Ниже - она из самых страшных фотографий, которых я видел.
На этом фото Всеволода Тарасевича - эвакуация детского сада из Ленинграда в сентябре - октябре 1941 года.
Эти женщины - воспитательницы, никого из родителей там нет. Сегодня об этом часто забывают, но родители обычно не имели права покинуть заводы, на которых они работали - согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. рабочие и служащие военной промышленности и смежных с ней отраслей на время войны прикреплялись к заводу, самовольное оставление места работы считалось преступлением.
И эвакуировались ценные специалисты обычно только вместе с предприятием.
Так были разлучены сотни тысяч, если не миллионы семей, и родители в лучшем случае могли надеяться когда-нибудь найти ребенка. Когда-нибудь потом - "когда отгремит и отплачется".
Правда, над этой проблемой начали работать почти сразу. Процитирую хорошего писателя Юрия Валина: «Весной 42-го в Бугуруслане было создано ЦСБ - Центральное справочное бюро. По запросам родственников искали и сообщали адреса потерявшихся эвакуированных и беженцев.
"за весь период работы Центрального справочного бюро поступило шесть миллионов пятьсот семьдесят две тысячи сто пятнадцать запросов о розыске семнадцати миллионов ста сорока четырёх тысяч шестисот двадцати пяти человек. Установлены места нахождения трёх миллионов восьмидесяти двух тысяч сорока семи человек"(с)
Как это делалось в условиях той почтовой связи, без всякой электроники, просто карандашами и чернилами - уму непостижимо. Штат 500 человек, в основном женщины, такие же эвакуированные. Командовал одноногий полковник - Сергей Иванович Аксенов, на фронтах ПМВ с 1915, дослужился до старшего унтер-офицера, потом Гражданская, работа в рабоче-крестьянской милиции...
Разбор писем - смены по 12-14 часов, без выходных, в полной тишине (радио не включалось - отвлекало), полная сосредоточенность - разбирать тогдашние почерка, вникать в запутанную суть, еще та задача. По сути, бригада спецназначения срочного письменного реагирования».
После войны были создана целая инфраструктура по поиску семей, работали милиция и Красный крест, но все равно количество потерявшихся детей исчислялось тысячами.
В 1965 году, через 20 лет после окончания войны, когда все потерянные дети уже выросли, знаменитая детская поэтесса Агния Барто начала вести на радиостанции «Маяк» передачу «Найти человека», призванную помочь этим взрослым "потеряшкам" найти семью.
Как признавалась сама Барто, ставка была сделана на сохранившиеся в памяти воспоминания выросших детей. Письма - а они приходили мешками! - сортировались. Те, в которых содержались конкретные сведения, с которыми можно было работать, передавались соответствующим службам, а в передачу шли только самые сложные случаи, те, где было не обойтись без помощи радиослушателей.
Кто-то помнил, что жил возле леса и папу звали Гришей, у другого осталось в памяти, как катался с братом на «калитке с музыкой»; пес Джульбарс; подаренный на день рождения кулек яблок; петух, клюнувший между бровями - и тому подобные "особые приметы"...
Как вспоминала дочь поэтессы Татьяна Щегляева: "Очень помогали обычные слушатели, неравнодушные люди. Был такой случай: женщина, которая потерялась ребенком, помнила, что жила в Ленинграде на улице, которая начиналась на букву «о» и рядом с домом были баня и магазин. Сколько ни бились, не могли найти такую улицу! Разыскали старого банщика, который знал все ленинградские бани… И в конце концов оказалось, что это улица Сердобольская – в ней много «о», которые девочке и запомнились".
Передача "Найти человека", выходила в течение восьми лет и была закрыта в 1973 году, когда поток писем упал почти до ноля - слишком далеко уже ушла война, у потерянных детей уже почти выросли свои дети, отболело все и отплакалось.
Осталось только 927 встретившихся благодаря передаче семей и документальная повесть Агнии Барто "Найти человека", практически забытая сегодня - не любим мы читать про тяжелое.