Часть 1
Луна освещала узкую каменную тропинку, по которой быстро шагая и прижимая к груди модную сумку, шла невысокая рыжая девушка Люба с ярко накрашенными губами и длинными, только что сделанными в салоне, ресницами. Она то и дело оглядывалась по сторонам, вздрагивая каждый раз, когда со стороны леса раздавался собачий — а Люба надеялась, что он именно собачий, — вой. Пару метров назад дорогу перебежала чёрная кошка, вслед которой полетело проклятие и пару плевков.
Люба была очень сильно напряжена, то и дело ускоряясь, почти переходя на бег. До полночи оставалось совсем немного, и она боялась опоздать. В кармане завибрировал телефон, на котором высветилось имя подруги Веры, наверняка желавшей напомнить подробности предстоящего мероприятия. Люба раздраженно полезла в карман и выключила телефон, до полуночи оставалось пару минут, не было времени на пустословные разговоры.
Когда вдали показались тёмные кресты и покосившиеся узорные оградки, Люба вздохнула и зашагала ровнее. Она успела. Не забыв перекреститься, девушка прошла через чёрные ворота с металлической цепочкой и направилась к знакомой могилке. С памятника перед собой смотрела пожилая женщина со строгим учительским взглядом, который смотрел прямо в душу.
— Жуть, какая жуть... — пробормотала Люба. — Извините меня, Лидия Петровна, но мне нужно это сделать… Надеюсь вы меня понимаете.
Любе показалось, что лицо на памятнике грозно глянуло на неё, но она лишь потрясла головой, сбрасывая наваждение страха. Конечно, Лидия Петровна — мать Димы и бывшая школьная учительница математики — не могла уже ни на кого посмотреть. И хоть эзотерикой и магией Люба увлекалась, в зомби и призраков она не верила, считая это полной чушью.
Перед могилкой уже было разложено несколько ингредиентов ритуала: старая фотокарточка с улыбающимся светловолосым мальчишкой, острый нож, купленный специально для ритуала, и большая тяжелая, чёрная восковая свеча. Ритуал следовало начинать слева от могилы близкого человека того, на кого собираешься сделать приворот.
Люба встала ровно слева, стараясь не касаться ни оградки, ни памятника, ни гробницы. Вздохнув и дождавшись, когда настанет полночь, она обошла три круга вокруг могилы, достала новую коробку спичек и зажгла черную свечу, свет от которой почти что ослепил привыкшую к темноте девушку. Свеча была поставлена около изголовья могилы, а фотография отправилась на столик.
— Не смей только класть фотку на могилу, — наставляла подругу Вера. — Энергетики наберется, бог знает, что будет.
Шепотом, почти про себя, Люба начала произносить заученные слова приворота. «Кровь мертвая, кладбищенская земля, направьте силы свои на живых людей. Усопшие души, сделайте меня и любимого моего крепкой семьей. Да будет так». Будто в подтверждение ритуала подул холодный ветер, затушивший свечу, которая испустила маленькое облако дыма, в секунду исчезнувшее в воздухе. Круглая луна зашла за особо большую тучу, и лицо женщины на памятнике стало ещё более жутким чем прежде. Казалось, будто её глаза открывают завесу тьмы и смотрят с осуждением, прогоняя незваную гостью.
— Лидия Петровна, ну простите меня, — прошептала Люба, обходя могилу трижды уже против часовой стрелки, чтобы завершить ритуал. — Димка достоин меня, вы же сами говорили.
Закончив приворот, Люба развернулась и, не оборачиваясь, ушла в сторону выхода.
На следующее утро Люба хотела увидеться с Димой, но у неё не получилось, она приболела. Голова раскалывалась на части, кости нещадно ломило, а желание куда-то выходить исчезло напрочь. Так прошла вся следующая неделя: Люба не ходила ни на работу, ни на встречи, даже в магазин просила сходить Веру. Простуда — а судя по симптомам, это была именно она — не собиралась проходить. На пятый день в голову девушке пришла мысль, что пора вызывать врача, но она не успела это сделать, в следующую минуту раздался звонок в дверь.
Недоуменная Люба обнаружила на пороге светловолосого и улыбающегося Диму, в которого была влюблена ещё со школы. Лидия Петровна поддерживала их отношения, но к выпускным классам ребята так и не сошлись, а потом жизнь и вовсе их развела. Несколько лет назад, после смерти матери, Дима женился на бывшей однокурснице Оксане.
— Я ушёл от Оксанки, Люб! — громко и радостно прокричал Дима, заваливаясь в квартиру с парой больших дорожных сумок и с улыбкой во все тридцать два зуба.
Продолжение следует...