Подходит к концу рабочая смена Люды. Девушка поставит в ней жирную точку.
Славик увидел цыган сразу, как только они вошли в супермаркет. Два молодых парня и тётка, вся в каких-то золотых подвесах, броская такая. На чёрной замшевой сумке-торбе был гигантский золотой вензель, ему в унисон две золотистые пряжки на туфлях. И, как у настоящей красотки из табора, золотые кольца в ушах и ярко-алые губища. Он видел, как два парня сразу взяли направо, к отделу алкоголя. Было уже около одиннадцати, продажи водки и вина были прекращены, но отделы были открыты. Не работали жалюзи при входе, третий день не могла доехать ремонтники. Не доходя до алкашки, один из парней пошёл в проход с плиточным шоколадом. Он сразу не понравился Славику, морда у него было очень наглая. «Вот он, самый борзый», - подумал он с тревогой и быстро направился к шоколаду.
Так и есть. Слава подошёл тогда, когда наглый цыган запихивал несколько плиток дорогущего швейцарского шоколада к себе в рюкзак. Карманы широких штанин топорщились, в них явно проступали квадратные контуры. «Риттер спорт», сука, подрезал уже», - догадался Славик.
Люда совсем устала. Кочаны капусты начали казаться ей головами людей. Тупых покупателей, которые уже успели достать её вопросами про что угодно. Она подумала, что не хватало ещё вопроса «В чём смысл жизни, доча?» Сняла наушники, присела на край паллета, вздохнула.
- В чём смысл жизни, доча? – незнакомый голос был сзади.
Люда резко встала, оглянулась. Бабка в чёрном! Та самая! Смотрела на неё прозрачными сероватыми глазами. Совсем не ласково.
- Это… Добрый вечер! Ну, это сложный вопрос. Давайте я старшего кассира позову?
Старуха удивилась, - Зачем? Ты знаешь ответ. Смысл жизни в том, что все умрут.
Люда растерялась. Ей стало вдруг страшно, как в детстве, когда она потерялась в ЦПКиО и мама искала её почти два часа.
Старушка продолжала, - Смерть лишь продолжение жизни. Не надо её бояться. Многим она как избавление от их пороков. От их сучьей сущности, бля! – неожиданно закончила она.
Люда услышала какую-то возню за стеллажами. Пыхтение, глухую ругань. Узнала голос Славы.
На полу лежал Славик, а на нём ужом извивался чернявый парень, пытающийся провести удушающий приём. Это Люда поняла сразу, в школе она ходила на дзю-до для девочек. Славик покраснел и явно сдавал. Люда, помедлив несколько секунд, двумя ладонями взяла чернявого за виски и резко крутанула голову вокруг оси. Что-то хрустнуло и голова парня повисла вниз. Он обмяк. Славик столкнул его с себя.
- Люд… Люд… ты молодец… спасибо… спасибо, родная! А… а что с ним… - Славик склонился на цыганом, - он… он жив, Люд?
- Был жив, был. Теперь нет, - Люда говорила негромко и спокойно, - смерть лишь продолжение жизни, Слав. Для него она как избавление, понял?
Славик с ужасом смотрел на неё.
- Ты его… ты его убила, Люд… надо полицию, полицию вызвать!
- Не надо ничего! Хватит ныть! Давай, бери его под одну руку, я под вторую. Типа, пьяного ведём… хватит дрожать. Мужик ты или в жопу вжик?
Взяли парня, поставили на ноги. Подхватили, потащили к двери на склад.
- Ой, а что это с ним? Ему плохо? – какая-то покупательница с тележкой, заполненной упаковками подгузников и шампунями, с любопытством рассматривала их.
- Плохо стало человеку. Врачей вызвали. Сейчас дойдём до аптечки, - спокойно ответила Люда, не сбавляя шага.
- Жорик, Жорик! Ты где, Жорик? – голос цыганки приближался к ним со стороны отдела круп. Тело они уже заволокли за двери. Люда аккуратно прикрыла их, посмотрела на Славика, - что встал, как пень? Иди к этой черножопой, скажи, что Жорику плохо и веди её сюда. Понял? Быстро!
На полу лежал Славик, а на нём ужом извивался чернявый парень, пытающийся провести удушающий приём. Это Люда поняла сразу, в школе она ходила на дзю-до для девочек. Славик покраснел и явно сдавал.
Она на мгновение зажмурила глаза. Нет, это чересчур, ломание шеи и последующие убийства цыганской компании. В голове Люды мгновенно пронеслись кадры расправы. Нет, она поступит иначе.
Ударила кулаком чёрненькому в ухо. Наверное, больно, прямо по краю уха, по хрящику. Чернявый взвизгнул и боком соскочил со Славика. Увидел Людю и бросился, немного враскорячку по проходу между полками. Как орангутанг. Следом из него сыпались треугольные брусочки «Таблероне» и плитки «Линдта».
- Стой, козлина! Стоять, падла! – заорал Славик, оказавшийся на ногах, - Ты, Люд, молодец! Молодец! Как его… козла этого!
Люда смотрела в спину убегавшего, всё происходило, как на киноэкране. Она, спасшая положительного героя и злодей, убегающий вдаль.
- Ладно, не беги за ним! Они же профессионалы, что ты ему сделаешь, - Люда смотрела на Славика, который заправлял рубашку в штаны.
- Нет, сука, так просто не уйдёт! Миша, Мишаня! Держи его… держи чёрного! – Славик кричал своему напарнику, неторопливому отставному военному, и сам побежал к выходу из супермаркета.
Там уже слышались крики и женский визг. Люда, прибавив шагу, вышла через всой отдел и увидела традиционную картинку позднего вечера под названием «Охранники и воры».
Славик с напарником Мишей стояли, слегка растопырив руки и широко расставив ноги. Со стороны напоминали двух голубей, ухаживающих за голубками. Вид у второго охранника, Михаила, был глуповатый. Люда остановилась, наблюдая за драматургией развязки.
Цыганят уже не было. Видимо, порскнули за двери, на улицу. Цыганка, мультипликационно пуча свои глаза навыкате, заходилась в крике. Традиционная игра на публику.
- И что, что ты меня хватал тут, наглая твоя рожа? Кто дал тебе право? Люди! Люди! Посмотрите, честную женщину лапают! Маньяки, маньяки тут одни собрались! Бандиты! Фашисты! Меня, многодетную мать… в глаза бы вам плюнуть, ни стыда, ни совести у вас нет! Люди, люди! Посмотрите на них, чисто фашисты! Я беременная, а они меня хватали! Прокуратуры сейчас вызову! Прокуратуру! Беременную женщину позорят! Матерям вашим бы это показать, сволочи!
Миша махнул рукой и взял Славика за рукав: Пойдём-пойдём, эту дуру не перекричишь!
- Кого ты дурой назвал, а? А? Люди! Люди! Смотрите, он меня оскорбил, обозвал! И евонный дружок тоже! Тоже! Оба гады, гады! Смотрите, смотрите! Меня, беременную, дурой! Назвал! Тьфу на тебя! Тьфу! – цыганка плюнула на пол. Развернулась и быстро пошла на выход, к раздвижным дверям супермаркета, по дороге пнув кофейный аппарат.
Люда взяла Славика за плечо.
- Ладно, Слав, пойдём… сейчас чаю выпьем и продолжим. Пойдём в столовку.
- Нет, ты посмотри на этих уродов… Наглые твари! Приходят, как на работу и тащат всё… Крысы! А ты… ты супер… как вмазала этому козлу! Ух! Поставленный удар такой, Люд… - Славик уважительно смотрел на Люду. Она всё больше и больше нравилась ему. Рослая, с широченными бёдрами, как на картинах Рубенса. Другие скажут про деревенскую фигуру, но Славику нравились такие. В таких фигурах он чувствовал мощь и одновременно какую-то теплоту. Вспомнил фразу «Хорошего человека должно быть много», хотел сказать, но промолчал.
Вдруг он погладил Люду по плечу. Так, непроизвольно. Погладил и засмущался.
Люда молча покосилась на него и улыбнулась.
- Люд, ты хорошая… вот смотрю на тебя и знаю, что ты не такая, как все… Вот… ты удивительная… - Славик покрылся красными пятнами. Они шли по пустому коридору. Ярко горели белые светодиодные лампы, вдоль стен стояли картонные коробки с пивом и дешёвым вином. Как обычно, места на складе алкоголя не хватало, и пиво со слабоалкогольными напитками и копеечными винами ставили прямо в коридоре. Дверь на склад была приоткрыта.
- Чё это? Безопасник, что ли, пришёл? – Славик заглянул на склад.
Точно. Андрей Алексеевич пересчитывал пальцем бутылки шотландского виски в подарочных упаковках. Обернулся.
- А, малохольный. Что, пропустил хищение товара черножопыми, а? Какого хера ты клювом щёлкал, дебил?
- Я…я… Андрей Алексеевич…
- Что я, я…? Головка от …! – безопасник брезгливо морщился, - премиальной части тебя и твоего напарничка, долбаёба, лишить надо! Рублём учить буду, если не понимаете инструкции!
- Хватит орать! И не надо обзываться! – Люда подошла к Славику.
- А ты тут что лазаешь? Твоё место у картошки!
Люда сжала кистями рук край форменной серой жилетки. Внезапно накатила ярость, она мысленно стала считать про себя до десяти. Стоявший перед ней начальник службы безопасности вдруг показался ей вороном. Мерзким старым вороном, разевающим свой клюв с наростами. Такого ворона она видела в детстве, в деревне у бабушки. Её даже стало немного подташнивать, настолько явственно она представила перед собой старую птицу.
- Куда это вы шли, а?
- Так это… перерыв. Чайку идём попить… - Слава говорил немного робко.
- Чайку… давайте… у вас полчаса есть… потом, в шесть утра, ещё полчаса. По камерам посмотрю, как регламент перерывов соблюдаете, - безопасник отвернулся к стеллажам с французским вином, начал двигать бутылки, считая отдельно по сортам.
- Ну его, Слав, не обращай внимание. Я вот не понимаю, зачем ты в охрану пришёл? Что, совсем худо стало? Ты же умный парень. Вон, книжки по русскому языку читаешь, я даже удивилась … - Люда ждала, пока закипит чайник, сидя на стуле напротив Славика.
Столовую отремонтировали второй раз за год, после того случая в рыбном отделе. Стены покрасили жизнерадостной оранжевой краской, положили хорошую кафельную плитку с геометрическими узорами, сделали яркий свет. В комнате не было окон, поэтому постарались сделать максимально яркий и светлый интерьер.
Правда, воняло в столовой, как в общественном туалете. Косметический ремонт не решил проблемы изношенных труб и забитой канализации. Проще говоря, при сильных осенних ливнях вся грязь из канализации начинала идти в коридоры супермаркета. Ещё действовал принцип самообслуживания, то есть каждый мыл за собой посуду. Некоторые не делали этого принципиально, и горы тарелок вечером отмывали уборщицы-узбечки, нещадно матерясь. Сейчас в столовой были только Люда и Славик. Два ночных кассира работали в прикассовой зоне до пяти утра, обслуживая поздних покупателей и расставляя мелкий товар около касс. Охранник Миша, как обычно, сел подремать на стул около батареи, укрывшись за аппаратом по продаже кофе. Поэтому не было суеты и шума дневных смен, только гудели потолочные лампы.
Люда смотрела на Славика. Он всё больше и больше нравился ей. Не, ну а что, ничего такой парень, добрый… смелый. Вон как боролся с этим чёрным. Немного страшноват, так это для мужчины не главное.
- Вот, Люд, угощайся… тирамису. Списанное, но всего день просрока… зато бесплатно, - Славик придвинул к Люде тарелку с пирожным, - мне в пекарне сегодня отдали. Ещё домой хлебушка дали.
- Нормально. У этих пирожных срок почти вечный, - Люда начала есть тирамису, - ну, ничего так, вкусно, супер… Спасибо тебе, Славик…
Помолчали. Славик пил чай из эмалированной кружки, смешно дуя на кипяток.
Теперь или никогда. Люда отодвинула тарелку, вытерла тыльной стороной ладони губи и, перегнувшись через стол, впилась губами в губы Славика.
- Люд… Люд… хорошая моя… ай, как ты целуешься… ай, как хорошо… хорошо…
- Да, мой хороший… да… давай, меня целуй… пойдём, пойдём в комнату отдыха…
Прошли в комнату релаксации. Свет не включали.
Слава стал неумело обнимать и тискать Люду. Рука нащупала пышные ягодицы, полезла под лосины.
- Да… Славик… аккуратнее… ага… да, мой родной… дай поцелую тебя… о, у тебя такой твёрдый стал… давай так… ага, сними их, да… сними…
- Нежная моя… я аккуратно… да, вот так… да… направь его… о, какая попка, супер… супер… дааа…. Супеееер…
- Воооот… вот… так, Славик, давай, давай…
- Ммммм… да… мммм… вот…вот…
- Рхы… рхыыы… мммм… да… да… не спеши, не спеши…
- Да, да, да… вот, вот, вот, вот…
- Рхыыы… рхыыы…. Эммм…
- На… на… наааа…аааа… моя… моя… красотка… ааа…
- Ага…ага…агаааааа… твоя… да… да… да….
- Вот…вот… вот… на… на…
- как…как хорошоооо… да….дааааа…
-я сейчас…сейчас… а ты… ты…
- я сейчас тоже… ааааа….
- Нааааа…гыыыы… рррыыыы…
- всё…. Всё… волшебно… ах…
Дверь внезапно распахнулась.
- Чой-то вы здесь устроили, животные?
Люда, облокотившаяся грудью на высокую спинку массажного кресла, обернулась. В проёме двери стоял старый ворон.
Люда зажмурила глаза. Опять открыла. Нет, ворон никуда не исчез. Только теперь рядом с ним в дверном проёме стояла старушка в чёрном. Та самая, с пристальным неприятным взглядом. Люда вдруг задохнулась от волны какого-то необьяснимого, дикого страха, поднимавшегося откуда-то снизу. Посмотрела на Славика. Тот, застёгивая штаны и черную форменную куртку, явно нервничал.
- Дебилы, бля! Сношаться здесь вздумали! Что, бля, другого места нет, твари? Я вам сейчас покажу любовь-морковь! – ворон продолжал издавать каркающие звуки, сквозь которые прорывались интонации безопасника.
- А и пусть покажет, свинья ментовская, пущай… Показывай, баклан! – старуха повернулась к ворону.
То, казалось, не слышал её и начал топорщить крылья. Они были огромны и доставали до светодиодных ламп в подвесном потолке.
Старуха уставилась на Люду, продолжая, - Помни, что смерть лишь продолжение жизни. Ибо нельзя прервать нить человеческую. Можно лишь перевести в другую сущность. Мясо, кости… это всего лишь оболочка… порой она вкусна и приятна… но жизнь продолжается и после того, как кости и мясо превратятся в наваристый бульон!
Люда, проглатывая и загоняя внутрь себя комок ужаса, уставилась на старуху.
- Я, я убила их…? Этих… цыган? Или что? Как это всё… это сон?
- Ты с кем разговариваешь, дура мордастая? Ты что, совсем поехала с катушек? Перетрахалась? – ворон протягивал к ней свой мерзкий вонючий клюв.
Глаза старухи из серо-прозрачных вдруг начали превращаться в две бездонные чёрные воронки, - Ворон поганая птица… поганая птица… ненужная птица… убей… убей…
Славик смотрел на Андрея Алексеевича довольно безразлично. Он быстро всё решил для себя. Поймали за сексом –ну, и хрен с ним. Что, уголовщина что ли?
Пошёл он, этот безопасник, в жопу!
- Ты уволен, нах, уволен, Вячеслав! Доработаешь до конца смены и пошёл вон! – лицо безопасника покрылось багровыми пятнами.
Неожиданно из-за спины орущего Андрея Алексеевича вышел подросток в чёрном. Тот, из зала. Славик растерялся. Это что ещё за хрень. Откуда он здесь?
Парень встал около безопасника и посмотрел на Славу тем самым неприятным взглядом. Неожиданно он начал говорить, даже не говорить, а издавать какие-то звуки, словно давая прослушивать старую магнитофонную запись с помехами и искажениями. Слава обмер – во рту паренька не было зубов, он словно открывал чёрную воронку.
- Не терпи, не терпи… ты сможешь. Не молчи, не молчи…
-Ты куда смотришь, идиот? На меня смотри, секс-террорист! – безопасник начал оглядываться по сторонам, - вы что, оба с катушек слетели от случки своей нелепой?
Внезапно Люда прыгнула на Андрея Алексеевича. Это было, как в кино, подумал Слава, глядя на Люду, сидящую на поверженном безопаснике. Людмилин кулак опускался на коротко стриженую голову. Люда била с короткими выдохами: Уэх! Уэх! Хэх! На! На!
Всё происходило стремительно. Подросток начал приплясывать около сидящей на эсбэшнике Люде.
- Да, нам нужно новое мясо… мясо! Больше мяса! Вышиби ему его мозги! Они такие вкусные!
Славик схватил девушку за плечи, - Хватит, хватит! Убьёшь его!
Люда обернулась и Слава отшатнулся. На него смотрело лицо старухи с прозрачными пустыми глазами.
Люда вбивала ударами в голову ворона всю злость на свою жизнь. На! Это за дурацкую профессию, полученную в колледже. На! Это за двенадцатичасовые ночные смены! Ворон пытался увернуться, хлопал крыльями по спине. Потом, после седьмого или восьмого удара, затих. Рядом с ними торжествующий старческий голос говорил и говорил: Он ухолит в другое состояние. Не останавливайся, пусть он уйдёт!
Люде было всё равно. Её охватил дикий восторг, стало тепло внизу живота. Это было чудесно. Она думала о цыганах, как она их, всех там положила, на складе.
Летели перья, клюв был в крови. Люду начинало тошнить от мерзкого запаха, но она продолжала бить.
Слава схватил ту, что недавно была Людой и оттащил от тела эсбэшника.
- Ты что! Ты… ты в своём уме?
- Он получил своё, сука… он меня всё время доставал… сука! Воровкой меня называл, гадина! – Люда тяжело и часто дышала, словно задыхалась. Теперь это была обычная Люда.
Она как-то хищно посмотрела на Славу. Поднялась с пола, обхватила его за плечи и потащила к креслу.
- Давай! Давай! Вставь мне сейчас!... Ты хорошо это делаешь… Давай, вставь своей сучке!
- Сейчас.. да.. сейчас… вот… вот
- Аххх, да… давай, давай, давай…
- Ыыыы… Рхыыы… На, на, на… так хорошо?
- Мммм… мой кобелёк… давай, давай…
- Аааа… ннннаааа… нннааа… вот, вот, вот!
-Уууу…ууу… ууу…ааа…
- На! На! На! Ааааа…. Уууу…
- Всё… кончаю… ах..ах…ааааааа…
- И я …всё…ууууу…уф… аааа…
Люда опустилась на сломанное массажное кресло, она улыбалась.
- Хорошо как, Славик… мммм… супер…
Он подошёл и попытался поцеловать её.
- Не… не надо… я такая сучка…ммм… а у тебя он хороший такой… стой… дай расстегну… возьму его поласкать…
Славик часто задышал.
- Дааа… о да… как нежно… да…
- Уммм… уммм… уммм…
- Так хорошо, не спеши… да… да…
- Уммм… уммм… уммм…
- Ооооо…. Ооооуууу…
Люда подняла глаза, наверное, это было потешно при таком занятии. Она видела подбородок Славика. Иногда он опускал к ней своё глуповатое лицо с прикрытыми в блаженстве глазами.
Внезапно она почувствовала запах серы и чего-то ещё, очень мерзкого и удушающего. Подняла глаза. Вместо Славика был ворон. Старый, мерзкий ворон.
Люда резко клацнула зубами, будто откусывая большой кусок. Сжала зубы до предела, просто стиснула их и мотнула головой вбок, отрывая кусок плоти. Славик, издав резкий вопль, начал валиться на спину. Люда взяла в руку то, что она откусила и, рассмотрев, отшвырнула в сторону.
- Ааа… сууукаа… ааааа… - Славик заходился в мычании, лёжа на спине. Кровь была везде. На руках Люды, на её подбородке, на кафельном полу.
Старуха! Она сидела за на втором кресле и смотрела на происходящее.
- Да, так с ними! Самое вкусное это мякоть… с задницы, с ляжечек… ух, холодец хороший получается… А потроха на зельц. А зельц потом на Сенном менять на золото и камушки… ух, хорошо! – старуха говорила монотонно, - Мы здесь много мясца получали, кормились всю зиму. Жить было охота! Жить! И тебе, девонька, жить охота! А эти суки всё тебе портят! Кончай с ними!
Люда безумным взглядом смотрела, как ворон пытался выйти из комнаты. Ему было больно, очень больно. Он тихо стонал, подползая к дверному проёму.
«Куда, куда… нет… постой… сейчас, сейчас…» - Люда вытащила из кармана жилета канцелярский нож-резак с выдвигающимся лезвием из пластиковой ручки.
Подошла к ворону и резко, одним сильным движением, вспорола тому горлу.
- Да, так! Так! – старуха взвизгнула и захлопала в белые сухие ладони.
Второй ворон, лежащий на спине на полу, зашевелился. Люда посмотрела на старуху.
- Его! Его тоже! Он будет жить в другом мире! Уах! Уааах! – старуха начала ухать, как сова, показывая худым пальцем на опрокинутого на спину эсбэшника.
Люда опустилась на пол, встала на четвереньки и медленно двинулась к лежащему. Главное, всё делать не спеша. Захотелось чего-то солёного, рассола.
Доползла до лежащего эсбэшника. Тот, увидев Люду, попытался встать. Поздно. Ударом в подбородок он был отправлен обратно на пол, затем Люда, с каким-то гыканьем, исходящим из утробы, воткнула канцелярский нож под кадык. Раз, два, три удара. Тёмно – вишнёвым фонтанчиком ударила кровь. Люда стала пить её, как воду из – под крана – жадно и быстро. С урчанием припала к ране, начала высасывать.
Старуха неистовствовала: Даааа !!! Да! Кровь, кровь! Она вкусная!
- Люд, Люд! Ты чего, тебе плохо?
Люда открыла глаза, встряхнула головой. Славик, сидящий напротив за столом, с тревогой смотрел на неё.
- Хочешь вафли? Вкусные, с ореховой начинкой… эти… «Коломенские»…а?
- Нет, Слав, не хочу… так, призадумалась, чуть покемарила… привидилось всякое… фу… даже не хочется думать.
В дверь заглянул эсбэшник.
- Чего вы тут расселись? Вон, товара сколько пришло. Давайте в зал! По своим местам, бакланы!
Славик вздохнул, с сожалением посмотрел на Люду. Собрал кружки, тарелки и понёс их в мойку.
Молча шли по коридору к выходу в зал. На стене висел плакат с жизнерадостными лицами людей, изображавших продавцов и кассиров. «Присоединяйся к нашей команде! Вместе мы сила!» Кто-то сбоку, на краю плаката, успел приписать фломастером «В каком месте?»
- Чего вы, как тараканы беременные? А? Быстрее надо двигаться! Быстрее! – их обогнал Андрей Алексеевич, явно спешащий к себе в крохотный кабинетик, где были установлены мониторы.
- Вон, пошёл опять сидеть, пялиться в камеры… Так и просидит до утра… разведчик, мля, - Слава говорил это негромко, они были недалеко от закрывшейся за эсбэшником двери.
Они подошли к двери в зал. Люда остановилась.
- Слав, ты иди. Я в туалет быстро сбегану. Под утро ещё чайку попьём, хорошо?
Слава довольно кивнул головой и пошёл в сторону касс.
Люда, стараясь двигаться быстро и бесшумно, прошла к воротам, выходящим на задний двор. В течении дня там разгружались машины с товаром. Ночью никого не было – ни приёмщика, ни двух грузчиков-узбеков.
Люда зашла в комнату менеджера по приёмке. Не включая ламп на потолке, при свете, падающем от прожектора заднего двора, выдвинула ящик письменного стола. Начала шарить рукой под стопкой накладных. Есть. Нашла. Люда достала длинную отвёртку на мощной пластмассовой ручке. Повертела пару секунд в руках. Сгодится.
Тихо подошла к закрытой двери кабинета Андрея Алексеевича. Оглянулась на коридор. Никого. Перехватила отвёртку в правой руке, взяла горизонтально, сжала пальцы. Толкнула дверь и вошла.