Известно, что в сфере балета есть интересное и во многом культовое словосочетание "Русский балет". Словосочетание это неразрывно связано с Сергеем Павловичем Дягилевым. В сей статье погрузимся в начало XX века и познакомимся с самим Сергеем Павловичем, чтобы понять этот феномен.
Итак, говоря о русском балете, мы непременно говорим о Дягилеве. Стоит заметить, что у нас, разумеется, есть легендарное "Лебединое озеро" или "Щелкунчик", которые у нас, может, пользуются даже большей популярностью, чем постановки Дягилева. Тем не менее, для европейцев именно Сергей Павлович был нашим лицом, именно он знакомил Европу с русским балетом, именно он был главным экспериментатором в сфере балета.
Но кем был Дягилев? Сергей Павлович родился в 1872 году в Новгородской губернии, в дворянской семье. Близкое знакомство с искусством в его жизни произошло довольно рано: дом Дягилевых был буквально наполнен им, от картин и книг до литературных и музыкальных вечеров. Учился он в Петербурге, на юриста, но талантливым адвокатом ему стать было не суждено — он всё время тянулся к искусству. Он организовывает выставки современных художников, да и вообще очень увлекается современным искусством, которое в то время по-настоящему расцветало в России, всё это ещё отразится на его постановках. Здесь же Дягилев раскрывает свои организаторские таланты, всю свою жизнь он будет умелым администратором: он будет запросто обучать и продвигать определённых людей и с той же лёгкостью избавляться от них, когда они перестанут быть нужными ему. На такую организаторскую способность во многом повлиял Андерс Цорн, скандинавский художник, очень тогда популярный, с которым встречался Дягилев, когда готовил очередную выставку. Энергичность Цорна и его желание лично всё контролировать крайне вдохновили Сергея Павловича, и эту черту он охотно перенял у шведа.
Вообще, говоря о личности Дягилева, следует сказать о том, что он был крайне тяжёлым человеком. У него была большая тяга к разного рода соревнованиям, от его племянницы известна история, которая заключается в том, что Дягилев однажды несколько раз соревновался в собирании грибов и всегда непременно побеждал, а потому побеждал, что покупал грибы, дабы затем явиться с полным лукошком. Дягилев при этом был страшно ревнив, мстителен и в какой-то степени безответственен: его коллеги часто жаловались на задержку выплат, неисполнение обещаний, данных им, на фоне чего у него испортились отношения с художником Бенуа, которому Дягилев оказался должен. При этом Дягилев, скорее всего, был гомосексуалистом и женщин даже недолюбливал, ужасное ревновал к ним своих фаворитов и довольно жёстко реагировал увольнениями и разрывами с теми из них, кого замечал в связях с балеринами.
В 1898 году Дягилев и Бенуа начинают выпускать журнал "Мир искусства". Главная идея — это свободное искусство, которое так ценил Сергей Павлович и за которое так боролся. Журнал стал настоящим передовым отрядом современного искусства, авангардом, и сам Дягилев, в сущности, во многом был авангардистом, являясь в этом смысле абсолютным чадом эпохи, в которую ему довелось жить.
В 1906 году Дягилев присматривается к Парижу во время организации выставки русского искусства. Эта выставка, пожалуй, показала русскую культуру в необычайной полноте, от древних икон до современных художников. А спустя год, в 1907 году, Дягилев везёт в Париж историческую оперу "Борис Годунов", положившую начало русским историческим концертам. Это прекрасно накладывалось на политическое и экономическое сотрудничество России и Франции, на тот момент было сложно представить страну, с которой наши отношения складывались бы более благополучно. Закономерно, концерты имели большой успех, и Дягилев был настроен продолжать.
Вообще, к постановкам Дягилев подходит с огромной энергией, как было сказано ранее, он старался сам контролировать весь процесс, лично выбирая декорации, костюмы и прочее. При этом с ним работали замечательные художники того времени, занимавшиеся оформлением, от самого Бенуа до, например, Билибина и Бакста. Кроме того, роль самого Бориса Годунова досталась легендарному Фёдору Шаляпину. Во многом именно такой трепетный подход к организации гарантировал успех.
В 1909 году Дягилев снова собирается в Париж, и здесь он уже имеет значительную поддержку от государства, которая затем сменилась поддержкой его личных знакомых-покровителей, главной из которых стала Мися Серт, французская пианистка, о которой Дягилев говорил, что только она из всех женщин в теории могла стать его женой. Дягилев показал Парижу невероятное слияние востока и запада, саму сущность русской культуры, где абсолютно западная "Шопениана" соседствовала с "Шахеризадой" и "Половецкими плясками". Европейцы восхищались Павловой, Нижинским и прочими артистами. Дягилев абсолютно поразил Париж, задав в нём даже некоторую моду на восток.
В 1910 году Дягилев снова в Париже с балетом "Жар-птица", пропитанным русским национальным колоритом, а в 1914 году Дягилев сочетает с русским духом авангард в "Золотом петушке".
Безусловно, для западного мира Дягилев стал законодателем моды, Европе, которая прежде уже читала "Достоевского", теперь крайне интересен и наш балет с нашими национальными персонажами, с нашим национальным духом. Тем не менее, всё это начинает рушиться к 1917 году, с приходом революции. Старый состав труппы развалился, Дягилеву приходилось искать новые лица, при этом экономическое его состояние было не самым лучшим: росли долги. Спасло ситуацию в 1921 году вложение средств со стороны Коко Шанель, впрочем, тех же размахов, того же эффекта, как в 1909, 1914 годах, сезоны не имели.
А в 1929 году Дягилев умирает, навсегда войдя в историю русского искусства, как он и мечтал, чистого и свободного. На Родине он ещё долго не будет нужен, но во Франции он навсегда останется своего рода лицом России, русской культуры, и имя его даже до сей поры вспоминается с благодарностью за знакомство с настоящей Россией.
А что же дало такой эффект? Можно предположить, что большая энергия и любовь, с которой всё это созидалось, искренняя вера в своё дело и хорошее понимание русской культуры, которая невероятно богата сама по себе, но которую нужно правильно раскрыть, не боясь того, что мы не совсем Европа, даже во многом восток, хотя и не совсем.