Вы, наверное, слышали о Тобольске либо как о первой сибирской столице, либо как о каторжном городе. Здесь побывали многие: Фонвизины, Чернышевский, Достоевский, Короленко, царская семья Романовых. Правда, все они в этом месте оказались в ссылке. После любого потрясения в стране известные потомкам имена отправлялись в Сибирь.
Часто в истории забываются люди, которые сильно повлияли на культуру. Их фамилии мелькают в биографиях других, но почти никогда не откладываются в памяти. 2023-й в Тобольске объявили годом Михаила Степановича Знаменского – художника, археолога и краеведа середины XIX века. Мало кто знает, что вся судьба его семьи тесно переплелась с культурной историей страны.
Специально для «белого на белом» дал интервью 96-летний внучатый племянник художника, Александр Анатольевич Знаменский.
Стефан Знаменский: отдушина для декабристов и прототип отца Тихона
«Омский святой» – так называют Стефана Знаменского. В 1824 году он окончил Тобольскую духовную семинарию, потом стал священником, служил в Тобольске, Ялуторовске и Омске.
Отец Стефан познакомился с декабристами, которые были в сибирской ссылке. Для них он стал помощником и утешителем. Например, вместе с Иваном Якушкиным он открыл в Ялуторовске первые начальные школы для неимущих семей. Знаменский стал духовным наставником для некоторых политических ссыльных: приносил им книги, давал советы и помогал улучшить их жизнь в заключении.
Вот, что о нём писал Иван Пущин (да-да, тот самый, с которым дружил Пушкин ещё с лицея):
«…Стефан Яковлевич привез два экземпляра произведения Кюхельбекера «Нашла коса на камень» с надписью самого автора, мне и Оболенскому…» (Из письма к Александру Барятинскому)«…Почтенному отцу Стефану скажите все, что можете лучшего от меня. Встреча таких людей, как он, во всех отношениях приятна и утешительна. Не давайте ему хворать…» (Из письма к Ивану Якушкину)
Когда отец Стефан переехал в Омск, то его судьбоносные встречи не прекратились. Если вы не знали, то Михаил Врубель, о котором большинство, конечно же, слышало благодаря «Демону сидящему», родился в Омске. Там проходил службу его отец. А крестил Врубеля никто иной как Стефан Знаменский!
В том же городе в остроге коротал дни заключения Фёдор Достоевский. Знаменский об этом знал и всегда пытался облегчить его судьбу. Существует версия, что именно «омский святой» был прототипом отца Тихона в «Бесах»:
«Николай Всеволодович вступил в небольшую комнату и почти в ту же минуту в дверях соседней комнаты показался высокий и сухощавый человек, лет пятидесяти пяти, в простом домашнем подряснике и на вид как будто несколько больной, с неопределенною улыбкой и с странным, как бы застенчивым взглядом. Это и был тот самый Тихон, о котором Николай Всеволодович в первый раз услыхал от Шатова и о котором он, с тех пор успел и сам мимоходом собрать кое-какие сведения…» (“Бесы”, ненапечатанная глава “У Тихона”)
Стефана Знаменского канонизировала русская православная церковь в 1984 году в лике праведных. Он стал не только святым отцом для политиков и деятелей искусства, но и отцом Михаила Знаменского, о котором речь пойдёт сейчас.
Михаил Знаменский: первые комиксы, дружба с Ершовым и сибирские татары
«…Из искры возгорится пламя, и просвещенный наш народ сберется под святое знамя» (Одоевский)
Детство сына протоиерея прошло среди декабристов. В Тобольске Знаменские были близки с Фонвизиными, и этот факт ещё вернётся бумерангом в советское время потомкам духовников. В его памяти остались воспоминания о прекрасных музыкальных вечерах у Муравьёвых. Один из таких вечеров художник изобразил в его знаменитой акварели «Музыкальный вечер у Муравьёвых». Ссыльные дворяне заметили в мальчике талант и подсобили его поступлению в Академию художеств в Санкт-Петербурге.
Получив аттестат через два года обучения, Михаил вернулся в Тобольск, где преподавал. Он вёл уроки рисования в женской школе, которую открыли благодаря декабристам Муравьёву и Свистунову. А в свободное время он рисовал карикатуры, которые мигом долетели до демократического журнала «Искра" в Петербурге.
Знаменский опубликовал почти 400 карикатур, которые бросались в глаза зрителей едкостью и остроумием, своеобразным обличением взяточничества, обмана, воровства чиновников. Часто его рисунки напоминают нынешнему ценителю искусства комиксы, написанные лет сто пятьдесят назад. Всё это из-за сюжета, представленного в картинках, и анекдотичного сочетания рисунка и подписи.
В 1869 году все страницы «Искры» заполнились сатирами Михаила на «Войну и мир”»Толстого и «Обрыв» Гончарова. Вообще участникам войны 1812 года “не зашло” мнение автора романа-эпопеи, что планы полководцев ничтожны перед усилиями маленьких людей из народа. Ошибки Толстого в мундирах, деталях оружия и подробностях баталий раздражали современником, и эти чувства отразились в карикатурах Знаменского.
На «Обрыв» Знаменский сделал графический роман-пародию, эдакий юмористический комикс. Он высмеял сюжет романа, отдельные сцены и героев, добавив к рисункам острые комментарии. Так под прицелом его едкого пера оказались и сам Гончаров, и Марк Волохов, и дворянская никчёмность, и прекраснодушие Райского.
«Приметы чернышевско-писаревского стиля налицо в его карикатурах. Однако, если присмотреться к наследию М.С. Знаменского вне идеологических пристрастий, то можно распознать и приметы того, что он и ему подобные видели будущее России в эволюционных реформах и просвещении…» (В.А. Рогачёв, сибирский критик и литературовед)
К 1850-м годам художник сблизился с поэтом Петром Ершовым, которого все знают по сказке «Конёк-горбунок». Его поэма «Сузгэ», основанная на сказаниях о походе Ермака, настолько вдохновила Знаменского, что он захотел издать её отдельной книгой и написал к ней иллюстрации. Он так увлёкся этим произведением, что решил попробовать себя в археологии и провёл раскопки в исторических окрестностях Тобольска, где происходили битвы казаков с войском сибирского хана Кучума. Благодаря раскопкам люди нашли огромную коллекцию (более 600 предметов), которую затем детально отрисовал художник.
Знаменский заинтересовался народами крайнего севера и побывал в Берёзове, Обдорске и Надыме. Там он исследовал жизнь сибирский татар и сделал альбом акварельных рисунков, в которых отразил их быт. Свои этнографические работы он представил на Московской политехнической выставке и получил за них медаль.
Михаил Знаменский не оставил собственных детей. Наследниками его творчества стали дети его родного брата.
Александр Знаменский: отголоски прошлого
«Когда мы жили с мамой на Володарском переулке, у нас во дворе был сарай, — рассказывает Александр Знаменский, — В сарае было место, где раньше держали муку. Его перегородили пополам: в правом отсеке – папины вещи, а в левом – Михаила Степановича: все его рисунки, бумаги, книжки, кости. Там лежал ножик для резки бумаги, из кости сделанный, на конце ручки – голова льва. Ещё была латунная печать, которой выбивалось: «Знаменский Михаил Степанович». Больших картин там не стояло, я видел только рисунки, как на ватмане.
К нам всегда ходили из музея и архива, чтобы мы им что-нибудь передали. У мамы был большой портрет Михаила Степановича. Одна женщина пришла из музея и попросила. Мама его отдала, и больше ничего у нас от него не осталось.
Однажды появился *** (фамилия скрыта из-за этических соображений). Он был из Сургута. В горисполкоме он представился как потомок Знаменских. И он попросил себе дачу в центре города, справа от дома Фонвизиных. Ему там выдали место. Один журналист из Ханты-Мансийска изучал наш род и попросил у меня переснять большую старинную фотографию, на которой была семья Стефана, моего прадеда. Потом он мне позвонил: «Я опаздываю на поезд, у меня нет возможности тебе фотографию передать лично. Я её отдал ***, он должен тебе её вернуть». Я пошёл к ***, а он сказал, что ничего не знает и никакой фотографии у него нет. Я к нему приходил ещё несколько раз, просил вернуть, но он её так и не отдал. Никакой копии у меня и не осталось…»
Александру Анатольевичу сейчас 96 лет. Он внучатый племянник Михаила Знаменского и правнук Стефана. Он живёт со своей дочерью – Любовью. Она продолжает дело своих родственников – занимается резьбой по кости, чем когда-то занимался художник Знаменский. В их тобольской квартире хранятся вырезки из газет с упоминанием их предков, а карточки с картинами Михаила Степановича спрятаны в особом месте в шкафу.