная маршем и изрядно деморализованная огромными потерями толпа французских рыцарей, латников и тяжеловооружённых воинов достигла передней линии боевого построения войска Генриха V, её уже во всеоружии поджидали англичане. Они вторично безупречно повторили свой недавний манёвр, плотно окружив наступавших гибким и мобильным построением, напоминавшим по форме серп или полумесяц, обращенный своей вогнутой стороной к противнику.
Теперь рукопашная шла не в грязевой жиже, покрытой сверху лужами. Яростно и ожесточённо истребляющие друг друга противника топтали тела своих соратников и врагов. Убитые, раненые, оглушенные, контуженые покалеченные, сбитые с ног преднамеренно или упавшие случайно – все, кто после недавней схватки на тот момент не успел подняться, доковылять или отползти в сторону, оказались под ногами сотен дерущихся над ними и на них бойцов.
По явно завышенным оценкам хронистов под началом герцога д’Алансонсого было 6000 пехотинцев. Современные медиевисты и исследователи битвы при Азенкуре склоняются к тому, что вторую баталию составляли максимально 4-5 тысяч тяжеловооруженных воинов, рыцарей, сержантов, жандармов и оруженосцев. Впрочем, неважно, сколько на самом деле было изначально бойцов во второй баталии – 4000 или 6000, поскольку до английских позиций добрались не более 2/3 наступавших, а возможно, что и половина.
В любом случае, отряд Жана д’Алансона оказался в численном меньшинстве к началу рукопашной. Если принимать во внимание классическую (каноническую) версию о том, что войско Генриха V при Азенкуре насчитывало 5900 человек, то коэффициент превосходства англичан над французами в живой силе варьировал в диапазоне 1,5-3:1. Если же армия Генриха V имела 7-8 тысяч человек, то численное превосходство англичан вообще становилось подавляющим.
Стоит ли удивляться тому, что французы, сражавшиеся отважно, мужественно, самозабвенно и с отчаянностью обреченных, в конечном итоге были полностью разгромлены? Сценарий истребления второй баталии был точной копией (клоном) событий, связанных с катастрофой, недавно постигшей авангард французской армии.
Единственным отличием стал эпизод, касающийся попытки элитарного французского рыцарского отряда исполнить свой священный обет, данный в торжественной обстановке накануне сражения. Как уже говорилось в одной из предыдущих публикаций, 18 знатных и авторитетных французских рыцарей во главе с герцогом д’Алансонским поклялись своей честью, что либо убьют в бою Генриха V, либо пленят его.
Один из летописцев Азенкурской битвы – бургундский рыцарь и хронист Жан Лефевр, сеньор де Сен-Реми, в своём фундаментальном труде «История короля Франции Карла VI» приводит несколько иную версию, касающуюся упомянутой клятвы. По данным Жана Лефевра, все 18 рыцарей были не французами, а уроженцами Бургундии, и возглавлял их не Жан д’Алансон, а мессир Жан де Круа (Крой).
Кроме того, несколько иной (в изложении всё того же Лефевра) оказалась и суть самой клятвы: «…следуя великой рыцарской традиции, группа из восемнадцати бургундских рыцарей из отряда Жана, мессира де Круа, перед битвой объединилась в импровизированное братство и поклялась снять корону – с её провокационной гербовой лилией – с головы короля или умереть в попытке сделать это»[1].
Герцог д’Алансонский со своей свитой элитных латников и доблестных рыцарей пробился к тому месту, где сражался английский король. Не считаясь с потерями, французский командующий и его импровизированное братство, спаянное клятвой, прорвался к самому Генриху V.
Телохранители монарха вступили в яростную и неистовую схватку с лучшими рыцарями Франции. В этом эпическом поединке, защищая своего короля и спасая его жизнь, погибли три личных телохранителя Генриха V – англичане Томас Фицгенри и Ричард Кигли, а также валлиец Лливелин Хивел. Прикрывая своего государя, были ранены Ричард де Вер, граф Оксфорд, и главный королевский оруженосец Джон Чейни.
Потеряв всех своих соратников по священному обету, Жан д’Алансон стремительно, неожиданно и успешно атаковал Генриха V. Меч герцога плашмя ударил по шлему короля, оставив на нём изрядную вмятину. Высокопрочная закаленная сталь, выкованная лучшими мастерами-оружейниками по индивидуальному заказу, спасла жизнь и здоровье правителю Англии. Оглушенный мощным и звенящим ударом Генрих V, не удержав равновесия, упал на спину.
Кто знает, как бы сложился дальнейший ход битвы при Азенкуре и всей Столетней войны, если бы герцог д’Алансонский оказался бы более проворным, настойчивым и решительным, нанеся разящий удар своим мечом по распластавшемуся у его ног английскому королю. Однако Жан д’Алансон не успел добить или хотя бы тяжело ранить своего противника.
На герцога с двух сторон налетели вовремя подоспевшие рыцари из свиты Генриха V. Французский аристократ был опрокинут навзничь ударом боевого топора. Теперь уже элитарный эксклюзивный латный доспех спас жизнь своему обладателю – Жану д’Алансону, правда, ненадолго. Упавший предводитель второй французской баталии поднял руки вверх и громко прокричал, перекрывая голосом своим грохот и лязг побоища: «Я – герцог д’Алансонский! Я сдаюсь!»
Королевские телохранители были до крайности обозлены гибелью своих товарищей и леденящим душу осознанием того факта, что дерзкий враг мог пару секунд назад убить или покалечить Генриха V. Они без раздумий, колебаний и сантиментов зарубили своими алебардами Жана д’Алансона, нисколько не жалея о том, что лишили себя возможности получить солидный выкуп за столь знатного пленника.
Значительно позже появились предания о том, что своим знаменитым ударом по королевскому шлему погибший герцог всё-таки сумел отсечь одну из позолоченных французских королевских лилий, украшавших корону Генриха V[2]. Жан Лефевр в своей хронике сообщает, что упомянутый мессир Жан де Кура и 18 бургундских рыцарей, среди которых были два его сына, не пробились к королю Англии. Они погибли все – до единого, так и не исполнив свою клятву.
После разгрома второй французской баталии всем живым участникам битвы стало абсолютно понятно, что сражение выиграно Генрихом V. Однако ещё не вся французская армия была уничтожена и рассеяна. Оставалась ещё третья – конная баталия, арбалетчики, лучники, артиллеристы и отряды пешего ополчения.
Вместо того, чтобы организовать надлежащим образом отступление частей, сохранивших личный состав, дисциплину и порядок, командиры третьей баталии – Валериан де Райневаль (Реневаль), граф Фокамбер, и Робер де Бар, граф Суассона и Марля, приняли самоубийственное и безрассудное решение.
Поклявшись, либо убить треклятого английского короля, либо погибнуть в битве по примеру своих доблестных товарищей, графы повели за собой вперёд кавалерию, надеясь, что и оставшаяся пехота подержит их патриотический и мужественный порыв. Средневековые хронисты дают совершенно невероятную и чрезмерно завышенную оценку численности третьей баталии – от 4000 до 6000 всадников.
Современные медиевисты полагают, что под началом двух графов имелось порядка 1200-1600 конных рыцарей, сержантов, жандармов, оруженосцев и прочих воинов. В атаке, которую инициировали Валериан де Райневаль и Робер де Бар участие приняли не более шести сотен всадников. Остальные кавалеристы и подавляющее большинство пехотинцев предпочли ретироваться, опасаясь возможной вражеской контратаки и погони.
Стрел у английских лучников осталось совсем немного, но нескольких залпов вполне хватило для того, чтобы окончательно охладить воинственный пыл атакующих, повернув большинство их вспять. Графы де Фокамбер и де Марль, сохраняя верность клятве своей до конца, продолжили с горсткой соратников своё самоубийственное движение вперёд. Все они погибли под градом стрел, так и не скрестив оружия с врагом.
Казалось бы, что череда пафосных и изначально несбыточных клятв, а также актов личного и коллективного напрасного самопожертвования завершился, но, нет. Под самый финал эпического ристалища на поле брани, практически сплошь усеянном телами павших и ещё живых французов, появился новый высокородный персонаж – Антуан Бургундский, герцог Брабанта и Лимбурга, приходившийся младшим братом Жану II Бесстрашному – могущественному и влиятельному герцогу Бургундии.
Жан Бесстрашный строго соблюдал негласные договоренности о нейтралитете, заключенные ранее с Генрихом V. А вот младший брат бургундского герцога не смог остаться в стороне от событий кампании 1415 года. Поскольку англичане, действуя из района Кале, несколько раз вторгались во владения герцога Брабантского, то он счёл себя вправе выступить с оружием против них на стороне короля Франции.
Спеша к Азенкуру, чтобы совместно с другими высшими представителями французской знати разделить лавры несомненной победы над англичанами, за последние сутки Антуан Бургундский преодолел порядка 40 км, что по тем временам считалось огромным расстоянием для одного перехода воинского отряда, обремененного обозом и пешим ополчением.
Во время своего поспешного марша герцог Брабантский оставил далеко позади арбалетчиков, пеших воинов и обозную вереницу телег. Кавалерия Антуана Бургундского также растянулась на несколько километров, разделившись на отдельные отряды. В итоге, когда герцог на взмыленном и утомленном коне своём оказался на поле битвы, рядом с ним находилось менее полусотни всадников, столь же утомленных длительной скачкой.
Не замечая, или не желая замечать, что битва безнадёжно проиграна французской армией, разгромленные остатки которой беспорядочно отступают по всем направлениям, а поле сражения сплошь усеяно телами погибших и тяжелораненых союзников, Антуан Бургундский ринулся в атаку на английские позиции.
Перед тем, как пришпорить своего практически загнанного коня, герцог Брабантский забрал плащ у своего трубача (герольда), облачив его поверх своих доспехов. Дело в том, что парадный боевой наряд Антуана пришёл в полную негодность. Проливные дожди, грязь, лесные заросли, сквозь которые приходилось пробираться, чтобы сократить путь, превратили сюрко герцога в изодранную, вымокшую и перепачканную тряпку.
Вступать в бой без богатого облачения, украшенного геральдической символикой, герцогу Брабантскому претил его высокий статус. Однако запасное одеяние находилось где-то среди обозных телег, безнадёжно отставших позади. Поскольку свита Антуана Бургундского носила одежду с элементами и уменьшенными копиями его гербовой символики, правитель Брабанта и Лиможа, чтобы не уронить своё реноме, одел плащ своего герольда.
Безрассудная, лишенная всякой логики и здравого смысла атака маленького кавалерийского отряда Антуана Бургундского ожидаемо завершилась быстрым и практически полным уничтожением нападавших. Герцогу повезло. Он был сброшен своим рысаком и взят в плен. К тому моменту Генрих V, осознавая, что сражение выиграно, а враг уже ничего опасного и угрожающего предпринять не сможет, разрешил своим воинам брать пленных и формировать отряды для сбора раненых и трофеев.
Едва-едва король английский начал осознавать, что армия его одержала знаменательную, эпическую и столь необходимую победу, как гонец принёс известия о нападении французов на обоз. В одной из предыдущих публикаций рассказывалось, что на английский походный стан, находившийся в тылу, совершили нападение ещё в начале сражения местные дворяне.
Целью этого рейда был грабёж. Быстро захватив часть обозного имущества, нападавшие скрылись, не предприняв никаких попыток ударить английской армии в тыл. Количество нападавших, по данным хронистов, составляло около 200 всадников (оруженосцы и вооруженные слуги окрестных феодалов) и 600 вооружённых крестьян. Англичане, охранявшие обоз, бежали практически сразу же, не приняв бой и не понеся потерь.
Нам ничего не известно о том, в какой форме беглецы-охранники преподнесли информацию о нападении Генриху V, а главное, какое количество нападавших они указали. Вряд ли караульные успели рассмотреть, что большинство врагов – это крестьяне, не имевшие доспехов и тяжёлого вооружения. А если и обратили на это внимание, то вряд ли сообщили королю, чтобы не навлекать на себя его гнев и не выглядеть трусами в глазах соотечественников.
Скорее всего, Генриху V сообщили, что в тылу некоторое время назад замечен вражеский отряд численностью от 500 до 1000 человек. Каковы цели и намеренья их предводителей – неизвестно. Английский король знал, что французская армия превосходит его войско по численности, и далеко не все отдельные отряды и контингенты противника прибыли на соединение с основными силами. Вполне возможно, что это один из таких отрядов, не успевших к началу сражения, а может, многочисленный полк, специально посланный для совершения нападения на тылы и коммуникации.
Одним словом, правитель Англии, что с ним случалось неоднократно, слишком сгустил краски, изрядно переоценив реальные стратегические возможности врага, количество его сил, а главное, охваченный стремлением перестраховаться, Генрих V принял поспешное, спорное и далеко не самое удачное решение. Он приказал перебить всех пленных французов, кроме принцев крови, а также платёжеспособных высокородных герцогов и графов.
О причинах, побудивших английского короля отдать такой приказ, о его мотивации, вероятном ходе мыслей и рассуждений, об истинных намерениях, внутренних страхах и переживаниях написано множество статей, монографий, отдельных глав в биографических трудах, исторических диссертаций и изысканий.
По мнению автора данной публикации, наиболее подробную, последовательную и логически обоснованную версию произошедшего приводит Альфред Бёрн – английский военный историк, медиевист и специалист по эпохе Столетней войны: «Оставшиеся у французов силы, сами по себе превышали численность англичан, которые были захвачены врасплох, занимаясь пленными. Более того, значительная часть пленных еще была в доспехах. Лучники, стало быть, оказались повязаны по рукам и ногам.
Если бы они оставили пленных и стали готовиться к отражению атаки, пленные были бы вольны поднять оружие, разбросанное на земле в изобилии, и ударить по англичанам с тыла, возможно, вместе со своими соратниками, все еще неистовствовавшими в английском лагере. Положение сложилось скверное, могло случиться все, что угодно. Необходимо было немедленно предпринять решительные действия: они заключались, в конце концов, в принципе "никакой пощады". Всех пленных следовало убить. Король, не колеблясь, отдал такой приказ…»[3].
Как сказано в некоторых хрониках, приказание Генриха V вызвало среди англичан недоумение, непонимание, уныние и отчаяние. Прежде дисциплинированные воины не желали повиноваться своему государю. Конечно же, вовсе не жалостью и гуманизмом было продиктовано такое поведение победителей. Просто за «голову» каждого мало-мальски знатного рыцаря, а тем более за родовитого и зажиточного феодала можно было получить выкуп, сумма которого превышала несколько годовых жалований отдельно взятого английского воина.
Рассерженный Генрих V, видя, что его подчиненные возроптали и готовы были, обуянные алчностью и жаждой наживы, выйти из повиновения, поклялся повесить каждого, кто откажется выполнять его приказы. Чтобы не усугублять и без того напряженную ситуацию, король доверил расправу над пленными одному из своих рыцарей, отличавшихся особой преданностью, невозмутимостью, хладнокровием, а также отсутствием жалости и снисхождения к французам. Рыцарю этому монарх выделил в помощь две сотни лучников, которые в недавней рукопашной на деле доказали свою способность истреблять врага без пощады, сожаления и лишних раздумий.
Подробности этой ликвидации находим у Жана Лефевра: «Король Английский приказал, чтобы каждый убил своего пленника; но те, кто владел ими, не захотели их убивать, поскольку надеялись на большой выкуп. Тогда английский король, видя, что никто не собирается убивать своих пленников, назначил одного дворянина с двумя сотнями лучников и приказал ему перебить всех пленников. Вышеупомянутый оруженосец исполнил это безжалостное распоряжение короля; французские дворяне были хладнокровно убиты, а их головы и лица размозжены; и не было более печального зрелища, чем это»[4].
Пленников убивали самыми разными и самыми быстро доступными способами – перерезали горло, проламывали черепа дубинами, молотами и топорами, пронзали шеи и область сердца мечами. Один из чудом уцелевших пленников позже вспоминал, что несколько десятков связанных французов просто заперли в близлежащем сарае, а затем подожгли его.
Английский хронист Эдвард Холл в своём главном историческом сочинении «Союз двух благородных и прославленных семейств Ланкастеров и Йорков» оставил сообщение о том, что французские пленники «были заколоты мечами, зарублены алебардами, забиты свинцовыми молотами, а многие из них оказались выпотрошены самым свирепым и жестоким образом»[5].
Напрасное истребление пленников – во многом циничное, беспощадное, полное излишней жестокости и изуверства, Генрих V прекратил лишь тогда, когда полностью удостоверился в том, что никакая опасность не угрожает его войску ни с фронта, ни со стороны тыла. По воле злого рока в числе убиенных пленных оказался и Антуан Бургундский. Он был в плаще своего герольда и не смог (или не успел) доказать и объяснить своим палачам, что является богатейшим герцогом и приходится родным братом самому Жану Бесстрашному.
Разумеется, с точки зрения современных понятий о гуманизме, основах человеческой цивилизации, принципах ведения войн и положений международных конвенций о военнопленных, приказ Генриха V относится к разряду военных преступлений. С военной точки зрения, применительно к эпохе Столетней войны, истребление пленных французов, захваченных при Азенкуре, самыми варварскими способами многими хронистами считается вполне допустимым – плохим, скверным, некрасивым проступком, продиктованным жестокой моралью своего времени и суровой необходимостью ещё незавершенной битвы, исход которой ещё не был определён окончательно.
Примечательно, что английские хронисты очень коротко, общими словами или вскользь описывают массовые убийства французских пленных. Томас Уолсингем – один из наиболее известных хронистов Средневековой Англии и основной летописец Столетней войны и вовсе оставил этот важнейший эпизод Азенкурской битвы без внимания, не уделив ему и пары общих слов.
Британский историк Десмонд Сьюард – популярный автор занимательных и фундаментальных биографий английских монархов, авторитетный специалист по эпохе Позднего Средневековья относительно предвзятости в данном вопросе английских авторов делает следующий очень важный и справедливый комментарий: «Почти все его английские биографы и историки стараются сложить с него [Генриха V] вину, ссылаясь либо на отсутствие осуждения со стороны современных королю английских хронистов, либо на «традиции того времени».
В действительности же, в соответствии с традициями пятнадцатого века, избиение плененных безоружных дворян, которые в соответствии с общепризнанными законами рыцарства вправе были ожидать выкупа за свою жизнь, если они сдались в плен официально, считалось страшным преступлением. Деяние это было тем более преступным, поскольку было совершено человеком, постоянно твердившим о том, что он был "настоящим рыцарем". Хронист Варен с ужасом замечает, что совершено это было "хладнокровно"»[6].
Прискорбно, что самая главная и важная победа в полководческой карьере Генриха V завершилась столь кровавым, жестоким и абсолютно ненужным злодеянием из разряда военных преступлений. Впрочем, сама по себе любая война в эпоху Позднего Средневековья, а особенно Столетняя, это смешение неоправданной жестокости, насилия, массовых убийств в самых различных проявлениях и изощрениях, крови, часто проливаемой зря и в непомерно больших количествах.
К этому горестному зелью, которое по собственной воле и настоянию заварил Генрих V, следует также прибавить трагически оборванные судьбы вольных или невольных участников его прошлых, нынешней и будущих кампаний – тысячи погибших, умерших от ран и болезней, многие из которых не удостоились самого элементарного обряда погребения или отпевания.
[1] - Баркер Дж. Азенкур: Генрих V и битва, которая прославила Англию (перевод оригинального текста: Barker, Juliet. Agincourt: The King, the Campaign, the Battle, 2005. UK: Little, Brown) // Электронная библиотека Readli. 2020-2023. URL: https://readli.net/chitat-online/?b=1146729&pg=74 [дата обращения 14.08.2023].
[2] - шлем Генриха V, в котором он был во время битвы при Азенкуре, находится рядом с гробницей короля в часовне Эдуарда Исповедника в Вестминстерском аббатстве. Шлем со знаменитой вмятиной доступен для обозрения – он прикреплен к верхней части стены, возвышающейся у основания гробницы.
[3] - Берн А. Битва при Азенкуре. История Столетней войны с 1369 по 1453 год. – М.: ЗАО «Центрполиграф», 2004 [электронная версия] // Электронная библиотека nnre.ru. 2020-2023. URL: http://www.nnre.ru/voennaja_istorija/bitva_pri_azenkure_istorija_stoletnei_voiny_s_1369_po_1453_god/p7.php [дата обращения 14.08.2023].
[4] - История в цитатах: «Король Английский приказал, чтобы каждый убил своего пленника…» // ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ (WARSPOT.RU ). 25.10.2017. URL: https://warspot.ru/10297-istoriya-v-tsitatah-korol-angliyskiy-prikazal-chtoby-kazhdyy-ubil-svoego-plennika [дата обращения 14.08.2023].
[5] - Hall, Edward. The Union of Two Noble and Illustre Families of Lancastre and Yorke. – London, 1809. Р. 70.
[6] - Сьюард Д. Генрих V / Пер. с англ. Т. Н. Замиловой. – Смоленск: «Русич», 1996. С. 153-154.
ПОЛНОСТЬЮ ПРОЧЕСТЬ ПУБЛИКАЦИИ ЦИКЛА «Столетняя война продолжается. Кампании Генриха V» МОЖНО ЗДЕСЬ:
Часть 1-я. Шаткое равновесие нарушено.
Часть 2-я. Подготовка к вторжению.
Часть 3-я. Жребий брошен.
Часть 4-я. Осада Арфлёра.
Часть 5-я. По стопам знаменитого прадеда.
Часть 6-я. Все дороги ведут к Азенкуру.
Часть 7-я. Битва при Азенкуре. Хмурое утро.
Часть 8-я. Битва при Азенкуре. Травля французского зверя.
Часть 9-я. Битва при Азенкуре. Кровавые миражи Креси и Пуатье.
Часть 10-я. Битва при Азенкуре. Вопреки всем преградам, смерит и здравому смыслу.
Часть 11-я. Битва при Азенкуре. Кульминация бойни в грязи.
Часть 12-я. Битва при Азенкуре. Реквием по французскому рыцарству.
Часть 13-я. Битва при Азенкуре. Победители и побежденные.
Часть 14-я. Возврат к исходной точке противостояния.
Часть 15-я. И снова к берегам Нормандии!
Часть 16-я. Покорение Кана.
Часть 17-я. Грозная поступь непобедимого завоевателя.
Часть 18-я. Падение Руана.
Часть 19-я. Примерка французской короны.
Часть 20-я. Медовый месяц с мечом в руке.
Часть 21-я. Третья экспедиция во Францию.
Часть 22-я. Последняя победа.
Часть 23-я. И короли бывают внезапно смертны.
Часть 24-я. Наследник и наследие.
Все изображения, использованные в статье, взяты из открытых источников яндекс картинки https://yandex.ru/images/ и принадлежат их авторам. Все ссылки, выделенные синим курсивом, кликабельны.
Всем, кто дочитал эту статью, большое спасибо! Отдельная благодарность всем, кто оценил изложенный материал! Если Вы хотите изложить свою точку зрения, дополнить или опровергнуть представленную информацию, воспользуйтесь комментариями. Автор также выражает искреннюю признательность всем, кто своими дополнениями, комментариями, информативными сообщениями, конструктивными уточнениями, замечаниями и поправками способствует улучшению качества и исторической достоверности публикаций.
Если Вам понравилась статья, и Вы интересуетесь данной тематикой, а также увлекаетесь всем, что связано с военной историей, то подписывайтесь на мой канал! Всем удачи, здоровья и отличного настроения!