Владимир Григорьевич Каменщиков стал одним из первых советских воздушных асов. Звание Героя Советского Союза было присвоено ему Указом Президиума Верховного Совета СССР уже 9 августа 1941 года, спустя всего лишь полтора месяца с начала Великой Отечественной войны.
И начал свой героический боевой путь летчик-истребитель Владимир Каменщиков с самого первого дня войны на западных рубежах страны, в жарком небе Беларуси, воюя в составе 126-го истребительного авиационного полка.
Краткая историческая справка о действиях 126-го ИАП 22 июня 1941 года
126-й истребительный авиационный полк базировался на удалении 18 км от государственной границы. И когда над Долубовом (аэродром базирования 126-го ИАП. — Прим.) появились 23 немецких бомбардировщика Ju-88 с явным намерением атаковать, на перехват подняли 9 самолетов, ведущим группы был лейтенант Григорий Алаев. В том первом воздушном бою наши летчики сбили два «Юнкерса», заставив остальные повернуть обратно.
Но через 10 минут — новый налет вражеских бомбардировщиков, уже в сопровождении истребителей. Поднявшиеся в воздух советские летчики вновь вступили в бой. Героический подвиг совершил в районе Белостока командир звена младший лейтенант Евгений Панфилов, который винтом своей машины отрубил хвост вражескому истребителю. Отличились в боях также старший лейтенант Николай Арсенин и лейтенант Владимир Каменщиков.
За первый день войны летчики 126-го истребительного авиационного полка сбили 8 вражеских самолетов, потеряв в воздушных боях трех своих летчиков. Но большие потери полк понес на земле от непрерывных атак вражеской авиации по аэродрому.
Из личных воспоминаний Каменщикова о первых днях войны
«Жена меня ночью будит: «Авиация над городом летает». Я говорю ей: «Маневры». Однако вышел на крыльцо посмотреть. Нет, не маневры… Светло от пожаров, взрывы и дым над железной дорогой. Оделся и пошел на аэродром. Только пришел, а меня сразу посадили в самолет. Над Белостоком встретил два «Ме-109». Одного сбил, второй ушел. Навстречу новое звено, а патронов нет. Взорвали они мне два бака, а под сиденьем третий был. Меня как из ведра огнем облило, расстегнул ремни, выбросился на парашюте. Костюм горит, в сапоги налился бензин и тоже горит, а мне кажется, что я не опускаюсь, а вишу на одном месте. А тут «мессеры» заходят, очередями пулеметными по мне. Тут мне немец помог. Я висел как раз над водой, а «мессер» перешиб очередью стропу моему парашюту. Я прямо в воду свалился и купол потух сразу; а если б не это, то обязательно сгорел бы, пока до земли добрался».
Тогда с ожогами на лице и руках Каменщиков попал в госпиталь, но уже через несколько дней сбежал и вернулся в полк в бинтах. На вопрос командира полка, как он собирается воевать в таком состоянии, летчик ответил: «Сердцем воевать буду, товарищ командир. Воевать меня обязывает ненависть к врагу и любовь к Родине». Шлемофон ему надеть не получалось из-за повязок, так он так в бинтах на голове и руках снова взлетал, яростно сражаясь с врагом.
И еще его личные рассказы о боях в небе Беларуси.
*** 3 августа утром полетел в разведку на Бобруйский аэродром, вдвоем шли, через облака вышли прямо на аэродром, все рассмотрели. А утром на рассвете пошли в Бобруйск на штурмовку. Буквой «П» шли машины немцев. С высоты 1500 метров ударили бомбами осколочными, потом на бреющем пошли, разбили около 40 машин.
*** 5 августа встретил, тоже вдвоем шли, уже возвращаясь домой, 11 «мессеров». Сразу на троих пошли, в упор. Не сворачиваю, иду в лоб ведущему звена. У него скорость была больше, чем у меня. Мгновенное сближение. Я поймал в прицел ведущего. Он не выдержал и рванул в набор высоты. Я нажал на гашетку пулемета — и очередь прошила «мессер» от мотора до хвоста. Немецкому пилоту так и не удалось вывести машину в горизонтальный полет: он врезался в землю.
*** Протасову плохо стало, я с ним шел, мотор у него задымил; на него пикируют штук 6, а на меня — 4. Я пошел на тех, что на него пикируют, начал с ними кувыркаться. Еще одного сбил. Затем еще двоих. Когда сам был ранен, я не помню: напряжение было колоссальное. Спасли меня зенитчики, которые открыли огонь и по немцам, и по мне. Вражеские летчики стали уходить на занятую ими территорию. А я тем временем спустился на бреющем полете на свой аэродром.
***7 или 8 августа полетел я прикрывать «Илов»; обнаружили на Старо-Быховском аэродроме авиацию. Я вышел из-под солнца с пятеркой, бросили бомбы, начались пожары, сбили «мессера» на бреющем. Вывели из строя 25 машин, повзрывали им бензобаки. Всей пятеркой вернулись. В тот же день пошли на Бобруйский аэродром и дали им там крепко прикурить. Сбили 3 «мессера» и 4 бомбардировщика.
В одном из воздушных боев Каменщиков, превозмогая боль от перебитой ключицы, посадил все же свой израненный самолет. Тогда в нем насчитывалось 280 пробоин! Шасси не выпускались, пришлось садиться, как говорят летчики, на «живот».
Отличился в небе Беларуси и стал Героем Советского Союза
В июле 1941 года 126-й истребительный авиационный полк перелетел на Гомельщину и продолжал выполнять боевые задания в небе Беларуси. И сбив в воздушных боях над Гомелем еще 2 вражеских самолета, Каменщиков довел свой личный счет до 4-х сбитых лично и еще столько же в группе.
В представлении на него к званию Героя Советского Союза командир полка писал так:
«В бою лейтенант Каменщиков показал примеры мужества и геройства, в группе сбил 4 самолета противника. 7 июля 1941 г. он в стычке с двумя МЕ-109 сбил одного, а другого обратил в бегство… В небе над Гомельщиной отважный летчик сбил «Юнкерс», дважды возвращался из боя с пробоинами в самолете. В бою не чувствовал усталости, делая иногда в день до десяти боевых вылетов, когда ему напоминали об отдыхе — обижался».
9 августа 1941 года лейтенанту Каменщикову Владимиру Григорьевичу было присвоено звание Героя Советского Союза. И порядковый номер его медали «Золотая Звезда» в первых четырех сотнях — 319-й!
Вскоре он также получил воинское звание старший лейтенант.
Воевал, защищая Москву и родной Сталинград
В сентябpе 1941 года 126-й истребительный авиаполк в числе первых был перевооружен на истребители P-40 «Томахаук», а уже в начале октября — начал совершать боевые вылеты на них.
Действуя на Западном и Калининском фронтах, полк участвовал в обороне Москвы. Лишь за месяц боев его летчики совершили 665 боевых вылетов и уничтожили 17 вражеских самолетов.
А сам старший лейтенант Каменщиков в боях под Москвой сбил 3 самолета лично и 6 — в группе.
Уже летая с «Золотой Звездой» Героя на груди, при защите Москвы он получил серьезное ранение. Пуля прошла через голову и вышла у правого глаза. Оперировал летчика известный хирург Александр Вишневский, и благодаря ему через несколько месяцев Владимир Каменщиков смог вернуться в строй.
К моменту окончания воздушных сражений в небе Москвы, Каменщиков имел на счету 17 воздушных побед: 7 самолетов врага он сбил лично и 10 — в групповых боях.
Воевал Каменщиков, летая на нескольких типах истребителей — сначала на И-16, затем на МиГ-3. С октября 1941 года пересел на американский «Томахаук», а последние бои провел уже на отечественном Як-1.
«Как я могу по земле ходить? Я летать должен, — говорил он военному корреспонденту уже в Сталинграде. — У немцев есть, конечно, ничего летчики, но большинство все же дерьмо. В бой не вступают, хитрят, крадутся с хвоста, исподтишка ударить норовят, они вообще до конца не выдерживают. А то так бывает: кто свернет? Он или я? Я никогда не сворачиваю. Впиваюсь в машину и уж тогда ничего не испытываю. Я раз видел его глаза — пустые они…»
С августа 1942 года капитан Каменщиков сражается в небе Сталинграда в составе уже 788-го истребительного авиаполка, куда был назначен заместителем командира. Проявив личное мужество, высокую боевую выучку и мастерство ведения воздушного боя, уже в первый месяц боев за свой родной город Каменщиков сбил лично 2 бомбардировщика — Ju-88 и Hе-111, а еще 3 истребителя Ме-109 записал на счет групповых побед. К тому времени он совершил 256 боевых вылетов, сбил 20 самолетов противника лично и 17 — в группе с товарищами.
А с февраля 1943 года гвардии майор Владимир Каменщиков командовал 38-м гвардейским истребительным авиационным полком, продолжал летать на боевые задания.
Его жизнь и славная боевая биография оборвалась 22 мая 1943 года: в воздушном бою в районе города Белая Калитва Владимир Каменщиков погиб.
Похоронен Герой Советского Союза в своем родном городе, в братской могиле Волгограда, на Площади Павших Борцов. Именем Героя названы улицы в белорусском Гомеле и родном Волгограде. Также его имя носит школа в Балашихе Московской области, а на здании школы в Волгограде, в которой учился Каменщиков, установлена мемориальная доска.
Послесловие
Владимир Каменщиков — летчик, который уже за первые полтора месяца боев одержал 8 официальных побед. А в конце лета 1942 года, во время Сталинградской битвы, на счету капитана было уже 20 личных и 17 групповых побед. Такого официального счета не имел в то время ни один другой советский летчик! А если, как говорится в некоторых источниках, он сбил только в небе над Сталинградом 16 самолетов противника, то в этом случае счет его личных и групповых побед значительно увеличивается. Но, официальных подтверждений нет…
Ему же и всем летчикам-истребителям Великой Отечественной войны, посвятил стихи Николай Филатов, сам сражавшийся в их героическом боевом строю:
Нелегкий путь на долю выпал
Нам на дороге фронтовой,
В смертельный бой с врагом вступали
Мы между небом и землей.
И слышны в небе позывные:
«Дружок — двадцатый, я — второй.
Я атакую «Мессершмитта»,
Меня от «Фоккера» прикрой».
Меня прикрыли, и что я слышу,
Я снова слышу позывной:
«Второй, второй, из боя вышел.
Горю! Прощай, мой дорогой!
Прощай братишка! Отомстите!
И не пишите маме, нет,
Пусть ждет, надеется, что встретит,
Мне завтра было б двадцать лет».
И мстили мы, жестоко мстили
За восемнадцать, двадцать лет.
И в землю с Богом вколотили,
И «Фокке-Вульф», и «Мессершмитт».
И «Хейнкель» сто двадцать девятый,
Да и «лаптежник» — не один
От метких трасс в бою воздушном
К чертям собачьим уходил.
Воздушный бой, он очень жуткий,
В бою — натянут, как струна,
От перегрузок трудно вспомнить,
А где же небо, где земля.
То виражи, то пилотажи,
То бочки крутишь, как шальной.
Прицельно бьешь, в тебя стреляют.
Нет, не попали, ты живой.
Живой и сам себе не веришь,
Что пережил ты град стальной.
И даже губы покусаешь,
Чтоб убедиться, что живой.
Живой. А завтра снова в небо.
И снова тот воздушный бой.
И самолет твой на форсаже
Завоет волком, как живой.
Живой и ты из боя вышел.
Все перенес, все пережил.
Что ранен был и не услышал,
Лишь при посадке ощутил.
А вечерком в столовой нашей
Ты пьешь паек свой фронтовой.
И вспоминаешь, кто был ранен,
Кого уж нет, а кто живой.
Зарубцевались наши раны.
От них остался только след,
Но до сих пор мы четко помним
Всех тех, кого давно уж нет.
Мы помним всех, кто пал в сраженьях,
Друзей, погибших, фронтовых.
Они все это время с нами,
Они живут среди живых.
Вечная слава советским летчикам Великой Отечественной войны! И низко головы склоним перед их подвигами.
Автор статьи: Владимир Касьянов.