Обещал про часы рассказать. Есть разные способы фиксировать воспоминания. Фото, текст, видео, сувениры и даже запахи. По-своему ничто не передает событие в полном объёме. Просто некий крючок, за который при случае можно ухватится и что-то выудить. Я в последние дни добился искомой определенности, стабильности и от того пустоты вокруг. Поэтому хочется теплого. Пусть будет светлое и тёплое.
Одиннадцатое- Светлое.
«Часы моего деда»
Я полный тёзка своего дедушки. Раньше мне это казалось глупостью. Сейчас, я вспоминаю наше с ним общение и думаю, что смысл в этом все же есть. Сколько я его помню (последний раз видел, когда мне было 12) он болел, последние годы вообще не вставал. Я подолгу сидел на его кровати, обхватив свои коленки руками и слушал. Он всю жизнь проработал преподавателем. Вероятно, основной движущей силой в нем было желание делиться знаниями. Мне было всё равно что слушать, он умудрялся рассказывать так, что я с удовольствие поглощал информацию про строительство домов на сваях, устройство вселенной, его детские годы, технологические процессы производства чего бы то ни было, сказки, которые он мне сочинял на ходу. Основными персонажами всегда были только животные, а все действия происходили в лесу. Мне больше всего нравилось, когда по ходу повествования хитрую лису обводили вокруг пальца ежи. У него почему-то самым мудрым зверем в лесу был ёж. Я спрашивал, кем бы в этом лесу были мы? Он сказал, что медведем и зайцем. Мне казалось это логичным. Я мелкий, он большой и всегда в своей берлоге. Иногда я просил у бабушки отрезать мне кусок от кочана капусты и грыз, я же заяц!))))
Когда мне было 12, я уехал. Мне и в голову не приходило, что мы больше не увидимся. Мне казалось, что мой дед будет существовать всегда. Временами он наставлял меня, рассказывал, что со мной будет, когда я вырасту. Выучусь, буду работать, у меня будет своя семья, мой отец станет дедом и будет рассказывать уже свои сказки моим детям. Он не угадал практически ничего. Я даже рад, что он не знает, как я жил без него. Бабушка умерла, когда мне почти исполнилось 15, через пару месяцев за ней ушел дед. Сейчас в их квартире живет дочь его двоюродного племянника что ли. Эти громоздкие родственные конструкции, я путаюсь.
Когда я уезжал, дед отдал мне свои карманные часы. Золотые, их ему подарили на юбилей 50. С гравировкой и красивой цепочкой. Наверно, он понимал, что мы не увидимся больше. Он часто звал меня по имени, проговаривая все полностью. Мне кажется он смотрел на меня и его грела мысль, что во мне есть его часть и он таким образом продолжит жить. Я его продолжение, странный залог бессмертия. Я дорожил этим подарком и не потому, что они золотые. Постоянно таскал за собой и наверно это было ошибкой. Когда был обижен на весь свет, грел их в руке и мне казалось, что это служит мне утешением. Я представлял, как вернусь к деду и все ему расскажу.
Часы потерялись или их кто-то спер, я даже толком не могу понять, когда это произошло. Это была серьезная утрата. Я винил себя в растяпстве и прошёл в этом вопросе все положенные стадии. Отрицание, гнев и дальше по списку. Мне казалось, что все, наша связь утрачена, мне так не хватало этого тяжелого диска в кармане. Когда я стал работать и зарабатывать, искал такие же часы в антикварных лавках, на блошиных рынках, в интернете по объявлениям. Я помнил эти часы в мельчайших подробностях. Честно говоря, мне мечталось, что в моих поисках могут попасться именно мои, но это абсурд, конечно. Часы-близнеца я нашёл. Без цепочки, но выглядели также. От идеи сделать копию гравировки я отказался, они не шли, пришлось потратиться на серьезный ремонт. У меня снова был тяжелый, золотой диск на ладони, только ладонь была уже не та, да и спасительный талисман подделкой. К тому времени я уже прекрасно понимал, что могу рассчитывать исключительно на собственные силы.
Позже произошла занятная вещь. Ирка, кажется, уже жила у меня. Мы дурачились, и она руками ерошила мои космы. Стала смеяться, «надеюсь наши дети не будут такими лохматыми». Я подозревал, что были бы. Таким был мой отец и дед. Отец дожил до 41 года, а деда помню в довольно в почтенном возрасте и своих волос он не растерял, только они были совершенно белые. Думаю, со мной будет тоже самое, если и я дотяну до его лет. (Моя тётка, у которой я тогда жил, называла мою прическу – пакля. Все время порывалась остричь меня под машинку.) Ирка продолжала смеяться, я смотрел на свое отражение в стекле. Эти волосы, глаза, имя. Всё это досталось мне от деда и все это я всегда ношу с собой. Не так уж и серьезна была та утрата часов. Часть его всегда со мной. Возможно мне посчастливится и у меня будет внук, для которого я стану медведем в большом сказочном лесу, где водятся хитрые лисы и мудрые ежи? Мне стало хорошо и тепло. Это интересное чувство, обрести то, что и так имел.
