В Анкобере Машков завел знакомство с абуной Петросом, бывшим первосвященником Эфиопии, удаленным от двора за поддержку им в 1889 г. сына прежнего негуса.
Место первосвященника было отдано шоанскому митрополиту абуне Матеосу. От Петроса Машков узнал много интересного о деятельности французов в Абиссинии, и даже сумел получить копию докладной на имя президента Франции Карно, которую написал Савурэ, сообщая о богатствах Эфиопии и о том, что Франция ни в коем случае не должна выпустить из рук земли вокруг Харера и окружающих его земель.
Желая закрепить дружеские отношения с Петросом и желая видеть его в качестве информатора, Машков поднес ему 1000 абиссинских талеров. Между тем, Менелик II приводил к повиновению мятежные тиграйские провинции – вотчину бывшего негуса Йоханныса IV, где его сын рас Мэнгэши плел сети заговора и намеревался вернуть себе абиссинский престол.
***
18 марта 1892 г. состоялась прощальная аудиенция Машкова у негуса. Менелик II вручил ему новое письмо для Государя Императора Всероссийского, прося доставить его как можно скорее.
В письме негус просил Александра III о содействии в разрешении конфликта с Италией, а в частной беседе высказал Машкову желание получить из России нескольких военных инструкторов для реорганизации армии.
Эта же просьба была высказана в письме негуса к российскому военному министру, которое передал Машкову догнавший его в Харэре курьер.
Возвращаясь через Харер, Машков застал там итальянского посла, графа Салимбени, который следовал ко двору Менелика II. И всюду распространял переведенную на амхарский язык брошюрку профессора богословия Болотова, в которой утверждалось, что для православия нет ничего положительного в установлении духовного единения с абиссинцами.
Машков при губернаторском дворе объявил брошюру подделкой, призванной внести раскол между народами- единоверцами. И нажил себе еще одного врага.
***
12 июня 1892 г. Машков распрощался с харэрским наместником Мэконныном, который передал от себя дары для наследника российского престола, цесаревича Николая, и отправил в Россию на обучение двух эфиопских мальчиков – сыновей своего друга.
Один из них по дороге заболел и умер. Погиб на охоте при невыясненных обстоятельствах и верный черногорец Сладко.
Машков вместе с Эммой и вторым подростком – Уонди - возвратился в Россию.
В Петербург они прибыли 7 августа 1892 года, и встречали их не фанфарами. Постарался возвратившийся в Петербург за год до приезда Машкова иеромонах Тихон.
Вызванный для объяснений в Военное министерство, иеромонах всю вину за досрочное свое возвращение возложил на деспота - Машкова, представив себя жертвой. Еще 21 августа 1891 г. Военное министерство подготовило приказ, сокращавший срок командировки Машкова до года и предписавший ему возвратиться в Россию немедленно после передачи негусу ответного письма Александра III.
***
Тем не менее, Машков привез с собой ответ негуса Менелика, в котором тот заверял российского императора, что не собирается принимать итальянский протекторат ни при каких условиях; важные наблюдения о военно-политической ситуации вокруг Эфиопии, обширные этнографические коллекции, дары для наследника – цесаревича…
Машков был принят лично императором, был принят цесаревичем, вручил им послание и дары негуса и харэрского губернатора, но…
Но был вынужден выйти в отставку с военной службы. Его, правда, буквально сразу приняли по линии Министерства иностранных дел, и даже присвоили чин тайного советника (ох, уж эти межведомственные интриги), однако от дел абиссинских отстранили. И отправили сперва посланником в Багдад, затем и вовсе – в Ускюб (нынешний Скопье).
Где он с честью и достоинством тянул дипломатическую лямку, выступая защитником местных сербов. Затем последовала революция. Машков остался в Скопье и дожил здесь до 1932 года.
В Скопье и Белграде память о нем хранят до сих пор.
Подробнее, и вообще - много интересного: https://t.me/ugol_naklona