Назад в СССР
Привет, друзья! Вот и начинаю я публиковать свой роман, который был написан 10 лет назад, но так и не был издан. Название у романа «Темная сторона Луны», но лично я был категорически против. Я хотел назвать его, как и песню Битлов - Back in the USSR. Это отдельная веселая история, я ее обязательно расскажу. А пока знакомьтесь с моим стилем, если хватит терпения и будет интересно, дочитаете:)
Назад в СССР
Глава 1. Шутница судьба
Лето в Подмосковье выдалось жарким. Собственно, жарким оно было во всей центральной части России. Однако с того момента, как в лексиконе россиян появилось словосочетание «глобальное потепление», причуды погоды уже никого не удивляли. Изнемогающую жару просто проклинали. Маленький городок словно вымер. Вечернюю тишину изредка нарушал лишь шум какого-то проезжающего автомобиля.
Семья Ивановых сидела за столом, явно претендующим на звание праздничного. Нарядная скатерть, ваза с цветами, чаша с фруктами. Только очень внимательный или вредный гость смог бы заметить, что вилки и ложки лежат не как положено на салфетках, а просто на белоснежной поверхности этой самой нарядной скатерти. А то, что на некоторых бокалах и рюмках видны следы пальцев, возможно и возмутило бы кого-то из недругов, но, как известно для недругов праздничные столы не накрывают. Разве что в крайних случаях. В момент, когда военные действия заканчиваются и начинаются переговоры.
Но семья Ивановых ни с кем не воевала. Напротив, Ивановы были дружны со всеми своими соседями. Более того и в семье царили согласие и любовь, несмотря на явные классовые различия членов ячейки общества.
Истинный коммунист, удачливый бизнесмен и малолетний шалопай.
Возможно, если кто-то захотел бы написать о семье Ивановых сказку, то начал бы ее, как и полагается со слов: жили, были три Ивана...
Стоп, стоп! Почему только Иваны? Случай довольно рядовой. Всех продолжателей семьи мужского пола было принято называть Иванами.
А как же Василисы Премудрые или там Аленушки какие?
Именно об этом и беседовали оживленно три Ивана Ивановича Ивановых, поглядывая время от времени на настенные часы с кукушкой. Гость, ради которого был накрыт столь изысканный стол, был на самом деле гостьей.
— Что-то она запаздывает, — озабоченно сказал мальчик лет десяти и, поднявшись из-за стола, влез на подоконник. Свесив ноги на улицу, он стал ими болтать в такт напеваемой мелодии.
Квартира Ивановых располагалась на первом этаже дома еще сталинской постройки. Дом утопал в зелени огромных каштанов, но это все равно никак не спасало его обитателей от духоты.
Прямо перед окном стоял серебристый «Лексус», поблескивающий в последних лучах заходящего солнца.
Мальчик, улыбаясь, смотрел то на машину, то на мужчин, оставшихся за столом и продолжающих о чем-то разговаривать. Хотя оживленная беседа членов семьи явно перестала носить дружеский характер, на его настроении это никак не сказалось. Белобрысый и весь в веснушках, к тому же весь сияющий от счастья, он словно сошел с рекламного плаката, прославляющего зубную пасту.
— Папа, а твоя тачка очень дорогая? — наконец спросил мальчишка, спрыгивая с подоконника на газон. Он подошел к автомобилю, зачем-то потрогал зеркало бокового вида, заглянул в него, показав своему изображению язык, и обернулся к окну.
Мужчина лет сорока вздохнул и поднялся из-за стола. Легкомысленная футболка с эмблемой клуба «Динамо» плотно обтягивала мускулистую фигуру. Потертые до белизны джинсы фирмы «Levi Strauss», да совсем не навороченные кроссовки «Аdidas» завершали его протокольный костюм для вечернего приема. Вытирая салфеткой губы, мужчина крикнул:
— Не дороже денег, сынок. Будешь хорошо учиться, возьму тебя к себе на работу, и ты сам сможешь себе купить такую же.
— Значит не раньше, чем через десять лет? — спросил осторожно мальчик.
— Ну… как-то так, — пожав плечами, нежно улыбнулся отец.
— Ах, Вани, Вани, — мужчина лет семидесяти пяти, оставшийся сидеть за столом, стал картинно вздыхать и огорченно развел руками, — вы можете думать о чем-то кроме денег?
Совершенно седой, он выглядел однако довольно молодцевато.
Мальчик снова забрался на подоконник и посмотрел на отца, который так и не решился отойти от стола, и все еще держал салфетку, очевидно не зная, куда ее положить. Потом перевел взгляд на деда.
— Можем. Вот папа сейчас точно думает не о деньгах. Да и ты дед, хоть и ворчишь, тоже думаешь совсем не о проклятых капиталистах. Во всяком случае, сейчас. Все три Ивана Иванова думают только о…
Он так и не договорил о ком, или о чем думают сегодня три Ивана Иванова, а подойдя к деду, обнял его.
— Да, да, ты прав, — дед нежно потрепал непослушный ежик внука, — в конце концов, не так часто в последние годы мы собираемся вместе, чтобы….
Самый старший Иван Иванович Иванов осторожно отстранил внука, махнул огорченно и несколько раздраженно рукой, встал из-за стола, и стал измерять комнату чеканным шагом.
На самом деле ему очень хотелось развить тему о проклятых капиталистах, одним из которых на сегодняшний день стал его родной сын.
Есть такая расхожая фраза — «бывших оперов» не бывает. Выйдя в отставку, точнее, вытолкнутый из органов в лихие девяностые, старший Иван Иванович Иванов так и не смог примириться с действительностью. Слушая новости, он по привычке тянулся к кобуре, но не находя ее, просто щелкал пальцем, словно нажимая на невидимый курок.
Он был истинным коммунистом. В период, когда партийные билеты сдавали и жгли, Иван Иванович продолжал упрямо ходить в еще существующий только по инерции партком и платить взносы. А когда после путча ГКЧП партию запретили, погрозив зачем-то кулаком небу, бережно положил красную книжку в коробку с наградами, уронив при этом скупую слезу.
Глядя на своего сына и внука, он никак не мог понять, почему вкладывая в них всю душу, ему так и не удалось донести до них главной мысли — не в деньгах счастье.
И вот теперь золотой идол прочно обосновался в его семье.
Наконец он остановился, и, почесав затылок, хмыкнул:
— Ладно, мир.
Продолжатели рода Ивановых захлопали в ладоши и, слившись в едином порыве, громко и весело заорали:
— МИИИИР!
Они снова все вместе сели за стол и, включив телевизор, стали смотреть прогноз погоды.
— Дьявол! Опять жара, — проворчал старый коммунист, потом, посмотрев на сына, добавил раздраженно, — слушай, ты бы сменил свою дурацкую майку на приличную рубашку. Сам он по случаю приема был в костюме и при галстуке.
— Дед, ты совсем не врубаешься? Ты забыл, что Алена — учительница физкультуры? — самый младший отпрыск Ивановых захлопал от удовольствия в ладоши.
— И? — дед покосился на мальчика, — договаривай уже, братец Иванушка.
— Он сказал ей, что мы все — страстные поклонники спорта. Я вон и гантели, и гирю приготовил. Мне же нужно годовую двойку исправлять, — хихикнул внук.
— Ну, хорошо, гантели, гиря, а лыжи ты зачем из подвала вытащил, озорник?
— Дед, ты совсем наивный? Пусть видит, что они есть. Типа зимой мы на них ходим.
— Так твой отец сам лишь один раз на них встал и тут же свалился, — дед подозрительно посмотрел на внука.
— Какая разница? До зимы еще далеко. Летом мы типа просто бегаем. А с бегом у предка все окей!
— Ты-то откуда знаешь? Ты хоть раз видел, как он бегает? Вообще-то в детстве он бегал хорошо… В тех случаях, когда я ремень… В общем, хорошо он бегал.
— Вся школа об этом говорит, — захохотал Иванушка, — в особенности учителя. С некоторой даже завистью… На открытом уроке…
— А твой отец проводил открытый урок? По бегу? — в голосе деда послышалось восхищение.
— Нет, это был открытый урок литературы, и на нем присутствовали представители отдела образования. Так вот этот самый представитель, точнее, представительница, так и сказала: «Иванов, то, что твой отец бегает за твоей классной руководительницей, пусть в прошлом и чемпионкой по легкой атлетике, не дает тебе права не изучать литературу!».
— Ваня, сынок, а она что, заставляет тебя бегать? Ну да, да, она же чемпионка по легкой атлетике и ты… за ней, — самый старший представитель семьи Ивановых
приподнял бровь, что означало как минимум удивление, — с тех пор как мы снова живем вместе, мне ни разу не удалось заставить тебя сделать со мной даже утреннюю пробежку. Впрочем, какая может быть пробежка у капиталиста, который свою задницу от сиденья автомобиля отрывает только в случае нужды.
— Возможно, если бы ты попытался сделать это вечером… — представитель капиталистического общества, постарался сохранить серьезное выражение лица. Но через секунду осмыслив информацию, выданную белобрысым озорником, выскочил из-за стола. — Стоп, стоп. Шутки в сторону! У тебя и с литературой проблемы?
Он строго посмотрел на Иванушку.
— Папа, дед, давайте уже не обманывать себя. Ломоносова из меня не получится, — серьезно ответил тот, — твои проблемы гораздо серьезнее!
Продолжение следует…