Глава 1. Знакомство с Флимом. (Энергия Мага)
Я проснулся от грохота распихиваемого окна. В комнату ворвался свежий ветер летней ночи. Он, как полновластный хозяин пытаясь разорвать тонкую ткань штор, наполнил комнату влажностью ночной прохлады.
С трудом преодолевая оцепенение, я подошел и закрыл окно. Освобожденные от власти ветра, шторы устало сникли, а в комнате воцарилась тишина, лишь за окном мелькали сполохи теней веток деревьев, упруго сопротивляющихся порывам хулигана-ветра. Собираясь продолжить, прерванный сон, я вдруг увидел, что в комнате кто-то есть.
- Кто, здесь? - шепотом, стараясь не закричать от испуга, проговорил я.
- Не пугайся, Андрей, это я - Ким, - услышал я такой знакомый, но уже позабытый голос. Из тени комнаты передо мной появилась знакомая мне птица, её перья заискрились, наполнив комнату серебряным мерцанием.
- Ты, как здесь? - спросил я Кима, - у тебя что-то случилось?
- Нет, у меня все хорошо - ответил Ким, - я прилетел, чтобы позвать тебя в волшебное путешествие. Как тогда, помнишь?
- Как такое забудешь? - вспоминая свое необычное ночное путешествие, ответил я.
В этот раз долго уговаривать меня не пришлось. Как и в прошлый раз, Ким взмахнул крылом, превратив меня в маленького человечка. Я быстро вскарабкался к нему на спину и мы полетели.
- Куда мы летим? - сквозь шум ветра и шелест крыльев спросил я.
- Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, - ответил мне Ким.
Мы как и в прошлый раз летели над ночным городом. Ким размеренно махая крылья набирал высоту. С каждым взмахом его сильного крыла силуэты домов становились все меньше и меньше грустно пытаясь разглядеть своими редко желтеющими глазницами окон. Бездна ночи куда мы направлялись манила к себе и одновременно внушала мне жуткое чувство страха. Стараясь выдавить из себя это гнетущее чувство, я прижимался теснее к телу своего необычного друга, проваливаясь в обволакивающую и спасительную беззаботность детского сна.
- Андрей, просыпайся. Мы прилетели, - открывая глаза услышал я голос своего друга.
Мы летели над бирюзовой рябью бескрайнего океана, приближаясь к темнеющему скалистому острову с небольшим песчаным пляжем.
На берегу сидело несколько чаек, на вид это были обычные чайки, множество которых живут в окрестностях нашего города. Их было немного, не больше десятка, но приглядевшись к ним я заметил, что они не совсем обычные чайки, что то было в них не обычное.
Во-первых их перья время от времени светились ярким серебристым светом. Этот свет, как бы переливался, делая тело чайки полупрозрачным.
Ким мягко приземлился вдалеке от необычных обитателей необычного острова. По опущенному крылу Кима, я сбежал на прибрежный песок. Взмахнув своим серебристым крылом Ким превратил меня в обычного мальчишку.
Я осмотрелся. Чуть поодаль от нас летали чайки, их полет был необычайно красив и необычен.
- Видишь, вот этого старика, - Ким, указывал крылом на стареющую чайку, отрывая меня от рассматривания завораживающего полета.
- Да, вижу, - ответил.
Это была старая, с редкими перьями и кривым клювом. Она сидела к нам на краю берега и тихие спокойные волны подкрадывались к самым его лапам. Его взгляд, направленный в бескрайнюю даль океана был унылым и злым. Услышав слова Кима, он посмотрел в нашу сторону, и на какое-то мгновенье задержал свой взгляд на мне, дернув своим куцым хвостом отвернулся. В поведении и взгляде я увидел презрение ко мне и к Киму.
Его взгляд был злым и даже гневным. Я подумал о том, что это злая и верно жестокая птица, пережившая много драк, которая старается доказать свою правоту везде, где нужно и где не нужно, вон как изуродован его клюв.
- Это Флим. Он Маг! - коротко сказал Ким
- Маг?! - удивился я.
- Да, Маг. Знаешь, Андрей, внешность обманчива, к тому же он стар, а возраст никого не красит ни чаек, ни людей.
- Ким, а мне кажется, что даже в старости, злой человек выглядит злым, а добрый - добрым, и думаю с чайками так же. Нет?
- Ты говоришь, он Маг, - продолжал я, - а у него взгляд злой, и он больше похож на ворона, чем на чайку. Уж если ты утверждаешь, что он Маг, то наверняка злой Маг, из преисподней.
Ким слушал мою торопливую речь и грустно улыбался. Ветер чуть усилился и шум прибоя заглушал мою речь. Дождавшись, когда я перестану говорить, Ким стал рассказывать историю Флима.
В молодости Флим был красив и статен, он не был задирист, как другие молодые чайки. Но был силен и ловок, при этом он никогда не старался выпячивать свою силу напоказ. Не кичился ей, и в то же время его уверенность, и его сила, как будто сама собой бросалась всем в глаза. И сила его была другой, она не была физической, хотя и ей Флим не был обделен, это была внутренняя сила. В нем чувствовался какой-то упругий и мощный стержень.
Где бы Флим не появился, все вокруг преображалось, все были влюблены в него, а молодые чайки-девушки, окружали его вниманием и заботой, стараясь заинтересовать собой. Но сердце Флима оставалось непокоренным.
Он не был заносчивым, он был - великодушен. Вежливый со стариками, добр и внимателен к старшим членам стаи, отзывчив к молодежи. Кто бы не обратился к нему за помощью, он никогда и никому не отказывал, у него часто спрашивали совета, а его ответы были всегда просты и практичны.
Часто он надолго улетал из стаи, и поговаривали, что сердце Флима завоевала красавица-чайка из стаи на далеком острове, что она необычайно красива, таинственна и магична, и что Флим больше никогда не вернется. Но Флим всегда возвращался в стаю с богатой добычей, которой щедро делился со всеми.
Он был полон идей, порой авантюрных, но именно они ему удавались, как никому другому. А однажды он поспорил с сыном вожака стаи Риком, что сможет поймать крупную рыбину (размером вдвое больше Флима) и притащить её. Все прекрасно понимали, что это пустая затея, ведь чайки ловят рыбу, которая водится на мелководье, а крупная рыба живет на глубине, да и не так просто её одолеть. Но Флима это нисколько не останавливало, и он не собирался отступать. Его не было трое суток, и каково же было удивление, когда утром он прилетел из дали океана и бросил к ногам Рика большущую рыбину, вдвое больше его самого.
Я внимательно слушал Кима и мои чувства были противоречивы, мне казалось, что это сказка. Я не мог поверить, что такая сильная чайка, могла так измениться, и увы, не в лучшую сторону. Ким замолчал.
- Слушай, Ким, а что же произошло с Флимом? Ему бы сейчас быть вожаком стаи, а не сидеть одиноко на берегу, и смотреть в даль океана злыми глазами, - спросил я Кима, все-таки не веря в правдивость рассказанной мне истории.
Ким молча посмотрел на меня, а потом на Флима. Глаза Кима вдруг стали грустными и, как мне показалось, в глазу заблестела слезинка, но порыв океанского бриза быстро смахнул её.
- Знаешь, Андрей, жизнь нередко дает нам испытания, и порою, мы не справляемся с ними, - заговорил Ким, - так же случилось и с Флимом.
- Ты говоришь, что Флиму нужно было быть вожаком, - продолжил свой рассказ Ким, - так Флим и стал вожаком стаи. С ним стая преобразилась, удача всегда и везде сопутствовала Флиму, он был молод, и мудр, не по годам. Он умело обходил острые проблемы, не ввязывался в пустые конфликты, но и своего шанса не упускал.
Сразу после того как Флима выбрали вожаком стаи установилась сильная жара. Солнце с утра до ночи жарило нещадно и спрятаться от палящего зноя на берегу было практически невозможно. И чайки спасались лишь в воде океана. Но беда не приходит одна. Из-за жары рыба, косяки которой в огромном количестве окружали прибрежные скалы - исчезла. Сначала исчезновение рыбы никого не насторожило. В жаркую погоду кушать не хочется, а обычно такая сильная жара держалась не долго.
Однако жара продолжалась, песок и камни на солнце раскалялись так сильно, что находиться на берегу было невозможно и чайки либо кружили в небе, либо качались на волнах, в тени прибрежных скал, выходя на берег лишь когда солнце совсем пряталось за горизонтом. Бесконечный зной и отсутствие пищи доводили до исступления, в стае стал расти ропот. Все чаще и чаще были слышны возмущения, направленные на Флима.
- Что ему, он набил себе брюхо, а до нас ему дела нет, - ворчали старухи, вечером выбираясь на берег.
Флим очень тяжело переживал свое состояние, старался всячески переломить ситуацию. Сначала он часами в одиночку летал в поисках добычи, потом собрав молодых и сильных чаек, оправлял их в разные стороны, чтобы они добывали пропитание для тех, кто не мог самостоятельно о себе позаботиться, но еды становилось все меньше и меньше. Стае грозил голод.
Вечерами, желая остаться одному и собраться с мыслями, Флим улетал в свое любимое место - на заболоченный пруд в глубине острова. Он мог часами проводить здесь время в тишине от суеты и гвалта, царящего на берегу. Флим плавал среди бесчисленных стреловидных растений, торчащих из воды. Когда растение расцветало, его окружали сотни беленьких цветочков, пышными троицами устилавшие гладь водоема. Но сегодня обилие цветов не радовало Флима, он с ужасом думал о том, что ожидает стаю, если он не найдет выход. Старики уже несколько дней ничего не ели, отдавая свою пищу молодежи. Сердце Флима разрывалось, когда он видел эти многочисленные глаза, с надеждой и верой, смотревшие на него. И он исступленно летал по бескрайней дали океана, залетая все дальше и дальше в поисках еды, но удача все реже ему сопутствовала.
Флим, в первые в жизни чувствовал, как уверенность и силы его покидают, освобождая место тоске и унынию. Ему хотелось стать маленьким птенцом, чтобы как в детстве, рыдая от горя спрятаться в объятиях матери от всех своих несчастий. Но ему нельзя было показать своей слабости и своего страха, от его уверенности и силы зависела жизнь многих, и стряхнув с себя пелену накатившей слабости, Флим засмотрелся на стреловидные растения, обильно цветущие по всему пруду. Белые цветки, фиолетовыми глазками удивленно смотрели на Флима, а легкий вечерний ветерок, тихо и ласково шептали ему: "Не отчаивайся. Все будет хорошо."
Вид этих растений как будто манили к себе Флима, развевающиеся под водой ленты листьев, как короткими щупальцами подзывали Флима, и как ему, казалось намекали на что-то. Показывали, что-то очень важное, но Флим никак не мог понять, что.
- Вы, что-то хотите сказать мне?, - мысленно стал разговаривать с этими удивительными и такими необычными сегодня цветами. Розовые соцветия, как ресницами захлопали в ответ, А ленты листьев, стали сильнее волноваться в прозрачной воде пруда, указывая куда-то вниз.
-Но! Но, я не понимаю, что, что вы мне говорите, - уже вслух вскрикнул Флим. И цветки на мгновенье сникли, как будто отвечая Флиму. Он сильнее и сильнее всматривался в такие безликие раньше растения, ничего не видя, и не понимая. Становилось темно, а здесь в глубине острова, среди нависающих скал темнеет гораздо быстрее, и вдруг Флим увидел, что из земли, на поверхности, там, где раньше была вода, теперь отступившая под натиском жары, что-то торчит. Это был небольшой круглый орехоподобный клубень, как нитками связанный корнями со столь разговорчивыми сегодня растениями.
Флим стал быстро расковыривать запекшуюся на жаре твердую корку клубня. Мякоть имела приятный и столь необычный для чаек вкус, это был вкус гороха. От удивления и накатившей эйфории Флим, растерянно озирался по сторонам, его глаза заливали слезы, и в наступающих сумерках Флиму явно казалось, как танцуют и радуются, окружающие его цветы.
Всю ночь Флим не мог уснуть, он с нетерпеньем ждал рассвета, чтобы поделиться своей находкой со стаей, и когда чуть только засветилось небо на горизонте, Флим был уже на пруду, он лапами, клювом и крыльями расковыривал землю вокруг растений, вытаскивая из земли орехи клубней. Мякоть плодов была сочной и питательной, а главное еды теперь было много, а это значило, что теперь стая была спасена.
И в такое время, когда ты на гребне успеха, нужно быть внимательным, чтобы не потерять опору, не оторваться от тех, кто искренне любит и уважает тебя. А у Флима появились завистники. Однако они не строили козней, не копали ему ямы, они стали подкармливать его Эго.
- Как, это? Что значит: "подкармливать Эго", - перебивая Кима спросил я.
- Эго?! О! Это хитрая штука, - усмехнулся Ким, - когда тебе всегда сопутствует удача, то часто возникает ощущение, что тебе подвластно все. Но удача - птица со скользким хвостом. Флим был не один, его окружали другие чайки, которые верили ему, и изо всех сил помогали. А злые языки, стали внушать Флиму, что он выдающийся, что лишь только он, Флим, наделен поддержкой Бога и он Флим, сам почти Бог. Вот Флим и поверил в это.
- И что? - спросил я у вдруг замолчавшего Кима.
- А ничего! Удача стала отворачиваться от Флима, - продолжил Ким, - вернее Флим стал ввязываться в авантюры и терпеть поражение за поражением. А тех кто старался его предостеречь, он не слушал. Да ладно бы не слушал, так он стал обвинять их в своих неудачах, стал подставлять их, а кого-то и выгнал из стаи. Вот и навлек на себя беду.
-Что-то произошло? - спросил я, замолчавшего Кима.
- Он разбился - тихо ответил мой собеседник, - Флим на самом деле Маг. Он летает, как никто другой, он летает, как Бог. Он легко преодолевает большие расстояния, выписывает в небе ловкие пируэты, от которых голова кругом. Порой кажется, он может перелететь через весь океан, и нырнув на глубину, достать со дна огромного осьминога. И он всегда учил молодежь искусству полета. Но однажды, переоценил свои возможности, стараясь на большой скорости описать замысловатый пируэт, его крылья, как будто подломились, и он ударился о скалы.
Ким замолчал, а резкий порыв ветра с океана толкнул меня в грудь, перехватил дыхание. Я представил, как над скалами летают чайки и вот одна из них начинает разгоняется все быстрее и быстрее, делает резкие повороты, взмывает вверх и, камнем падает вниз, взмывает свечой, переворачивается через крыло, и бешено вращаясь мчится к земле, а у самой земли, делая резкий взмах крылом, раз, еще раз, но крылья теряя свою силу и упругость подламываются и птица со всей своей бешеной скоростью ударяется о камни.
- Скажи, Ким, а что было потом? - после длительного молчания спросил я.
- Друзья, познаются в беде. Когда ты на вершине успеха, тебя окружает много людей, которые ищут твоего внимания, дружбы, стараются быть для тебя полезным и нужными. Но стоит тебе оступиться или, как Флиму, оказаться в беде, то сразу возле тебя остаются лишь те, кто искренне предан и любит тебя.
Любит - просто любит. И поверь, тебе крупно повезло, если ты в такой момент не остался в одиночестве, значит, что как бы там ни было, ты живешь не зря. А это нужно заслужить!
- Когда стая увидела, что произошло с Флимом, все оцепенели. Тягостная тишина повисла над берегом.
По-моему, для многих это было, как крушение собственных надежд, своих идеалов, когда ты видишь, как тот, кто секунду назад был на вершине славы и успеха, вдруг со сломанными крыльями, окровавленный распластан на земле, как глухой шлепок о камни, прервав стремительный полет, разделил жизнь на"До" и "После."
- Лишь, одна молоденькая чайка бросилась к безжизненному телу Флима, - продолжал Ким, - она с горестным криком помчалась к нему, а её пронзительный крик, полный боли и отчаянья, острым кинжалом разорвал тишину скалистого пляжа. Другие чайки один за одним поспешили к месту падения, но увидев безжизненное тело, растерялись, не зная что делать и как помочь. Суету и гвалт прервали резкие и короткие команды Наис, той молодой чайки, которая первая бросилась на помощь. Тело Флима осторожно перенесли в её гнездо.
- После трагического происшествия с Флимом, - чуть помолчав, заговорил Ким, - жизнь стаи пошла своим чередом. Через два дня совет выбрал нового вожака. Это был один из тех, кто науськивал Флима, толкая его на безрассудные авантюры. С каждым днем чайки все реже вспоминали недавнее происшествие, лишь некоторые сплетники шепотом, показывая взглядом в сторону гнезда Наис, спрашивали: " Не умер?". Но редко показывающаяся Наис с озабоченным, но всегда улыбающимся лицом, как бы отвечали всем любопытствующим: "Нет!"
Так прошел месяц, а может чуть больше, и какое же было удивление, когда вся стая увидела, вышедшего на берег Флима. Хромая и опираясь на свою спутницу, он делал осторожные нерешительные шаги.
Его изувеченное тело еще не окрепло, а левое крыло тяжело свисая, чуть касалось при движении за лежащие камни. Подойдя к воде Флим и Наис остановились, Флим окинул своим стремительным взором даль безбрежного океана и повернулся к стае.
Его взгляд был тверд и уверен, и хотя тело было как будто подломлено, однако оно сохранило свой внутренний стержень, тот стержень за который одни его любили, а другие ненавидели. Этот стержень ни куда не делся, он лишь окреп, получив дополнительную опору, и новый смысл жизни.
- Внешность, порой обманчива, Андрей. К тому же, нужно сказать, что в молодости мы многое видим несколько в ином свете. Для нас нет порой середины, и суровость и вынужденная, годами сформированная черствость, воспринимается нами как злость, а слащавость ложных улыбок и мягкая ласковость слов, за которой нередко прячут ложь и жестокость, наши юные сердца воспринимают, как добро и заботу. Ты молод и юн, и для тебя простительна твоя ложная кардинальность, однако не будь опрометчив в своих суждениях, и прими мой добрый совет. Не спеши судить, старайся не просто смотреть на людей, события и ситуации, а - видеть. Видеть полно и целостно. Впрочем, пойдем лучше поближе познакомимся с Флимом и его Наис. Видишь она идет к нему, - улыбнувшись Ким показал мне на немолодую, но очень красивую чайку, идущую в нашу сторону.
Продолжение следует.