В середине июля голливудские актёры присоединились к забастовке сценаристов, и остановили своё участие в производстве и продвижении новых и текущих проектов. Бастующие требуют внесения изменений в контракты, которые устарели на фоне развития стриминговых сервисов. В результате этой масштабной забастовки десятки производств (среди них новые сезоны «Белого лотоса», «Эмили в Париже», «Очень странных дел» и «Последних из нас») были заморожены, а премьеры блокбастеров вроде второй «Дюны» перенесены на неопределённое время. Забастовка длится почти два месяца, губительным образом влияя на объём и скорость выхода новой продукции и на заработки самих артистов и сценаристов. Но в этих лишениях бастующие отстаивают не сиюминутные интересы, а своё будущее. По просьбе журналиста, писателя и иноагента Михаила Зыгаря актриса Ингеборга Дапкунайте объяснила, чего именно добиваются работники голливудской киноиндустрии.
«В актёрском сообществе миллионеров очень мало - это десятки тысяч людей, которые зависят от заработка, который приходит достаточно спонтанно. Актёр может сниматься 4 недели и сидеть потом без работы полгода. И вот на этот заработок он должен жить. Все актёры подписывают стандартный контракт профсоюза. Сейчас трёхгодичное соглашение с Альянсом продюсеров кино и телевидения (основной оппонент бастующих - прим. ред.), в который входят все главные студии, пришло к концу. И этот контракт подлежит передоговорённостям. И актёры и сценаристы хотят обновить этот договор, включив несколько пунктов, которые в будущем защитят их интересы. Есть два основных пункта, по которым бастуют. Первый пункт - это развитие искусственного интеллекта. Приходишь ты на съёмку, а тебе говорят: мы тебя оцифруем, заплатим тебе сейчас условно тысячу, и больше ты нам не будешь нужен, потому что мы будем использовать твоё изображение. Ты не только не контролируешь, где именно используют твоё изображение, но и качество материала, в котором оно используется (вспоминаем самосбывающееся пророчество от Нетфликс - первый эпизод нового сезона «Чёрного зеркала», в котором Сальма Хайек борется со стриминговой платформой, владеющей правами на её цифровое изображение - прим. ред.) Они за тебя играют роль. Помимо всего этого, ты больше никогда не заработаешь. Это один пункт.
Второй пункт - роялтис (пассивный доход в виде процентных отчислений с каждой продажи прав на тот или иной продукт интеллектуальной собственности - прим. ред.). Например, я немало снималась на английском телевидении. И до сих пор, когда тот или иной сериал или фильм продают на повторный прокат, скажем, австралийским авиалиниям (потому что права на демонстрацию покупают на определённое время), мне присылают отчисления 15 фунтов, например. Каждый раз, когда покупаются права, я, как соавтор этого произведения получаю маленькие, но деньги. Если актёр не снимается, эти деньги могут актёру помочь в те времена, когда ему совсем туго. Ни одна стриминговая платформа не платит эти отчисления». В конечном итоге, требования профсоюза актёров сводятся к установке правил и мер безопасности от незаконного использования внешности, голосов и манеры исполнения актёров, а также к увеличению базовой ставки. Студии отказываются выплачивать пассивные отчисления от повторных трансляций шоу. Связано это непосредственно с приходом на рынок стриминговых платформ. До гегемонии Нетфликса и товарищей, сериалы распространялись по телекомпаниям, которые их покупали для показа. Теперь стриминговые сервисы сами создают продукцию, которая им принадлежит.
Забастовка повлияла на работу самой Ингеборги: «Да, у меня остановилась работа. Я должна была сниматься. И буквально я приехала на подготовку, а на следующий день остановилось всё производство. Но тем не менее, я поддерживаю эту забастовку. И тот фильм, в котором я должна была сниматься, там американские продюсеры - они все поддерживают это. Останавливают производство без разговоров. Сколько продлится, не знает никто. Такого не было последние 60 лет. Самый большой скандал произошёл недавно, потому что появилась запись, на которой один из руководителей студии говорит, что ничего страшного, мы потерпим, мы подождем пока писатели начнут терять свои дома, квартиры, вот тогда они сдадутся нам. Это такой чисто капиталистический подход. Конечно, все возмутились. Потому что глава студии получает 25 миллионов долларов в год».