Про линкоры писать и просто и очень сложно. Про них вроде бы как все есть, и все все знают, но знают то, что "нужно" знать, то, что дается в "официальной" версии, а, данная версия, мягко говоря,... не всегда достоверна.
Ну, например, (дабы не быть голословным). Очень многие свято уверены в том, что дальность стрельбы 12-дюймового орудия с длиной ствола в 50 калибров составляет 42 километра. Увы, нет, это легенда.
Этой дальности стрельбы удалось достигнуть только на полигоне, при угле возвышения 47 градусов усиленным зарядом, специальным снарядом, при идеальных условиях. При этом, если бы полигонные условия внедрили в реальную жизнь, живучесть ствола не превышала бы 20 выстрелов. Реальная живучесть ствола морского орудия- это тема отдельного рассказа. К ней мы еще вернемся.
Так, вот, если мы возьмем реальные таблицы стрельбы с линкора "Севастополь", то в старых таблицах ( с ятями) фигурирует самая большая цифра около 28 км (если перевести в современные единицы). Если взять таблицы стрельбы линкора "Парижская коммуна" за 1936 год (которая и есть тот самый "Севастополь" (только малость модернизированный), то, даже для снаряда, образца 1928 года максимальная цифра будет 36 км. При этом, рекомендованная дальность стрельбы по береговым целям, заканчивается на 32 (с небольшим) километрах. Чудес не бывает, и на пути мечтателей неодолимой преградой встают законы природы.
Тем не менее, в литературе бытует совсем иная точка зрения. Ситуация точно такая же как ресурсом стволов 16-дюймовых американских орудий "Марк 7". Цифры даются самые нереальные. Там все тоже "шито белыми нитками". У ствола (даже из самой лучшей стали) есть жестко регламентированный ресурс. И чем больше калибр, тем меньше ресурс. Есть эмпирическая формула расчета, есть старые (разработанные еще до войны) серии кривых по которым можно прикинуть тот или иной параметр орудия У всех все сходится, и только у американцев орудия не укладываются в общие правила.
Почему? Потому, что ими был придуман "условно-полный" заряд. В результате получилось, что дальность они показывают максимально возможную, а ресурс дают "условный". Параметры многих их орудий имеют характеристики "выпадающие" из общей тенденции.
В реальности, если "Марк 7" будет стрелять на ту дистанцию, которая указана у нее в качестве "дальности стрельбы", ресурс орудия составит 70 выстрелов т.е. его износ будет превышать регламентированное количество процентов (сейчас уже не помню сколько, но могу посмотреть). Да, орудие будет в состоянии стрелять, но, попасть из него куда-то будет нереально. Но декларируются совершенно "космические" характеристики.
Зачем это делается? Все просто: линкоры ранее были инструментом политики (и не только линкоры). Характеристики боевых кораблей - инструмент в руках политиков. У нас тоже были (к примеру) 180-мм орудия Б-1К ("Красный Кавказ") дальность стрельбы которых составляла 37 км (для этого калибра - дальность стрельбы очень высокая). Но их ресурс составлял ну. да, ... все верно 70 выстрелов полным зарядом (потому, полным зарядом из этих орудий никогда не стреляли). Чудес не бывает. Ладно, вернемся к "Парижанке", (как ее обычно звали в то время).
После Гражданской войны линкор «Парижская коммуна» имел ряд повреждений, полученных как в ходе боёв 1919 года, так и при подавлении Кронштадского восстания. К концу апреля 1921 года его обновлённый экипаж насчитывал 846 человек, включая 15 членов командного состава. Фактически, это была "ремонтная команда", основной задачей которой стало устранение неисправностей на корабле. 25 апреля 1921 года на корабле возник пожар, последствия которого удалось достаточно быстро ликвидировать. В 1922 году дредноут был зачислен в Учебный отряд Балтийского моря. В 1923 году «Парижская коммуна» возобновила участие в манёврах, обеспечивая связь штаба флота с кораблями в море с позиции на Большом Кронштадском рейде. 17 сентября 1924 года восстановительные судовые работы на корабле были завершены, и после сдачи проб механизмов он официально был зачислен в состав Морсил Балтийского моря. 5 ноября линкор был передан на Балтийский завод для окончания ремонта. После ремонта линкор нес службу на Балтике. В 1926 году «Парижская коммуна» прошла 2300 морских миль за 219 ходовых часов, в 1927 — 3883 миль за 292 часа, в 1928 — 3718 миль за 310 часов. Во время зимних стоянок в портах линкор проходил модернизацию силами экипажа — в частности, на первой и четвёртой башне были установлены по три коротких 76-мм пушки Лендера, корабль был дооснащён параванами. Самым значительным изменением, стало изменение формы дымовой трубы. Для снижения задымления носовая труба была «отогнута» в сторону кормы. И, вот, в 1928 году сложилась ситуация, когда было решено перевести корабли Балтийского флота на море Черное.
Я не разделяю историю нашей страны на "до" и "после" революции, это единая история одной страны. Страна никуда не делась. Другое дело, что я достаточно критично отношусь к "хозяевам земли русской", которые втянули страну в две войны, не несущие ей ничего хорошего, и, которые довели ее до развала. Но, что произошло, то произошло.
Факт остается фактом: в результате интервенции и Гражданской войны флот на Черном море перестал существовать. Встал вопрос о его усилении. Линейный крейсер "Явуз" (он же бывший "Гебен"), несмотря на поражение Турции в войне никуда не делся. Нужно было " повышать престиж".
Вот и решено было осуществить перевод на Черное море с Балтики линкора «Парижская коммуна» и крейсера «Профинтерн». И с Балтики на Черное море перешел отряд кораблей (рассказ о переходе- отдельная история).
Еще до перехода линкор "Парижская коммуна" подвергся модернизации. Какой? Линкор явно был не предназначен для перехода через Бискаю. Цитирую: «... спроектированные под сильным влиянием артиллерийских специалистов Морского генерального штаба наши линкоры отличались сравнительно низким надводным бортом (высота менее 3 % длины корабля), практически не имели седловатости и развала шпангоутов в носовой части и, кроме того, обладали построечным дифферентом на нос. Поэтому на большом ходу, особенно в свежую погоду, на бак попадали значительные массы воды, причем брызги долетали даже до рубок».
В силу некоторых конструктивных недоработок, линкор, действительно, достаточно сильно зарывался носом. Еще до вышеозначенных событий, царскими адмиралами выдвигалось предложение оснастить корабль высоким баком. Решение достаточно спорное, ибо бак имеет свой вес (и немалый). Его появление ведет к увеличению осадки носом. Советские специалисты предложили иное решение, используя опыт черноморских линкоров. Они предложили изменить носовую оконечность, отказавшись от "утюга", сделав ее с нормальным уклоном и с развалом бортов в носу. Почему до революции не сделали так?
Все просто. считалось, что развал борта в носовой части, при сильном волнении увеличивает волновое сопротивление (и это действительно так. Удар волны на определенных курсовых углах, действительно, "тормозит" корабль, и, кроме того, этот удар создает достаточно сильные нагрузки на корпус. Но для этого, волна должна была быть встречной, достаточно высокой и.т.д. С другой стороны, это частичное решение с заливанием носовой оконечности (и носовой башни). Волна как бы "отбивается" развалом борта (такое решение иногда используется на волноломах). Я извиняюсь, за несколько вульгарное объяснение, но мне просто хочется объяснить максимально понятно.
В принципе, изменение формы носовой оконечности, это половина решения вопроса. Вторая половина решения, это добавление в носовой части "булей" в подводной части. Тогда гидромеханика еще не получила такого развития как сейчас, и считалось, что данное решение существенно снизит скорость корабля (хотя по факту, получается наоборот).
В общем, до начала перехода, Для придания кораблю относительно нормальной мореходности было решено: (цитирую): «осуществить развал верхней части борта (с помощью наделок) и, может быть, продолжить борт в носу до высоты леерных стоек».
По артиллерии изменений не было. В отличие от двух других "балтийцев" количество 120-мм орудий осталось прежним 16 шт.. (На "Марате" их стало 14, на "Октябрьской революции" 10 шт.). Пишут, что установили приборы управления стрельбой для 120-мм орудий. Этот факт не подтверждают ни документы, ни воспоминания членов экипажа. ПУС на "Парижской коммуне" изменились только при ремонте в Севастополе. Прибора центральной наводки ЦН-29 пока тоже не было, по прежнему, оставался Гейслер 1911 года. По сути, получается, что все изменения коснулись только носовой части корабля. Все остальные изменения, это уже Севастополь.
Сложностей с переходом было много. Время для перехода выбрали... не самое удачное (сезон штормов). Были и кадровые проблемы. После штормов пришлось становиться в ремонт в иностранном порту, но тем не менее, отряд пришел не Черное море.
«…сегодня я имел возможность с большим удовлетворением доложить Реввоенсовету СССР о том, что личный состав линейного корабля «Парижская коммуна» и крейсера «Профинтерн», проявив в условиях длительного и тяжелого плавания высокие политико-моральные и физические качества и преодолев все трудности, стоявшие на пути, в полной мере оправдал возлагавшиеся на него надежды и успешно выполнил поставленную ему задачу». (приказ Муклевича)
После перехода, корабль встал в завод для модернизации. А, вот здесь уе начинается самое интересное. Правда, не очень хорошие процессы, происходившие в стране, оказали влияние и на модернизацию корабля. Но в Севастополе это "влияние" оказалось не столь негативным, и ремонт был завершен в плановые сроки.
Но о том, что изменили в линкоре "Парижская коммуна" в ходе ремонта в Севастополе, в следующей статье.