В спецшколу закрытого типа им. Н.А. Галлямова совершившие преступление подростки попадают по решению суда на срок от года до трёх. Конкретные истории своих воспитанников педагоги не раскрывают, ведь «приходят дети преступниками, а уходят совсем другими людьми». В преддверии нового учебного года мы решили поговорить с учителями этой школы, чтобы понять, как на протяжении уже 20 лет они выполняют на первый взгляд невидимую, но очень важную для человечества работу: дарят трудным детям шанс на нормальную жизнь.
Если смотреть на статистику прошлого года, то только в Татарстане насчитывалось больше 1300 семей, находящихся в социально опасном положении - в них воспитывается почти три тысячи детей. Часто подростки из таких семей по понятным причинам идут по наклонной и отчаянно нуждаются в спасении. Любое преступление ребенка - это не личина зла, а крик о помощи, который слышат очень немногие. Вот уже 20 лет профессиональные педагоги и психологи из спецшколы закрытого типа им. Н.А. Галлямова занимаются реабилитацией трудных подростков. Мы побывали в этом учреждении, чтобы рассказать вам, как помогают оступившимся детям в Казани.
За воротами с колючей проволокой нас встречает директор школы Дмитрий Кладов – он с гордостью показывает учебные корпуса, классы и мастерские ребят. В целом школа как будто ничем не отличается от обычной общеобразовательной – такие же кабинеты, такой же спортзал, вот только спортивных наград больше: для них даже выделен отдельный стеллаж рядом с кабинетом директора. По словам Кладова, в 2007 году среди закрытых образовательных учреждений России спецшкола имени Галлямова стала лучшей по спортивно-массовой работе.
На территории школы два больших корпуса – один учебный, другой жилой. В первом ребята занимаются, посещают мастерские по шитью или по работе с деревом. А в другом не только живут, но и занимаются с психологами или получают медицинскую помощь.
– Дети здесь не отбывают наказание, а проходят реабилитацию, которая включает в себя социальную, медицинскую и психологическую помощь, – подчеркивает директор.
Порой приходится восстанавливать полный пакет документов ребенка, которого у детей из неблагополучных семей просто нет, – начиная от свидетельства о рождении, заканчивая медицинским полисом.
– С начала работы нашей школы из 500 выпускников порядка 160 человек добровольно написали заявление в суд, чтобы остаться здесь и продолжить реабилитацию – это говорит о многом. Значит, некоторым ребятам лучше находиться в спецшколе закрытого типа, чем идти домой, где они могут вновь оступиться, – делится Кладов.
Самые распространенные преступления в личных делах воспитанников - бродяжничество и кражи, но некоторые дети даже убивали.
– Когда все хорошо в семье, ребенок пойдет воровать? Ну ведь нет. А когда в семье неблагополучно, нечего есть, то ребенок идет воровать: раз украл, два украл – понравилось. Потом такого же друга нашел, вместе пошли бродяжничать. Машину угоняют или еще что-нибудь, стекла выбивают в магазинах: мало ли чем заняться, – делится заместитель по воспитательной работе Гульнара Ивашева.
Всего в школе имени Галлямова находятся 28 воспитанников – на них приходится 46 преподавателей и около 100 человек персонала: это повара, водители, охрана, социально-психологическая служба, медики. Учреждение полностью автономно – детям могут даже вылечить зубы в школе, не обращаясь в сторонние клиники.
ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ПРОГРАММА РЕАБИЛИТАЦИИ
Во многом структура спецшколы имени Галлямова напоминает трудовую коммуну Макаренко – от его педагогической системы взяли концепцию трудотерапии. В мастерских ребята учатся столярному или слесарному делу, шитью, а также занимаются художественной росписью и лепкой из глины. Они, как и герои «Педагогической поэмы», играют в театре и сами облагораживают территорию школы: все цветочные клумбы и деревья по периметру учреждения высажены детьми.
– Ребятам необходимо видеть красоту вокруг. Поэтому подростки и занимаются облагораживанием территории – это от Макаренко. У нас даже есть свой прудик с черепахами, – говорит замдиректора Ивашева.
По словам Дмитрия Кладова, спецшкола имени Галлямова структурно мало отличается от общеобразовательной школы – тут присутствуют те же ФГОСы и учебные программы, только вместо ЕГЭ и ОГЭ ученики сдают традиционный экзамен.
– В закрытых учреждениях наполняемость классов маленькая - два-три человека. У нас есть и коррекционный класс, где учатся ребята с когнитивными особенностями – с умственной отсталостью, например, – говорит Кладов.
По закону в школе запрещено использовать телефоны и интернет. И отдельным пунктом в реабилитации трудных подростков является распорядок дня. Все время расписано буквально по минутам: летом ребята встают в восемь и идут на получасовую зарядку на свежем воздухе – в любую погоду. Затем у подростков завтрак, учеба, линейка, обед и после обеда работа в мастерских – она продолжается до пяти часов. Но и это еще не всё: впереди полдник и занятия в кружках (футбол, теннис, шахматы, танцы или кружки допобразования). Кстати, кружок по дзюдо ведет лично директор школы – у него есть звание мастера спорта. Помимо работы директором он также ведет у ребят и физкультуру, но кружком занимается «на общественных началах».
Освобождаются воспитанники только к восьми вечера – до сна у них остается время только на душ и стирку вещей. Отбой строго в девять часов.
– В школе мы пытаемся использовать разную реабилитацию: водить ребят в театры, в цирк, в кино, в музеи. Также и на соревнования, на тренировки, чтобы они получили полный спектр, как у нас сейчас говорят, образовательных услуг. Одинаковых ребят ведь нет, они все разные, – подчеркивает Кладов.
В школе есть и духовное воспитание – предусмотрены молельные комнаты для православных и мусульман. Но все это только с разрешения родителей.
ТРУДНОСТИ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ
– Дети – очень тонкие психологи: их жизнь заставляет приспосабливаться к определенным условиям. Вот они едут на прыжки (с парашютом. - «ВК») и спрашивают: «Дмитрий Юрьевич, а вы с нами сами-то прыгнете?» Проверяют. Конечно, приходится прыгать, потому что если ты не прыгнешь – ты для них уже не авторитет. Они с тобой больше никуда не поедут, скажут: нас заставляют, а сами не делают, – рассказывает Кладов.
Помимо спортивной подготовки в спецшколе большое внимание уделяется и военно-патриотическому воспитанию: ребята не только прыгают с парашютом, но и участвуют в сборах, встречаются с ветеранами Великой Отечественной войны. На многих воспитанников, например, повлияла история ветерана Воздушно-десантных войск Павла Кузьмича Клетнева – знаменитого десантника, который свой последний прыжок с парашютом совершил в 95 лет. Он часто приезжал к ребятам, делился историями из военного прошлого, а они поздравляли его каждый год 9 мая.
Как утверждает Кладов, большинство выпускников школы все же хотят связать свою жизнь со службой в армии – для воспитанников на службе в Вооруженных силах нет ничего нового: ребята уже умеют шить, собирать и разбирать автомат, они прыгали с парашютом и имеют отличную физическую подготовку.
– В этом году наш выпускник поступил в военное училище Санкт-Петербурга, очень серьезное. Несколько человек у нас учатся в колледже МЧС в Тетюшах. Здесь большая профориентационная работа проводится – многие ребята при выходе отсюда осознают, где будут учиться, – говорит Дмитрий Кладов.
«ПЕДАГОГИ ДУШОЙ БОЛЕЮТ ЗА РЕБЯТ»
Преподавание в школе закрытого типа – история не про деньги, как и преподавание в большинстве образовательных учреждений. Педагоги зарабатывают здесь практически так же, как учителя в обычной школе. Однако, несмотря на специфику работы, здесь сформировался устойчивый коллектив. Посторонних, как говорит Кладов, нет.
– Педагоги здесь душой болеют за ребят. Если человек приходит без души, долго он здесь не сможет работать – ему будет тяжело. Ребята сразу понимают, кто к ним пришел просто отсидеть свои часы, а кто с теплом – таких они не подводят, любят и боготворят, – поделился директор школы.
Люди «с душой», по мнению Кладова, вкладываются в работу больше, чем предполагает устав. Они относятся к детям человечнее: могут даже отвезти воспитанника в выходной на дачу или сводить в кино.
В этом Кладова поддерживает заведующая по воспитательной работе Гульнара Ивашева – она проводит с подростками практически весь день. В разговоре с нами педагог делится, что многим ее коллегам, как и ей, даже снятся воспитанники: учителя искренне переживают за их судьбу. Дети в таких случаях всегда платят взаимностью, хотя иногда их поведение все же заставляет понервничать. Как говорит Ивашева, преподаватель здесь должен быть не только с душой, но и со стержнем.
Собеседница подчеркивает, что и не думает о том, что работает с подростками с девиантным поведением – для нее это обычные дети. Женщина не делит свое время на рабочее и нерабочее – для всех педагогов ученики спецшколы крайне близки, их, как они сам говорят, тянет к детям.
Пожалуй, самая большая нагрузка ложится на психологов школы. Все специалисты имеют огромный опыт работы, многие даже используют авторские методики. На каждого нового воспитанника они составляют психологический портрет и с каждым работают отдельно. На психолого-педагогической комиссии педсостав оценивает динамику реабилитации каждого подростка.
Посторонних здесь действительно нет. Один из бывших воспитанников школы даже закончил педагогический колледж и сегодня работает воспитателем в родных пенатах. И, оказавшись внутри этих стен, невольно вспоминаешь метафору одного писателя о педагогике. Он сравнивал работу учителя с катанием на горных лыжах: ты либо умеешь кататься и получаешь от этого искреннее удовольствие, либо лезешь в горы без опыта - и тогда тебе гарантированы не только травмы, но и статус посмешища.
Автор: Андрей МАРТЫГИН
Фото: Павел Хацаюк / «Вечерняя Казань»