Ну, может быть, не совсем лунатизм, или не лунатизм вовсе – к некоторому, не очень явному проявлению этого явления относятся неоднозначно. Считается, что в детстве своем, людям это свойственно с очень большой вероятностью. Потом проходит. Так же больше этому подвержены люди впечатлительные. И, наконец, очень сильные и длительные эмоциональные переживания могут вызвать некоторые признаки активности во сне практически у любого. Кто-то из ученых считает, что лунатизм всего лишь высокая степень тревожности сна. Конечно, если бедняга не ходит каждую ночь по кромке крыши небоскреба на протяжении всей своей жизни (как правило – недолгой)!
Многие что-то подобное могут вспомнить и из своего прошлого. Кое-что в этом плане было и у меня. Нет, по крышам я не разгуливал вовсе, даже в юности, когда яркие эмоции вызывала всеми своими сторонами простая моя жизнь! Выражалась тревожность моих сновидений неярко. Я просто иногда что-то бубнил во сне, иногда членораздельно и понимаемо. Из рассказов моей сестры помню, пожалуй, только одну фразу, которую она смогла словесно понять: – «Уходите… уходите… Я иду, иду, иду…» Что бы это значило, я и тогда не знал, не знаю и теперь.
Про мою «сновиденческую» говорильню иногда рассказывал и отец. Мне всегда было очень интересно, как это все складывается в моем сознании и подсознании, и, зная, что сновидение забывается, если человека не разбудить сразу в его активной части. Я просил отца непременно будить меня, чтобы попробовать связать слова, понятые им с темой моего сновидения, изнутри которого я вещал. Я помню, что отец, вроде бы будил меня, я что-то пытался связать, но сон мой в те годы, был настолько крепок и «одурманивающ», что мне ни разу так и не удалось себя заставить встать, и записать результат. Иными словами, я так этого и не узнал.
Но ходить во сне мне не доводилось, хотя…
Это была последняя ночь перед выпускными школьными экзаменами. Наверное, не стоит рассказывать, сколько волнений, сколько эмоциональных переживаний мне пришлось тогда испытывать. Скажу по секрету, учился я не просто так себе, учился я из рук вон плохо, и очень боялся реально из школы не выпуститься.
И так, последняя ночь – завтра экзамены. А к нам приехала моя бабушка по отцу. Бабушка страдала от сильного диабета и была чрезвычайно полна! На время ее «гостевания» стелилась раскладушка. Но спать на ней, понятное дело, бабушка вряд ли могла. На раскладушку прогоняли меня. Я в те годы был хоть и истинно тощим, зато чрезвычайно длинным – на раскладушку помещался частично. А выспаться перед экзаменами надо было. Наверное, не судьба, тем более, что бабушка еще и очень громко спала – удел многих полных людей. Ну что же, ложусь на раскладушку и…
…Просыпаюсь утром на диване. Понять ничего не могу, бабушка спит в кресле сидя. Кстати, спит тихо. Когда все встали, спрашиваю бабушку – как же это все получилось-то? Она удивляется, мол, неужели я ничего не помню? А чего я помнить-то должен был, как засыпал на раскладушке? Помню – весьма скрипела и врезалась пружинами в тощее тело.
Тогда бабушка мне ничего рассказывать не стала, чтобы не сбивать меня с темы экзаменов. Рассказала позже. Экзамены я сдал и из школы выпустился во взрослую, так сказать, жизнь.
Бабушка рассказала следующее: она очень долго не могла уснуть. Время было уже далеко за полночь, когда я заворочался и начал что-то бубнить. Слов она не могла разобрать, но по интонациям поняла, что я выражал крайнюю степень недовольства – короче говоря, ругался. Потом встал, какое-то время постоял, раскачиваясь, как бы глядя на раскладушку, потом повернулся к дивану и опять постоял немного. В это время испуганная бабушка увидела блики в моих глазах – отражение света, идущего от окна – мои глаза были открыты. И тут я очень внятно произнес: – «Уходи, бабушка, с моего дивана!»
Бедная бабушка конечно испугалась, – «Сейчас, сейчас, миленький, только постель перестелю…»
Она перестилала постель, а я стоял, раскачиваясь, и что-то бубнил себе под нос. Потом лег на диван и захрапел так, что хоть святых выноси! А мне храп был несвойственен вообще!
Я так и не смог вспомнить этого своего существования тогда. Бывает!