Переехали из центра Новосибирска в Академгородок в декабре 1959 года. И сразу в 3-хкомнатную полногабаритную из двух комнат в коммунальной квартире на 8 хозяев. Мне было 4 года. Помню только, что катался на трехколесном велосипеде по кольцу, з комнаты в комнату и в коридор. Мебели было не очень много…
Скоро появился телевизор. И сразу «Рубин-102»! Программы показывали по пятницам, субботам и воскресеньям, с 6 до 9 часов вечера. Вот сейчас бы так! Сначала была информационная программа, что-то типа «Новостей». Потом документальный фильм, как правило об успехах в строительстве социализма. И в конце – гвоздь вечера – художественный фильм. Иногда по воскресеньям показывали концерт. А фильм мог быть даже зарубежным, но строго социалистическим.
Соседи спрашивали разрешения и приходили со своими стульями на просмотр чего-нибудь интересного. В подъезде было 4 квартиры на 2 этажах.
Со временем окончание программы отодвигалось на более позднее время и доходило аж до 11 часов вечера по выходным. Когда детям уже было положено спать. И когда – самое главное, показывали недетские фильмы или про шпионов, или про любовь. Первые были конечно вне конкуренции. Где-то лет в 7-8 я совершал партизанские вылазки из спальни родителей, в комнату с телевизором. По-пластунски я полз под круглый стол с низко висящей малиновой плюшевой скатертью с бахромой, стоявший посередине комнаты, и оттуда, затаив дыхание, приобщался к доброму и вечному. Это сейчас я прекрасно понимаю, что все видели крадущегося партизана и позволяли ему подглядеть «Чапаева» за находчивость и смекалку. Но, тогда я считал, что мотыльком, сопя и кряхтя, преодолевал все препятствия.
Из коридора направо была «детская» комната. Детская именно в ковычках. Потому как в ней жили три брата. И если меня, «поскрёбыша» - как любил говорить батя, еще можно было назвать ребенком, то Вовка был уже на 6 лет старше.
Вдоль стен стояло три кровати, шкаф и письменный стол. Две кровати были нормальными, а моя – подростковая. Т.е. 1 метр 60 см длинной. Рост свой в первом классе я не помню. Хорошо запомнил размер обуви. Запоминать было легко: в первом классе – 41 размер, во втором – 42 и т.д. до 7 класса, где я остановился на 47. Советские стандарты не подразумевали наличие ноги больше 46 размера. И обувная промышленность строго соответствовала этим стандартам. Обувь делали крепкую, поэтому, когда я с кровавыми мозолями разнашивал 46-ой до 47-ого, обувь благополучно разваливалась на ноге.
На школьном фото в 3 классе я был ростом с классную руководительницу, стоял на полу, в то время как вся остальная моя шеренга стояла на скамеечке и была на голову ниже меня. А теперь возвернемся к кровати. Очень скоро, чтобы нормально вытянуться, мне приходилось просовывать ноги сквозь прутья спинки. И довольно далеко. Зимой ноги мерзли, и повернуться со спины на живот было очень сложно.
Лет через 10 я лихо решил эту проблему уже, будучи 198 см роста и имея стандартную советскую кровать в родном общежитии Нархоза. Модным офицерским ремнем я закрутил на спинке горизонтальную поперечину вверх и вытащил вертикальные трубки. Такого кайфа я ждал всю свою жизнь! Не прошло и года, как я смог усовершенствовать своё изобретение. Голь на выдумки хитра. Поэтому я просто снял заднюю спинку, а панцирную сетку в ногах положил на два крепких стула, спинками по бокам. На этот шедевр мебельного дизайна приходила любоваться большая женская часть общаги. Некоторые там и оставались ненадолго, потому, как в ту пору я один уже занимал учебку – длинную узкую комнату в конце коридора, куда можно было втиснуть две кровати. Мне же за особые заслуги в спорте соседа не дали.
Но, речь сейчас не о том…