Война всегда начинается из-за болезней мирного времени. И заканчивается только тогда, когда эти болезни исцелены.
Многое решает героизм солдата, мужество, дух, военная наука, но самая лучшая армия мира - вопреки логике - не победит, если тыл остаётся тем же.
Этот железный закон действовал в каждой русской войне. Вот несколько битв только последних пары веков:
1812 год.
Уже развращенное западными нравами, влюбленное во Францию и, расколотое общество - в войне соеденилось: дворяне - к той поре уже чаще праздные элиты - оказались в одном окопе с русским мужиком, разглядели его, и полюбили его.
На Бородинском поле воевал уже снова единый русский народ, как когда-то на поле Куликовом.
К тому же в этой войне мы получили удар от тех, кому до того силились подражать - и это было лучшим, хоть и кровавым (но иначе не лечилось) исцелением страны от плесени галломании и забвения себя.
Это точь-в-точь и нынешний рецепт, прописаный нам Богом.
Крымская война.
Видя героизм её героев и смиряясь от спорных итогов войны с полумиром, Россия все же преображалась, снова становилась русской, той, про которую в манифесте о начале этой войны сказал Николай I: "Россия не забыла Бога".
И, возможно, из этой битвы во многом пророс и весь следующий русский Ренессанс с неорусским стилем в архитектуре и золотым веком нашей литературы и искусства.
1905 год. Русско-японская война.
Время, когда Россия обезверивается. Страна глохнет в духовном бесчувствии - от незыблемости и сытости жизни, от лживых учений, от либеральных ветров, от формализованной религиозной жизни - из-за порабощения Церкви государством.
Накануне войны сворована и осквернена Казанская икона Богородицы.
Но и в войну Россия не вразумляется и не меняется!
Даже написанная на народные пожертвования специально для наших военных Порт-Артурская икона Богородицы до фронта просто не доезжает - о ней забывают во Владивостоке.
В итоге: несмотря на славу русского флота, японец бьёт нас.
Но Бог ещё щадит. Россия устоит. Эта война - будет последним предупреждением от Него.
Следующим и уже не предупреждением - будет Первая мировая. Она случится тогда, когда станет понятно, что предупреждение русско-японской не услышали.
Не вразумится Россия и этой беспримерной по числу своих жертв и героизма войной.
У самой победной черты Россия - вопреки всякой логике - падёт.
Русский солдат и русский народ, обезверившись, обезумет, поверит лживой чухне, предаст свои присяги и обеты и, опьяненный от вранья и крови, окажется в красном тоталитарном богоборческом рабстве.
Его прервет только следующая война. Самая страшная:
Великая Отечественная.
Почти стертая с лица русской земли к 1941 году Церковь, во время войны и после, оживёт: в 1942 году уже служили официально разрешенную Пасху, в 1944 был избран Патриарх, храмы начнут снова открываться, Церкви вернут Лавру, и до самой смерти Сталина будет открыто ещё почти 10 тысяч Церквей.
Значит, из этой страшной Мировой войны мы вышли другими.
И, глядишь, если бы неграмотный полуумок Хрущев не зашелся бы снова в атеистическом угаре, Советский Союз со временем сам отбросил бы нелепое название и снова органично стал бы православной Россией - без разрушений и потрясений 91го года, и не пришлось бы потом сшивать страну снова кровью.
Потому что Второй Мировой и её страшной жертвой мы были уже достаточно вразумлены и исцелены. Мы снова этой войной и этой жертвой освятились.
И таких примеров в нашей истории - сотни. Надо только уметь замечать.
Во время войны - смотреть на тыл.
Жаль, историки не всегда умели на нём сфокусироваться, но этот закон всё равно железно работал.
Каждая русская война начиналась оттого, что мир не хотел без войны меняться.
Поэтому, если мы ждём победных итогов и от нынешней войны, то высматривать их надо не в сводках военной хроники, а в тылу. Нет. Даже ещё ближе - в собственном сердце.
Автор: Борис Корчевников.