Святые рядом с нами, и это самые лучшие наши помощники!
12 августа, в день памяти святого Иоанна Воина, публикуем воспоминания схиархимандрита Тихона (до схимы архимандрита Ермогена Муртазова; 1935-2018), духовника Пюхтицкого и Снетогорского монастырей, о том, как помог ему этот святой.
Начало 1980-х: к этому времени Н.С. Хрущев обещал построить в нашей испокон веков боголюбивой стране коммунизм, «показав по телевизору последнего попа». Хотя самого этого богоборца уже 10 лет как не было в живых, гонения на Церковь по инерции продолжались. Но каким-то чудом, не взирая на «железный занавес», нескольких митрополитов и архимандритов вдруг выпускают посетить Грецию и Афон. Хотя и предупреждают:
– Ничего не везите с собой! Все равно на границе, по возвращении, отберем!
Но святынь долгожданным русским иерархам да архимандритам, пока они там путешествовали от монастыря к монастырю, от храма к храму, конечно, надарили множество…
– ЧТО ДЕЛАТЬ? – ВСПОМНИЛИ ОБ ЭТОМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ ПАЛОМНИКИ УЖЕ ПЕРЕД ВЫЛЕТОМ ДОМОЙ.
– МОЛИТЬСЯ ИЗО ВСЕХ СИЛ! – ОТВЕТИЛ ОТЕЦ ЕРМОГЕН.
И, нашарив в портфеле оказавшийся у него единственный акафист святому Иоанну Воину[1], всю дорогу, не отрываясь, его читал.
Так, кстати, и архимандрит Павел (Груздев), читая часто акафисты, потом дерзновенно обращался к святым:
– Давай помогай! Я тебе столько акафистов прочитал! – и святые, может быть, не без улыбки на такую непосредственность, тут же откликались!
А тогда рейс из Греции в Россию был международным. Пассажирам разносили коньячок. В поездке график был напряженнейшим, и большинство из группы, положившись на русское авось – будь что будет, – расслабились. Только отец Ермоген, отмахиваясь от предложений стюардесс, так все акафист и читал. «Ну и пусть, – думал, – смотрят на меня как на дурака».
Приземлились в Шереметьево. Тогда, надо сказать, заграничный терминал представлял несколько иную картину: гулкие пустые залы да встречающие сотрудники КГБ тут как тут…
– Открывайте саквояж!
Начинается нещадное потрошение.
Архиерейские чемоданы выворачивали чуть ли не наизнанку. Отец Ермоген, скорбно глядя, как все столь драгоценное сердцу верующего отбирают, ждал своей очереди…
– Мужчина! Что вы тут встали! Вы мне здесь мешаете! – бойкая сотрудница советских спецслужб внезапно вытолкала его из зоны контроля.
Отец Ермоген ни жив, ни мертв, боится шелохнуться – сейчас недоразумение выяснится, и его вернут к тем, кто еще не прошел досмотр…
Продолжает молиться. А когда мы молимся, – чудеса идут сплошной вереницей!
Вдруг ощущает: рядом с ним кто-то стоит…
Взглянул: солдат какой-то, форма, вроде, не наша, не советская. Откуда он здесь? «Грек, наверно…», – подумал батюшка, боясь даже смотреть по сторонам и вынужденно разглядывая квадратики плитки на полу, чтобы себя не выдать.
Продолжает молиться…
– Ну, как у вас, все нормально? – слышит такое гармонически отчетливое обращение к нему этого «грека» на чистом русском…
– Да, спасибо, все нормально, – сам словам своим не верит.
«Неужели все нормально?» – смотрит по сторонам.
А солдат поворачивается, прямо перед ним щелкает каблуком и, растворившись в воздухе, исчезает…
И никто отца Ермогена с его перегруженными сумками из советских служащих так не заметил… И он оказался по итогам этой поездки «самым одаренным – не разоренным» из всей нашей делегации.
Молитва всегда награждаема.
Это, кстати, типичный, если обратиться к житию святого, случай, когда святой Иоанн Воин спрятал собрата-христианина. Так он помогал гонимым христианам еще в Римской империи.
Хотя в народе у нас и установилось предание:
ИОАННУ ВОИНУ ОСОБЕННО МОЛЯТСЯ, КОГДА КТО-ТО ИЛИ ЧТО-ТО ПОТЕРЯЕТСЯ, – И ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОЧЕНЬ ОТЗЫВЧИВ НА ЭТИ ПРОСЬБЫ. А ЕЩЕ ИМЕЕТ ОСОБЫЙ ДАР УТЕШАТЬ СКОРБЯЩИХ И ОБИДИМЫХ.
Так что прибегайте к его заступничеству! Нам всякие потери по жизни, может быть, для того и даются, чтобы мы укрепляли молитвенную связь с Небом, лично знакомились со святыми.
В жизни отца Ермогена описанный случай, кстати, был далеко не единственным, когда ему помогали из иного мира.
Некогда еще в юности невероятно красивый собой Саша Муртазов (имя схимника до пострига) спешил однажды, как и вся молодежь их небольшой татарской деревушки, что на реке Шешме, на танцы. Да вдруг остановился как вкопанный, замер. На мостке стоял некто седовласый, в графически испещренном белыми буквами черном одеянии. Такого юноша еще ни на ком никогда не видел. Храм в его селении был разорен ровно в год его рождения в 1935-м. Монастырей в округе не было. «Откуда этот старец здесь?»
Об этом он узнает потом, когда по благословению схимников преподобного Кукши Одесского и архимандрита Тихона, в схиме отца Пантелеимона (Агрикова), поедет поступать в Московскую Духовную академию. Только зайдет в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, как увидит того самого старца…
– Это же преподобный Сергий! – изумлялся потом каждый раз, глядя на его иконы – как на явившегося ему тогда живого. И это его благоговение, граничащее с трепетом, передавалось потом и всем его чадам.
А тогда Игумен Земли Русской строго сказал этому разнаряженному с модной стрижкой хлопцу, пополнившему в будущем когорту схимников:
– И ты туда же?!
На танцы Александр больше ни разу не ходил, зато уверенно пошел, ведомый десницей Божией, к высочайшей степени монашества. Посвятил свою жизнь служению Богу и людям, всецело отдавшись молитве.
А молитва всегда награждаема, – не только в этой жизни, но тем более – в вечной.
Подготовила Ольга Орлова
1. В некоторых воспоминаниях духовных чад – Иоанну Русскому.