Найти в Дзене
Агата Певчая

Три выстрела в небоскребе

ГЛАВА 26 Эмма и Бес пьют кофе. Эмма пальцами ладоней держит красивую кофейную чашку. Ее локти на столе, а сама она смотрит на Беса. — Вы знаете, Максимилиан Александрович, в сопромате есть явление или даже состояние металла, которое проще говоря можно назвать, как некая «точка предельного напряжения», когда напряжение в материале становится столь велико, что в один момент приводит к разрушению железобетонной конструкции в самом слабом месте. Щелчок, — Эмма, поставив чашку, щелкает пальцами, — и все. Все здание, с таким трудом воздвигнутое людьми, рушится. Это называется обрушение. Каждый мой новый день увеличивает во мне это самое напряжение. Я держусь, но одновременно я узнаю, как много у меня нашлось слабых мест. Утром в пятницу я даже не могла подозревать о своей уязвимости. — Человек — существо выносливое и прочное, поэтому не предвещайте себе, как вы говорите, обрушения. Вы умная, сильная и вы не паникерша. Вы сделали блестящую карьеру, а на заре своей предпринимательской деятельн
Преступление за преступлением, предательство за предательством испытывают на прочность Эмму Воронцову.
Преступление за преступлением, предательство за предательством испытывают на прочность Эмму Воронцову.

ГЛАВА 26

Эмма и Бес пьют кофе. Эмма пальцами ладоней держит красивую кофейную чашку. Ее локти на столе, а сама она смотрит на Беса.

— Вы знаете, Максимилиан Александрович, в сопромате есть явление или даже состояние металла, которое проще говоря можно назвать, как некая «точка предельного напряжения», когда напряжение в материале становится столь велико, что в один момент приводит к разрушению железобетонной конструкции в самом слабом месте. Щелчок, — Эмма, поставив чашку, щелкает пальцами, — и все. Все здание, с таким трудом воздвигнутое людьми, рушится. Это называется обрушение. Каждый мой новый день увеличивает во мне это самое напряжение. Я держусь, но одновременно я узнаю, как много у меня нашлось слабых мест. Утром в пятницу я даже не могла подозревать о своей уязвимости.

— Человек — существо выносливое и прочное, поэтому не предвещайте себе, как вы говорите, обрушения. Вы умная, сильная и вы не паникерша. Вы сделали блестящую карьеру, а на заре своей предпринимательской деятельности смогли разобраться с бандой рэкетиров.

Тут Бес дружелюбно улыбается, едва кивая головой, делает довольную ухмылку. Эмма посмотрела на него внимательно с сомнением в глазах, словно думая, рассказать или нет, но, видимо, женская натура победила.

— Я вам уже как-то говорила, что в середине девяностых, после окончания архитектурного института, я открыла кооператив по ремонту квартир. Набирала шабашников-работяг, в основном которые хотели подработать по выходным, искала заказчиков, давала рекламу в газетах, нанимала расклейщиков объявлений по районам… сейчас это выглядело бы просто нелепо. Но вы помните то время, заря дикого капитализма в России: кто смел, тот и съел при условии, если не застрелили. Однажды в мой маленький офис в подвале жилого дома, пленными немцами еще построенный, вваливается гоп-компания. То ли спортсмены, то ли урки, то ли все разом — точно четверо. В кожаных куртках, накаченные, наглые, даже скорее агрессивные. Говорят мне, дескать, крошка, надо бы платить им за «крышу» и объявляют сумму просто нереальную. Я говорю, у меня нет таких денег, они сразу быковать. Тут открывается дверь и входит мой муж. Петруша. А надо сказать, он мало чем на вид, прошу заметить, отличался от этих самых рэкетиров. Он сразу понимает происходящее, включается в игру и реально начинает не хуже их быковать, но уже на всю эту компашку. Короче, по-пацански договорились о стрелке на пустыре.

Эмма тут смеется, потом снова берет в руки чашку кофе, но замечает, что она пуста.

— Максимилиан, не хотите еще кофе?

— Ваша история столь увлекательна, что не отказался бы и от бутерброда.

— Прекрасная идея, — Эмма поднимается, подходит к двери, открывая ее, и обращается к секретарше. — Алена Игоревна, сделайте нам еще кофе и принесите нам бутерброды. Спасибо.

Алена быстро поднимается и идет на кухню, которая примыкает к секретарской.

Эмма возвращается в свое кресло, вздыхает, словно затягивая дым от сигареты. «Видимо, — улыбаясь про себя подумал адвокат, – курить бросила, а привычка осталась».

— Так вот, — продолжила Эмма. — Приехали мы на условленное место. Пустошь. Зима. Все белым-бело. Поле, от ветра нигде скрыться. Я на своей вишневой «девятке». Вышли из машины. Петя встал около капота и закурил молча. Я рядом. Трясусь. И страшно, и интересно. И вот, с другой стороны на эту пустошь выезжают три черных «бумера»…

Открывается дверь кабинета, и на подносе Алена вносит две чашки кофе и маленькую тарелочку с крохотными бутербродами с красной рыбой. Эмма и Бес берут по чашке, а тарелку ставят на стол. Секретарша выходит.

Эмма проводила взглядом Алену, и когда девушка скрылась за закрытой дверью, повернула лицо к Бесу и улыбнулась:

— Господи, как слова всплывают из глубин памяти! Они останавливаются, — как сейчас перед глазами — открываются все двери, и начинают из машин вылезать братки. Кто с автоматом, кто с пистолетом. Вот тут мне стало страшно. Петя говорит, сядь в машину, не отсвечивай, дескать. Я как мышь шмыгнула и сижу, трясусь. Из второй машины выходит главный и направляется в нашу сторону. Здоровый мордоворот, вижу — идет улыбается зло, но только он что-то крикнул Пете, как начался ад. С двух сторон началась пальба из пулеметов. Это просто жуткая картина. Грохот, бандиты падают, стекла разлетаются, в машинах дырки, потом автомобили и вовсе начинают гореть. Вы не поверите, вся эта бойня заняла ровно столько времени, сколько я вам сейчас рассказываю, но мне тогда казалось, что этот кромешный ад длился целую вечность. Когда стрельба прекратилась, Петя большим пальцем показал окей, сел в машину, и мы уехали. Больше меня никто и не пытался крышевать. Вот так, Максимилиан Александрович, рассказать кому другому — и не поверят.

Бес поставил чашку с кофе, протер пальцы и, смотря в карие глаза сидящей напротив него красивой женщины, неторопливо спросил:

— А кто были эти стрелки, вы случайно не знаете?

Эмма покачала головой:

— Скорее всего, сослуживцы Пети. Он ведь был офицером спецназа. И после Первой чеченской войны сильно изменился. Да, война сильно его изменила.

Она замолчала. Бес также деликатно промолчав, взял второй маленький бутерброд, о чем-то тоже думая. Эмма вдруг улыбнулась, вспомнив нечто приятное, потом ее лицо изменилось, приняв грустные черты.

— А потом уже во Второй войну он погиб. И, как вы знаете, мне остались от него двое детей и пистолет.

— Сочувствую, но вы смогли преодолеть все трудности и преодолеете эти. Мне в голову пришла одна мысль, поэтому мне, пожалуй, пора заняться делом.

Эмма улыбнулась и, покрутив кольцо на пальце, решительно проговорила:

— У нас у всех много дел. Мне еще и деньги нужно попытаться вернуть.

Бес кивает и поднимается.

— Кстати, а когда вы в последний раз говорили с Василисой?

Эмма, подняв лицо от бумаги, в которую уже успела погрузиться, немного удивленно ответила:

— Вчера вечером и сегодня договорились пообщаться по скайпу. А что?

— Мне бы хотелось и ее кое о чем спросить. Не возражаете?

— Нет, конечно. Я предупрежу дочь о вашем звонке.

И Эмма снова принялась изучать документ в ее руках.

***

За окном темно. Вера удобно расслабилась в кресле, вытянув длинные ноги на банкетку. Рядом с креслом стоит светильник. Вера читает книгу и пьет чай. Телевизор включен, но скорее для фона, чем для просмотра. Звонит телефон. Вера удивленно смотрит на будильник. Почти девять вечера. Она поднимается и подходит к комоду. На экране незнакомый номер.

— Алло! — говорит Скворцова в трубку, не ожидая ничего приятного от довольно позднего звонка. В трубке она услышала знакомый мужской голос.

— Верунчик, привет! Как ты поживаешь?

— Леша, — Скворцова смеется, — привет, дорогой. Все отлично. Но сегодня не восьмое марта и, дай-ка я посмотрю за окно… точно, еще не Новый год! Как тебе работается в главке?

Голос в трубке становится серьезным:

— Верочка, я тебе все сам при случае расскажу. Наверное, сам заеду на днях. А у меня к тебе необычная и щепетильная просьба. И только между нами. Не могла бы ты встретиться с одним очень важным человеком и обсудить одно интересующее тебя и его, откровенно говоря, дело? Ничего криминального. Просто дружеский обмен мнений между заинтересованными правоохранительными органами.

Вера напряглась. Она задумалась.

— Алексей, у меня никогда не было повода думать о тебе, как о человеке, способного подставить коллегу. Это очень нужно?

Голос в трубке вкрадчиво и настойчиво продолжил:

— Вера Алексеевна, эта встреча нужна и тебе тоже. Поверь.

— Диктуй адрес, — после секундного размышления сказала Скворцова.

Вера его записывает, и правая часть красивого рта слегка изгибается от удивления.

***

За окном темно. Видны огни соседнего дома. Адвокат сидит за столом. На подставке лежит набитая табаком трубка и несколько листов. На одном из них он аккуратно рисует квадраты и овалы, вписывает в них имена, некоторые геометрические формы соединяет между собой, иногда линии связи обрываются и, подумав, Бес ставит знак вопроса. Закончив с одним листом, он берет следующий и повторяет манипуляции с фигурами, заменяя их расположение, связи и подписи. На втором листе еще больше знаков вопросов. Иногда Бес берет курительную трубку и в задумчивости выпускает клубы дыма. Закрыв глаза, он обдумывает дело, иногда приподнимая веки, словно желая еще раз свериться со схемой расследования.

Продолжение следует.

Роман можно скачать на сайте ЛитРес

https://www.litres.ru/book/agata-pevchaya/tri-vystrela-v-neboskrebe-69502732/

И не забудьте подписаться) Спасибо!