Елена Караева
Нынешнее феноменально засушливое лето в Старом Свете — это не только языки лесного пламени, но и пожары в портах. В Ла Рошели, крупном французском порту на юго-западе страны, ни с того ни с сего полыхнул современнейший элеватор, расположенный на не менее современной пристани. Полыхнул так, что занялись четыре силосные башни (нет, это не маленькое дощатое сооружение, а высокие многометровые стальные корпуса-цилиндры). Официальная версия: инцидент на ленте зерноподачи. Что на самом деле случилось, "следствие разберется". Разбираться будут и с пожаром, и опять на портовом складе, но уже в немецком Дуйсбурге. Там воспламенилась свалка металлолома. И во Франции, и в Германии требования к технике пожарной безопасности (особенно в портовых зонах) совершенно драконовские, и по понятным причинам — страховые компании, которые невозможно объехать на кривой козе, могут в случае малейшего несоответствия регламенту отказаться выплачивать деньги за причиненный ущерб.
Сегодня последнее, в чем заинтересована общеевропейская экономика, лишившаяся российского рынка и российских ресурсов, — это в дополнительных издержках. Потеряв свыше ста миллиардов евро в результате добровольно-принудительного ухода из России, то есть самостоятельно сняв голову, приходится рыдать по волосам.
Ясно, что даже гипотетическую стабильность ЕС застит не только дым пожаров, но политическая близорукость. На этой неделе официально было заявлено, что сообщество "не может дать гарантии безопасности Украине, так как это не в его компетенции".
Наблюдатели буквально попадали с кресел — ведь два месяца назад не менее официально и на самом высоком уровне заявлялось диаметрально противоположное, а именно: что как раз ЕС намерен выступить этим самым гарантом безопасности. Главными вызвались быть Франция и Германия. Обязательства сформулировали в общих чертах в кулуарах саммита, который состоялся в конце июня.
Что именно стряслось с консенсусом по этому полыхающему, как порты в Ла Рошели и в Дуйсбурге, вопросу нынешней геополитики, догадаться несложно. Как и страховщики, не желающие за здорово живешь — за чью-то халатность и разгильдяйство — расставаться с миллионами, так и те, кому дым еще не полностью выел глаза, не хотят оплачивать возможные экономические риски, связанные с обременительной финансово и ущербной политически ролью гаранта.
Возражения высказала публично Австрия — мол, функция гаранта может подорвать нейтральный статус альпийской республики. Ну а потом посыпались счета. Для всех и содидарно. Так, стало известно, что ЕС уже потратил до последнего евро всю имевшуюся и рассчитанную на семь лет бюджетную заначку в тридцать миллиардов на поддержку Украины. Дальше ему, то есть 27 странам, предложили скинуться повторно — уже на пятьдесят миллиардов. Которые должны быть отправлены по тому же адресу в ближайшие четыре года.
Чтобы жизнь не казалась европейцам райским садом, подбавили настроения и опубликовали цифры косвенных трат. На энергоносители. Как бы не совсем связанные с санкциями и рестрикциями в отношении нашей страны, но тем не менее впечатляющие.
Оказывается, ЕС поиздержался, покупая газ в течение последних двух лет на триллион с чем-то долларов, — до кризиса в Европе эта сумма уходила поставщикам за десять лет. Эта абсолютно циклопическая платежка превзошла самые отрицательные прогнозы и, главное, похоронила все надежды и на "зеленый переход", и на слабый намек о возможных прибылях европейских промышленных компаний. Откуда брать новые миллиарды хотя бы на поддержание своих собственных индустриальных штанов — никто понятия не имеет.
В Германии грустят, во Франции тем более. Это, кстати, обычное настроение стран и состоящих из них государственных образований, переваливших за полувековую черту. Как женщина после определенного возраста вступает в период менопаузы, когда настроение меняется сто раз на дню и остеопороз вымывает кальций из костей, делая их ломкими, так и у ЕС, который, на самом деле, существует аж с 1957 года (под девичьей фамилией ЕЭС, или Европейское экономическое сообщество), цены на сырье "вымывают" — и быстрее, чем многие думают, — индустрию из структуры общеевропейской экономики.
Единство, основанное на прочной стабильности этой самой экономики, разрушается медленно, но верно.
Парадные заявления — слова, сказанные и тут же забытые. Они растворяются в дымовой завесе. И это, надо заметить, только первые звоночки. В осень, до которой остается всего ничего, Европа попадает как кур в ощип. Без денег, без топлива, разобщенная, как никогда прежде, и без малейшей идеи, что делать дальше. Портовые пожары, в которых сгорают зерно и металлолом, — ярчайшая иллюстрация самого масштабного кризиса Старого Света, который, по сути, только начинается.