Настя
Дни летели незаметно. Я переехала жить к родителям, днём училась, сразу после института ехала к дочери в загородный коттедж Петра, потом возвращалась к себе домой и полночи училась, делала переводы, засыпала только под утро.
Когда Лика была маленькая и постоянно просыпалась по ночам, мне казалось, что я мало сплю.
Рассказ "Подруги", гл. 60
Но теперь я понимала, что тогда я спала очень даже много, по сравнению с текущим временем.
В доме Петра ко мне теперь относились, как к бесплатной рабочей силе. Я занималась с ребёнком, в то время как гувернантка в своё рабочее время сидела в телефоне. Кормила и купала Лику я тоже сама, потому что это наш с ней контакт и внимание друг к другу, а няня в этот момент отдыхала.
Порой мне казалось, что Петру пора платить мне деньги за выполнение всех этих обязанностей, он же платить их нанятому персоналу. Но я была мамой и мне зарплата не полагалась.
С каждым днём я замечала все более нервное поведение дочери. Вроде она играла, улыбалась, смеялась, но всё чаще плакала и не отпускала меня.
Когда у меня начались госэкзамены и мне приходилось уезжать пораньше, не уложив её спать, потому что я не успевала готовиться, Лики устраивала истерики и не хотела меня отпускать.
Я уезжала со слезами на глазах. А Петр кричал из своего кабинета, если он уже был дома в этот момент, что я порчу его ребёнку нервную систему и ещё один такой вечер и он запретит мне приезжать.
Но на следующий день Лика требовала моего присутствия и меня пропускали к ней.
Я ужасно измучилась и вымоталась от бесконечных разъездов, нервов, посторонних глаз во время общения с дочерью.
Адвокат, с которым мне родители устроили встречу, сказал, что шансов выиграть дело про определению места жительства ребёнка с матерью в моей текущей ситуации не велики.
- По вашим словам для Анжелики сейчас созданы все условия, у неё отдельная комната, персонал, который занимается только ею, отец ребёнка имеет стабильный доход и покрывает все расходы, вам разрешён беспрепятственный доступ к дочери, но при этом у вас пока нет своей жилплощади, стабильной работы, возможности оплачивать растущие потребности ребёнка, то убедить суд в необходимости определения проживания Анжелики с вами будет трудно.
Ребёнку, особенно такому маленькому, безусловно, необходимо общение с матерью, но вам в нём не отказывают. А значит, права ребёнка не нарушаются. На данный момент для определения места жительства ребёнка с отцом больше аргументов. - сказал мужчина. - Добавив к этому связи и влияние предполагаемого ответчика, о которых вы говорите, то сейчас я бы не рекомендовал нам начинать это дело. Только при наличии доказательств, что Анжелике плохо в доме отца, мы сможем повернуть дело в вашу пользу. У девочки есть какие-то повреждения или травмы?
- Нет. - испуганно проговорила я. - Петр хорошо относится к дочери и весь персонал носит её на руках.
- Вы ещё говорили о психологическом состоянии ребёнка, - добавил адвокат. - Оно вызывает ваши опасения?
- Да, Лика стало более нервной, плаксивой, не отпускает меня, когда я собираюсь уходить. - ответила я.
- Насколько я знаю, такое поведение характерно детям самого маленького возраста. Они довольно долго могут не отпускать маму, предчувствуя разлуку. Если вы сможете достать заключение врача, что Лике психологически плохо в том доме, то у нас появится шанс. - сказал адвокат.
Я задумалась над его словами. Смогу ли я сделать такой документ? Я сразу поняла, что нет.
Во-первых, мне не дадут вывести дочь за территорию коттеджа, пригласить врача к дом Петра я тоже не могу. Во-вторых, ничего критичного с Ликой не происходит, её невроз это лишь мои подозрения и опасения. Дочь и раньше была быстро возбудимой и долго не могла успокоиться.
Мне оставалось только одно - выучится, устроиться на хорошую работу, решить вопрос с квартирой (как это сделать, я вообще не представляла), и после этого претендовать на проживание дочери со мной. Когда это может случиться, я не знала.
Петр, как обычно, опередил меня. В середине зимы мне прилетала повестка в суд - он подавал на определение места жительства ребёнка с отцом.
«Зачем ему это было делать? - думала я, вертя в руках повестку. - Лика и так живёт с ним. Только если ему понадобилось документальное подтверждение своих прав на дочь. И что он предпримет дальше - не известно».
Суд был быстрый. Мы наняли того же адвоката, с кем советовались изначально, но он сразу сказал, что шансов на то, что Петр проиграет дело - мало.
В суд вызывали няню, Елизавету Иосифовну, которая помогала мне с Ликой с рождения, она сказала, что я плохо справлялась с ребёнком, мне требовалась её помощь, я могла прикрикнуть на Лику, была не уравновешена и подвержена депрессиям.
Я пыталась возразить, что первый год Лики был очень тяжёлый и я была вымотана морально и физически. Но сейчас всё иначе, дочь подросла и я вышла из послеродового омута.
Но судья к эоциональным доводам не прсилушался, а рукодоствовался лишь фактами - и удовлетворил иск Петра и официально установив проживание Анжелики с отцом.
С моей стороны был встречный иск об установлении графика встреч, я тоже хотела иметь официальное подтверждение для свиданий с дочерью. Этот документ я получила, но радости он мне не принёс. Никогда не могла подумать, что видеть дочь буду по графику.
Когда объявили решение судьи, Петр не скрывал своего удовлетворения.
"Это ещё не конец, - поняла я, глядя не него, - он что-то задумал".
.