Прошло уже три дня с тех пор, как Эдгар поселился в доме у Гверига. Хозяин, понимая, что его гость находится в состоянии стресса, старался не донимать его расспросами, хотя интерес съедал его изнутри. Лучше уж дать парню время освоиться, привыкнуть к непривычному миру. Эдгар познакомился с работниками Гверига, те даже пару раз брали его с собой на пастбище и объясняли, как следить за стадом. Чистый лесной воздух, свежие свойские продукты и доброе отношение окружающих людей благотворно влияло на восстановление Эдгара. К тому же он оказался морально крепким человеком, и пережитое им потрясение быстро сходило на нет. Можно было сказать, что он почти смирился с этим миром и готов стать его полноправным гражданином.
Зато, пока Эдгар приспосабливался к окружающему его миру, они очень сдружились с Гверигом. Они вместе ходили на утреннюю прогулку в лес. Гвериг постоянно учил своего молодого друга искусству ведения хозяйства и общению с лесными обитателями. Эдгар всё схватывал налету. В лесу его быстро приняли за своего. Однажды, Гвериг сказал, что прочитал язык зверей и понял, что звери называют Эдгара « учеником лесного хозяина». Молодому человеку же очень нравились беседы и уроки старшего товарища. Этот пожилой человек притягивал его к себе, Эдгара всей душой тянуло к нему. Видимо, что-то общее было между двумя людьми, раз даже вольные лесные звери так быстро приняли его в свою семью.
Лучшим же другом Эдгара в лесу стал тот самый волк Ральф, спасший его в день появления в этом загадочном мире. Он постоянно встречал парня по утрам у кромки леса и провожал его обратно, а тот в благодарность приносил ему из дома большой кусок лучшей ветчины, хотя Гвериг и говорил ему, что делать так нельзя, так как зверь может к этому привыкнуть и перестать охотиться в лесу. Это может привести к тому, что если с Эдгаром вдруг что-то случится, то волк просто погибнет от голода, потеряв навыки охоты. Эдгар не слушался учителя и делал всё по-своему, объясняя это тем, что это минимум того, что он может сделать, чтобы отблагодарить Ральфа. Вообще, жизнь в Майте Эдгару очень нравилась. Единственное чего ему постоянно хотелось и не хватало так это выкурить хорошую сигарету и выпить бутылочку «Guinness», но такого пива здесь никто не знал, а сигарет вообще никто не курил. Так что ему приходилось довольствоваться трубкой, подаренной Гверигом (пачка сигарет, что была у парня с собой, кончилась ещё в первый день) и стаканчиком молодого виноградного вина, которое делал сосед Гверига по хутору добрый старик Лабрайд.
Как-то вечером Эдгар с Гверигом сидели у камина и тихонько потягивали лабрайдово вино. Хозяина дома разбирал интерес, и на сей раз он не удержался от вопроса:
- Послушай, Эдгар. Вот ты живёшь у меня уже три дня, а я о тебе и твоём мире толком-то ничего и не знаю. Может быть, расскажешь?
- Да что там рассказывать, - сделав глоток превосходного вина, ответил юноша, - Мир как мир. На ваш очень похож.
- А кто ты в твоём мире? Наверное, какой-нибудь феодал? У тебя вон лицо какое благородное.
- Кто? Я – дворянин? – рассмеялся Эдгар звонким задорным смехом, - Ну и насмешил ты меня. Спасибо, конечно, за столь лестное предположение, но я простой человек, - немного успокоившись, продолжил он, - Учусь в институте на учителя русского языка и литературы. Летом должен был бы выпуститься, если бы меня раньше из него не отчислили. Но волей судьбы я попал в этот мир. Хотя, на самом деле, я даже рад, что попал сюда. Это избавило меня от многочисленных проблем, которые навалились на мою голову перед попаданием сюда.
- Чего же ты такой молодой мог натворить, что попадание в чужой мир ты расцениваешь как благо? – удивлённо перебил Гвериг.
- Ну, убивать я никого не убивал, а так по мелочам целый ком проблем навалился. Сначала в последний день в моём мире я с самого утра опоздал на важное занятие, затем декан пригрозил отчислением из института, если я не закрою за неделю все свои долги, которых накопилась целая куча. А в довершение всего моя бывшая девушка, с которой я недавно расстался, заявила, что забеременела от меня, - быстро проговорил Эдгар и со вздохом повесил голову.
- Постой, постой! – возмутился Гвериг. – Разве узнать, что скоро станешь отцом своего ребёнка – это уже горе? Она что больная какая-то и не сможет дать здорового потомства?
- Да нет, - отмахнулся парень. – Наоборот, она – красавица, каких ещё поискать, но, видишь ли, Гвериг, я её не люблю. Даже не знаю, что и делать. Понимаешь, заставить её избавиться от ребёнка, я не могу, так как это страшный грех. Но и жить с ней тоже не могу, потому что знаю, что чувствует ребёнок, которого воспитывают нелюбящие друг друга родители, постоянно ссорящиеся и тем самым доставляя своему ребёнку жуткую боль.
- Мда… Я даже и не знаю, что тебе сказать, - озабоченно выдохнул Гвериг. – Хоть ты и юн, но ты мудр. Видимо, жизнь тебя побросала и научила горькому опыту. Ну, ничего! Утро вечера мудренее. Я верю: ты ещё вернёшься в свой мир и сможешь разрешить свои проблемы наилучшим образом. А сейчас пошли лучше спать, а то время уже за полночь.
Утро следующего дня выдалось на диво чудесным. Большое аресийское солнце поднималось из-за леса, озаряя своим светом чудесные майтские долины. Лучик света скользнул по стене дома и через маленькое окошко ударил внутрь прямо по глазам Эдгара. Тот от резкого света немного поморщился, а, когда солнце пригрело ему лицо, он зажмурился и потянулся на мягких перинах. Пришлось хоть и нехотя вставать. Поднявшись с кровати, юноша начал делать утреннюю зарядку, привычную для него в последнее время, затем отправился в ванную комнату. Когда Эдгар заканчивал причёсываться у зеркала старинной работы, к нему зашёл Гвериг.
- Ну как спалось, молодой мудрец? – спросил он, - всё еще мучают угрызения совести?
- Да нет. Всё путём: отличное настроение и море сил для новых свершений.
- Вот и отлично. Значит ты уже готов. Мне сегодня нужно съездить в город, чтобы набрать провизии, а заодно и положить заработанные за последний месяц деньги в банк старого Клауса. Так что собирайся, поедешь со мной. Будешь меня охранять, ну и город посмотришь. Уверяю, такой красоты ты нигде не видел. Пройдёмся по Вилленсбургу, зайдём к моим старым армейским друзьям. Надеюсь, ты с ними подружишься. Так что быстро завтракать, одеваться и в путь. На всё про всё не больше часа, а то приедем с тобой к шапочному разбору, что нам никак не подходит.
- Не волнуйся, Гвериг. Считай, что я уже готов.
Через сорок минут они уже стояли во все оружие у запряжённой двойкой хартинских лошадей повозки, вдыхая свежий аромат утра. Гвериг обернулся на дом, помолился об его безопасности и спокойствии, и они с Эдгаром сразу же сели в повозку и тронулись в путь. Повозка заскрипела и медленно покатилась по мощеной дороге. Путники ехали молча, любуясь красотой окружающего пейзажа. Повозка тихонько покачивалась на камнях, тем самым убаюкивая своих пассажиров. Через час этой неспешной езды Эдгар заснул на её полу, подстелив под голову пучок сена, лежавшего здесь для подкормки лошадей. Под мерный стук колёс к нему пришёл сон, перенеся его за сотни тысяч километров отсюда, туда, куда Эдгару не хотелось бы возвращаться.
Лёгкий ветерок из открытого окна колыхнул бархатные шторы, а язычки пламени свеч на старинных канделябрах легонько задрожали в такт музыки, звучащей в комнате. Пара, танцевавшая в центре комнаты, словно парила над бренной поверхностью земли. По зале разносились звуки популярной композиции Максим. Казалось всё в этом мире создано только для этой танцующей пары. Они танцевали, смотря друг на друга влюблёнными глазами и утопая в их бездонной глубине. Этот взгляд, казалось, соединял их через время и расстояние, связывая их бессмертные души в единое целое.
« Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог шла босиком не жалея ног…» разносилось по комнате, словно описывая всю историю этой влюблённой пары. Постепенно их лица стали сближаться, и через мгновение их губы слились в страстном поцелуе. Его руки нежно скользнули в шикарные пряди её огненно-рыжих волос, потихоньку вдыхая их дивный аромат, сводящий его с ума. Её пальцы потянулись к его шёлковой рубашке. Первое прикосновение к нему, и по её телу пробежала волна неописуемого восторга и желания. Нежно, одну за другой она стала расстёгивать пуговицы, а он тем временем покрывал её лицо, плечи, грудь жаркими поцелуями. Ещё секунда, и они словно в воздушной пелене переместились на огромные перины королевской по размерам кровати. Прочь полетела и рубаха и её дивное алое платье. Море любовной неги с головой накрыло пару, но им и не хотелось выныривать из него. Наоборот, с каждым разом им хотелось всё глубже и глубже погрузиться в него, слиться с ним, стать одним из его течений. Переплетение их рук и ног. Могучие сильные и красивые тела изнемогали от жара любви, согревая этим жаром всё окружающее пространство. Их совместное дыхание и стоны восторга, звонко разносящиеся по комнате, сливались воедино в новую волшебную музыку, музыку имя которой – любовь.
И вот их тела достигли максимальной близости, стараясь как можно быстрее слиться в единое целое. И тут же волна божественной радости подхватила их тела и понесла навстречу небесам, навстречу звёздам и солнцу, а когда их души просветлели от их тепла, наполнив им каждую частичку их тела, тогда ангелы аккуратно опустили их обратно, вернув их на ложе любви. Их души трепетали от испытываемого ими блаженства, и им казалось, что это никогда не кончится. Он повернулся к ней, нежно глядя на её дивное лицо, и прошептал ей ласково-ласково:
- Натали, я тебя люблю. Ты – мой ангел, и я не хочу тебя терять.
Её лица коснулась улыбка счастья, и она тоже нежно и ласково прошептала ему:
- И я тоже тебя очень люблю, Эдгар…
- Проснись, соня! Хватит спать, мы уже подъезжаем к Вилленсбургу, а мне нужен стоящий помощник, а не сонная муха, - Гвериг теребил своего спутника за руку, и Эдгару пришлось резко открыть глаза, выныривая из сладких объятий сна.
- А что – что-то случилось? – ещё в полудрёме спросил он.
- Нет, просто город уже близко.
- Что-то я ничего не вижу, - удивился Эдгар, озираясь по сторонам.
- Ну и правильно, что не видишь. Город вот за тем холмом, но в него мы сегодня попасть не сможем, потому что городские ворота, скорее всего, уже закрыли. Так что придётся нам с тобой вон в том перелеске переночевать.
Эдгар взглянул на ночное небо незнакомой планеты. Над лесом поднималась огромная луна, занимающая чуть ли не четверть небосвода. Такой удивительной красоты парень никогда ещё не видел в своей жизни. За эти несколько дней ему ни разу не довелось увидеть ночное небо Ареса, так как Гвериг имел привычку рано отходить ко сну, да и сам Эдгар в первые дни так уставал, что к вечеру просто валился с ног. Сейчас же он смотрел на эту странную луну и восхищался её красотой. Она была так величественна и прекрасна, что от неё невозможно было оторвать взгляда.
- Какая у вас красивая луна. И она такая большая, - Эдгар заворожено смотрел ввысь.
- Ты про Весту? – спокойно спросил Гвериг. Эдгар кивнул. – Это наша планета – спутник. На ней тоже живут люди, наши добрые друзья и соседи. Арес и Веста вечность движутся вместе соединённые невидимой нитью. Со временем люди построили между планетами космический мост, чтобы вести торговые и политические отношения. И вот каждую ночь мы видим красавицу Весту, сияющую в вышине.
- Красотища… - Эдгар продолжал смотреть на удивительное ночное светило. Он был поражён красотой и удивительностью этого мира.
Примерно через полчаса старая повозка Гверига свернула на еле заметную с большой дороги тропинку и, подпрыгивая на кочках, покатилась вглубь перелеска.
- Тр-р-руу! Ну, вот здесь и заночуем. Эдгар, вылезай из повозки и иди, набери хворосту для костра, а я пока отведу лошадей на полянку травки пощипать.
- Хорошо. Я смотрю здесь сушняка много, так что управлюсь быстро.
Через двадцать минут на небольшой опушке леска уже полыхал костёр, а в небольшом котле Гвериг готовил свою любимую похлёбку с говяжьими консервами. Где-то в вышине деревьев завели свою песенку лесные птицы, вокруг стрекотали разноцветные бабочки и пчёлы, и всё это вместе образовывало удивительную атмосферу спокойствия и умиротворения. Эдгар, растянувшись неподалёку от костра, смотрел куда-то высоко в небо в сторону Весты, опять окунувшись в свои какие-то мысли.
- Эй, лежебока, вставай! Пора бы и вернуться в реальный мир и поесть по-человечески, - сказал Гвериг, протягивая товарищу миску с похлёбкой. – Хлеб сам возьмёшь вон в той сумке и мне заодно достанешь.
Эдгар с благодарностью взял миску, а затем, вынув из сумки хлеб, протянул другу пару больших ломтей.
- Мда! Вкуснотища-то какая! Слушай, Гвериг, а ты случаем меня не обманываешь, что был раньше военным? Может ты на самом деле был шеф-поваром в каком-нибудь столичном ресторане?
- Почему это поваром?
- Как это почему? Да я с детства терпеть не могу пшёнку, а тут оказывается, что ничего вкуснее в жизни и не пробовал.
- А, ну так это очень просто объяснить. Помню, когда служил я в армии, был у нас полковой повар Энгус – мастер своего дела. Он мог хоть из топора такую кашу сварить. Так вот он работал до войны в ресторане «Синий единорог» - в самом лучшем ресторане Сант-Эдвардса, столице Динакиевжа. Ну вот, а я тогда молодой был, глупый и шебутной, и поэтому то и дело получал исправительные наряды на кухню в помощники Энгусу. Так мы с ним в это время и сдружились, и он мне многие свои секреты раскрыл. Жаль только Энгуса, погиб он потом в бою, - Гвериг замолчал, склонив голову к земле.
- Гвериг, ты чего? Не расстраивайся. Ведь он своё дело не похоронил, а передал его тебе. А если живо его искусство, стало быть, жива и частичка его самого, благодарная память о нём. А это самое главное. Я уверен, что Энгус живёт сейчас где-нибудь в раю и радуется, что его помнят и любят.
- Спасибо, друг. Ты действительно прав. Ну что, пойдём спать, а с первыми лучами тронемся в путь.
Скоро оба путника улеглись возле костра, накрывшись дорожными плащами, и стали засыпать. В проглядывающем над вершинами деревьев небе сверкали звёзды, а тишина, царившая в тот час в лесу, быстро убаюкивала странников. Казалось бы, всё вокруг было спокойно, но где-то в чаще между стволами деревьев мелькали странные тени.
- Альберт, - шёпотом проговорила одна тень. – Вот они.
- Да, это тот самый богатей, но он не один, - ответила так же шёпотом другая тень.
- Ничего, справимся, - успокоила всех третья, - Это всего лишь зажравшийся купец. Вперед!
И с криками все три тени выскочили на полянку, где спали путники. Первым с земли вскочил Эдгар и, вспомнив недавние уроки Гверига, выхватил из-под плаща меч. В этот момент один из разбойников подскочил к нему и по инерции напоролся на выставленный вперёд меч. Поражённый случившимся парень застыл на месте и смотрел на поражённого врага. Пальцы на рукояти меча сами собой разжались, и бандит замертво свалился в кусты дикой смородины. Всё ещё находясь в ступоре, Эдгар обернулся назад, туда, где спал Гвериг, и увидел, что тот отбивается от двух наседавших на него здоровенных детин. Не успел Эдгар опомниться, как один из разбойников, получив мечом по ногам, свалился как подкошенный, а второй, держась за раненое плечо и прихрамывая, пустился наутёк в глубину леса. Гвериг обтёр свой меч о плащ и вставил в ножны.
- Эдгар, ты в норме?- Гвериг подошёл к застывшему на месте парню и потряс его за плечи. – Ты не виноват в случившемся, он сам напоролся на меч. Да и сам он давно заслужил смерти.
- Угу, - безвольно ответил юноша.
Гвериг осмотрелся вокруг и пошёл за привязанными на поляне лошадьми. Эдгар стоял и пытался осознать случившееся. Ведь он действительно не убивал того бедолагу. Так вышло. И всё-таки Эдгар был морально сильным парнем. Через пару минут он пришёл в норму, сумев запрятать пережитое глубоко в сознание. Он подошёл к повозке и достал кусок бечёвки, лежащий на дне. Надо бы связать раненого бандита, чтобы не убежал. Хотя он вряд ли смог бы сбежать. Он валялся на земле и корчился от боли. Из ран на ногах вытекла кровь, по капле унося жизнь из его тела. Эдгар наклонился к нему, разорвал его плащ и стал перевязывать его раны. Из-за деревьев показался Гвериг с лошадьми.
- Здорово ты их отделал, Гвериг, несмотря, что старик стариком, - парень закончил перевязку и стал связывать бандиту руки.
- Старая армейская выучка, - усмехнулся тот, - учись, салага.
- А что с этим делать будем? – Эдгар потуже затянул узлы на запястьях пленника.
- Что-что, привезём его в город, а там сдадим местному шерифу в комендатуру. Пусть они его судят. Тем более, что нам лучше двинуться в путь. Не дай бог, тот, что убежал, приведёт подмогу. Так что собираемся и в путь.
автор Павел Гардель
Здравы будьте, бояре. Если понравилось - лайк, подписка, комментарий приветствуются.