Его называли "Русским порнографом", "проповедником сексуальной распущенности", позднее "ярым белоэмигрантом и антисоветчиком". А он просто любил Россию, русских людей, русскую литературу и всем сердцем ненавидел тех, кто уничтожил страну, обманул и оглупил народ, сжигал книги и жизни людей в безумном костре цензуры и красного террора
Это было в Ахтырке
Михаилу Арцыбашеву довелось родиться и провести юные годы в маленьком уютном городке Ахтырка Харьковской губернии, где плавное течение реки и шум раскинувшихся окрест сосновых лесов настраивали на философский лад и созерцание.
Созерцать и размышлять Миша любил, только вот размышления эти были не очень радостными - активы семьи быстро таяли, здоровье матушки столь же быстро ухудшалось, вот и умерла, родимая, вскоре, а потом и сам Миша-гимназист заболел от переживаний, получив в итоге глухоту на одно ухо и, что совсем печально, туберкулез, который от Михаила Петровича так по жизни и не отцепится.
Но в 16 лет о болячках физических не очень думается, душевные раны гораздо больнее жгут и пронзают насквозь. Вот и наш герой после очередной семейной драмы решает свести счеты с жизнью, выбрав посредником револьвер. К счастью, не получилось задуманное, но шума в тихом городке своим самострелом юный Арцыбашев наделал немало.
Один из его приятелей вспоминал, как ошарашила его (да и многих горожан) эта новость:
"...покушение произошло на почве тяжелой семейной драмы, положение стрелявшегося тяжелое, почти безнадежное, в рану вошло и белье, опасаются заражения крови..."
Но молодой организм справился с испытанием. Более того, заглянувший в глаза Смерти молодой человек с той поры, как сам он вспоминал, сделался отчаянным жизнелюбом и дал себе зарок, что больше никогда о суициде даже не задумается.
Он знал о Смерти все
Видимо, в те мгновения, когда Арцыбашев был за гранью реальности, он что-то понял (важное и значимое) о двух главных и соперничающих между собой состояниях человеческого тела - Жизни и Смерти, потому что вскоре он начал писать и печататься, и практически во всех его произведениях тема ухода из жизни присутствует, напоминая читателю, что мы все лишь гости на этом свете.
Вот только описываемое писателем в своих повестях и рассказах разнообразие способов ухода из этого яркого и интересного мира не является инструкцией или алгоритмом к действию, скорее, наоборот, писатель предостерегает и даже требует остановиться, оглянуться и увидеть, как прекрасен восход солнца и сам солнечный свет.
"Солнце взошло!"- в финале одного из своих ранних рассказов восклицает Арцыбашев, и читатель радуется вместе с ним. Впрочем, каждый видел в текстах писателя то, что хотел. Кто-то холод Смерти, кто-то цветение Жизни. Это касается и его сюжетно выверенных рассказов, и нашумевших романов, среди которых, конечно, наиболее известны "Санин" и "У последней черты".
Удар, удар, еще удар...
А что же сам Арцыбашев? На чьей он стороне? Уверен, что на стороне Жизни. Еще в детстве у него проявились способности к рисованию. И вот, в двадцать лет, приехав в Петербург поступать в в Академию художеств, он получает чувствительный жизненный удар в виде отказа в поступлении. Гимназию-то он в свое время не окончил, а без гимназического аттестата в Академию никак нельзя.
Но в ступор молодой человек не впадает. Как говорится, "неприятность эту мы переживем". Михаил остается в Петербурге, живет далеко не богато, добывает средства к существованию за счет рисования карикатур в бульварных газетах, пишет заметки о театре и выставках, предлагает в журналы первые рассказы.
В это время его здорово выручает талант к бильярдной игре. Освоив азы этой захватывающей игры еще на малой родине, Арцыбашев активно тренируется в столичных бильярдных, совершенствуя "кладку" и оттачивая умения завинтить в лузу "своего шара" и подрезать "чужого". Бильярд не только приносил удовольствие, но и помогал в трудную минуту, "подкидывая" деньжат за красиво выигранную партию в "пирамиду".
Неплохо очень иметь три жены
Двадцать лет - это еще и пора любви, в омут которой Михаил бросился без оглядки, но чуть осмотревшись, понял, что погорячился. Три года совместной жизни с первой женой подарили хороший опыт психологической совместимости на будущее и сына Бориса, который в будущем станет известным американским иллюстратором.
А личная жизнь писателя продолжалась складываться непросто.
По воспоминаниям современников, Михаил Петрович второй раз женился на женщине ничем не примечательной, намного старше его. Они прожили двенадцать лет.
"Он стал для нее любящим, верным и заботливым супругом, написал при ней «Санина», прославился, разбогател, но как только перевел на ее имя большую часть своих денег, она тотчас же оставила его ради заурядного актера быкообразной наружности".
"Ответ" писателя получился симметричным, окончательным и бесповоротным. Он знакомится с актрисой Еленой Княжевич, которая в итоге станет его третьей спутницей жизни.
Забегая вперед, скажу, что Елене Ивановне Арцыбашевой-Княжевич доведется провожать мужа в последний путь, и это будут грандиозные проводы, устроенные русской эмиграцией своему лидеру. Состоятся они в марте 1927 года в Варшаве. Но до этого будут тяжелейшие годы, прожитые под властью большевиков в России (с 1917-го по 1923-й), плюс четыре невероятных, наполненных борьбой с большевизмом года в Польше.
Вечный мираж
Увиденное писателем в страшных для России 1918 и 1919 годах настолько потрясло Арцыбашева, что он отложил все свои "чувственные" романы, где бушевали страсти любви и желаний, засев за философский труд, в котором стремился понять и найти первопричину того, что поверив в "коммунистический рай", люди, в большинстве своем, перестали быть людьми, сделавшись озверевшими заложниками оглупляющих лозунгов, ради которых совершались неслыханные злодеяния и проливались потоки русской крови.
Небольшая книжка, можно сказать, брошюра с названием "Вечный мираж", написанная в 1919 году, ждала своего часа и вышла в Германии в 1922 году, став глотком воздуха для эмигрантов первой волны и утвердив Михаила Петровича Арцыбашева в новом статусе - философа, мыслителя и публициста, выражающего думы и чаяния "истинно русских людей", в силу обстоятельств оставшихся без любимой России.
Сам писатель до последнего старался оставаться в родной стране, "быть с народом, там, где народ, к несчастью, был", но силы человеческие не беспредельны. Голод, притеснения, показательный арест в двадцатом году, полное отсутствие новых изданий и, соответственно, гонораров - ничто не могло заставить писателя пойти на сотрудничество с большевиками.
В 1923 году Арцыбашев понял, что продержаться более в таких условиях не в силах, и вместе с супругой пересек границу России с Польшей, пополнив двухмиллионную армию русских беженцев.
Не стать рабом
Символично, что отъезд писателя совпал с "охотой на книги", устроенной по указке главного Цербера русской литературы Надежды Крупской по кличке "Селедка". Ленинская женушка объявила вне закона весь цвет русской литературы - Достоевского, Бунина, Куприна, Ремизова, Мережковского...
Вошел в этот "расстрельный" список и Арцыбашев. Книги этих авторов (список гораздо шире, конечно) изымались из библиотек и отправлялись на переработку на бумажные фабрики. Соцреалистам из "Пролеткульта" требовались чистые листы для сочинения здравиц и "славиц" вождям большевизма, а также для иных бумагомараческих манипуляций.
Свой уход в изгнание Арцыбашев объяснил так:
«Я, русский писатель, любящий свою родину, искренне и просто, как любят родную мать, считал своим долгом не покинуть ее в годину тяжких бедствий. Поэтому в течение шести лет, несмотря на опасности и лишения, я оставался в России, и перед моими глазами прошла вся эпопея большевизма, с ее безумным началом и бесстыдным концом"
Я покинул родину потому, что в ней воцарилось голое насилие, задавившее всякую свободу мысли и слова, превратившее весь русский народ в бессловесных рабов. Я покинул родину не для того только,чтобы бороться за нее, чтобы освободить русский народ от рабства, но прежде всего — для того, чтобы самому не быть рабом»
Под этими словами могли подписаться десятки и сотни тысяч русских эмигрантов, разбросанных по миру, сохранивших вдали от Родины честь, национальную идентичность, великую русскую культуру, наконец.
Подвиг воина русского слова
Газета "За Свободу!", в которой стал трудиться Арцыбашев, за короткий срок стала рупором антибольшевизма, резко увеличив свой тираж и популярность в среде "белой эмиграции". А среда эта раскинулась по всему миру - от Парижа до Харбина, от Варшавы (где все последние годы жизни жил и работал Арцыбашев) до Нью-Йорка. В Берлине, Праге, Белграде местные газеты активно перепечатывали арцыбашевские огненные статьи, которые выходили под рубрикой "Заметки писателя" и позже были изданы одной книгой.
К сожалению, небольшой срок был отпущен яркому публицисту для жизни и борьбы за свободу русских людей. В феврале 1927 г. Михаил Петрович плохо почувствовал себя за столом в редакции, и был переведен в больничную палату. Показательно, что газета ежедневно (!) печатала сводки о состоянии здоровья своего публициста №1, и эти сводки трепетно и с надеждой на скорую поправку изучались эмиграционным сообществом.
Чуда не произошло. Давняя подруга писателя Смерть взяла его под ручку в начале марта 1927 года.
Похороны и панихида соответствовали масштабу личности ушедшего героя, четыре варшавских года выходящего на работу, ставшую подвигом непримиримой борьбы с большевизмом.
Истина от Обер-прокурора и от Короля поэтов
То о чем думали все эмигранты, прощаясь с большим писателем и публицистом Михаилом Арцыбашевым, высказал последний Обер-прокурор Святейшего Синода, богослов Антон Карташев
«Как бы хотелось вернуть это правдолюбивое сердце и это могучее слово освобожденному русскому народу, когда надо будет добивать последствия коммунистических обманов и чистить народную душу от засорения всякой поганью!»
Кроме некрологов, статей о творчестве писателя, воспоминаний о нем в тот грустный день звучали стихи.
Их было много.
Целый Венок Памяти.
В этот Венок свой трогательный сонет-медальон прислал из Эстонии и несравненный Игорь-Северянин.
В своем сонете Король поэтов называет Арцыбашева "художником с большой и сострадающей людям благоуханно-молодой душой".
И это не гротеск, и не метафора.
Это истина.