Вот как моя тетя, тетя Хая, узнала, что киноартист Сильвестр Сталлоне – еврей.
Всполохи памяти. Разрозненные листки: Из рассказов тети Хаи
За неделю до этого или за две по телеку был фильм с ним, игравшим то ли боксера, то ли шофера – детину с глазами кролика, и я знал, что она его посмотрела - в «Вечерке» тогда печатали программу, и я толстым карандашом-великаном ставил знаки, что именно ей смотреть и когда.
Тетя Хая обрадовалась, развела руками по – локоть в муке (типа – а то !??), потом подняла палец и сказала, мол, вот это был жених, многим еврейским девушкам отказал, оставил с носом, победитель … Да, нет, нет, мой Павел тоже имел кулачищи с ведро…
Слушай, однажды, многих вас еще не было на свете, он спас гойского котенка Титовых, пробив одним ударом насквозь туго набитый мешок с луком, тот – пищит, вцепившись в рогожку, глазенки на выкате, рыжий еще больше от лука, детский рев стоит на три улицы города Бобруйска, беготня, кто бежит в пожарку, кто – за доктором, гвалт, гармидор …
А тут мой муж – мы молоды!
Только не спрашивай меня, Пушкин*, как этот котенок попал в мешок, тут же дети, Пушкин, как ты, а мой Пейсах Симановский ходил в еврейских героях, как спаситель кошек и собак целых три недели; Титовы прислали мешок молодильных яблок, которых у нас было тоже – завались.
Это было в тот год, когда в Бобруйске, что на реке Березине, стояли полком поляки – шла мировая война, моей Маме, Линочке Кацнельсон, было полных 15 лет.
---------------
* Пушкин – это мое прозвище с самых малых лет . И мама, и ее сестры с мужьями и чадами, и все во дворе и в школе на Мойке и на соседних улицах – аж до армии так звали меня за детскую чернявость –вертлявость-кучерявость.