О своей болезни Глеб Иванович узнал случайно. На одном из совещаний у него резко закружилась голова, и он, сам того не ожидая, потерял сознание прямо в присутствии нескольких десятков своих коллег. Вызвали скорую, с большим трудом привели его в чувство, а потом сразу же госпитализировали. Через несколько дней стало ясно, что догадки Глеба Ивановича о том, что он просто переутомился, были неверными. Потеря сознания была последствием вовсе не недосыпа или усердной работы без выходных, а симптомом серьезного заболевания.
- Ну что я могу сказать, - врач, под наблюдением которого почти неделю пролежал Глеб Иванович в частной клинике, развел руками, - вижу метастазы.
Глеб Иванович почувствовал, как его бросило в жар. Метастазы? Страшное слово, которое он впервые услышал еще в детстве, когда отец резко слег, а через пару месяцев скончался от тяжелой болезни.
- У меня что, рак? – сухими губами спросил Глеб Иванович, а врач только кивнул со скорбным видом и протянул пациенту какие-то бумаги. – Вот результат исследований. Мы делали вам МРТ, компьютерную томографию, а там… В общем, я стараюсь быть оптимистом, Глеб Иванович, но в вашем случае даже мой привычный оптимизм терпит сокрушительное поражение.
Глеб Иванович не стал брать бумаги, протягиваемые ему врачом. Что он там поймет, все равно мужчина не разбирается в медицине, он в стройке хорошо разбирается, в проектировании, в возведении жилых и нежилых объектов, а что он понимает в болезнях? Простуду лечил, ветрянкой даже переболел в двадцать пять лет сразу после старшей дочери, пару раз лечил надорванную спину, а что делать с раком, он не знал. Судя по выражению лица врача, тот тоже не знал. Следовательно, оставалось Глебу Ивановичу не так много времени для того, чтобы дожить свою жизнь, доделать дела и вдоволь наобщаться с родными и близкими.
Подумав о родных и близких, мужчина погрустнел. У него было три родных дочери, еще одну он удочерил, женясь на своей второй супруге. Выходит, у него целых четыре дочки, а к какой обратиться со своей новостью, от кого получить поддержку и помощь, Глеб Иванович не знал.
- Мы оставляем вас в стационаре, - заявил врач безапелляционным голосом, и Глеб Иванович, было открывший рот, чтобы возразить, тут же закрыл его обратно. Ну пойдет он работу, снова грохнется там в обморок на глазах у всех, что хорошего? Лучше вести дела в месте, где ему в любой момент могут оказать помощь. А то так свалится где-нибудь, а процессы строительства останутся бесконтрольными. Лучше уж он тут полежит, все будет проверять и бдеть с расстояния, но тем не менее, все дела будут у него на контроле.
- Надолго? – это был единственный вопрос от пациента, а врач только плечами пожал.
- Каких прогнозов вы от меня ждете? – спросил мужчина в белом халате. – Пока ничего утешительного я сказать не могу, давайте будем действовать по обстоятельствам. Но точно сейчас могу сказать одно: возвращаться к прежнему образу жизни категорически нельзя, вам нужно находиться под присмотром врачей.
Глеб Иванович вздохнул. Разумеется, он оплатил размещение в отдельной палате, сделал предоплату всех медицинских процедур, которые озвучил ему врач, а сам прилег на больничную койку и закрыл глаза. Еще вчера он понятия не имел о том, что в его организме происходят необратимые процессы, а теперь остается только дни считать до конца. Пока ему не поставили точного диагноза, но Глеб Иванович понимал, что болен тем же, от чего скончался его отец. Ивану Александровичу тогда было пятьдесят два, а самому Глебу теперь немногим больше. Медицина стала лучше, прогрессивней, значит, что протянет он больше двух месяцев, а это уже обнадеживало. Два крупных проекта, развивавшихся под контролем Глеба Ивановича, должны были завершиться в течение полугода. Вот и будет он надеяться на то, что проживет еще хотя бы месяцев шесть и доведет все дела до конца. Не любил Глеб Иванович отходить в сторону на половине дороги, но это касалось только рабочих вопросов.
С утра к нему в палату зашла медсестра. Поправила постельное белье, бегло осмотрела Глеба Ивановича, что-то записала на бумаге. Потом посмотрела на мужчину более пристально, слегка склонив голову набок.
- Глеб Иванович, вам уже сказали, что нужно будет привезти?
Он непонимающе захлопал глазами:
- В каком смысле? Еду?
- Нет же, - медсестра слабо улыбнулась, - одежду кое-какую, смену белья, документы.
- Документы? – он нахмурился. – Паспорт у меня при себе. Полис вам не нужен, я лечусь платно.
- Документы о ваших прежних обследованиях. Вы их храните?
Глеб Иванович напряженно задумался. Было дело, когда пять лет назад, когда они еще с Еленой были женаты, она водила его на обследование желудочно-кишечного тракта. Что-то ей не нравилось то, как реагировал Глеб Иванович на жареное и мучное, и тогда он хоть и нехотя, но согласился сделать узи и сдать кровь. Теперь эти бумаги лежали где-то дома, но вот где?
- Я не знаю, - ответил мужчина сухо, - мне нужно связаться с бывшей женой и узнать у нее.
- Заодно она сможет привезти вам нижнее белье, пару чистых штанов, не будете же вы все время ходить в больничном.
- Да-да, конечно, - быстро ответил Глеб Иванович, а сам понятия не имел, как звонить бывшей и что ей говорить. Может быть, плюнуть на это дело и дать ключ от дома секретарю? Ольге можно доверять, она не тронет ничего в его доме, но вот было ужасно стыдно просить свою секретаршу привозить ему трусы. Молодая и уверенная в себе, навряд ли будет приятно Ольге Колокольцевой рыться в трусах своего начальника. Нет, однозначно секретаря о таком он просить не будет, тем более что он не знает, где могут храниться бумаги, касавшиеся его здоровья. Придется звонить Елене.
Она не ответила на звонок, а сама перезвонила только через два часа.
- Я была на массаже, - ленивым голосом проговорила она, - что ты хотел?
- Лена, я больнице. Мне нужно, чтобы ты или кто-то из дочек привез мне нижнее белье, спортивные штаны, пару футболок и документы с результатами анализов и узи.
- В какой еще ты больнице? – голос Елены не был ни удивленным, ни сочувствующим. Еще бы, как расстались пять лет назад, так сразу же и стали друг для друга чужими людьми.
- В частной клинике. В «Вашем докторе».
- Ааа, - голос снова был ленивым и протяжным, - и что с тобой? Инсульт? Инфаркт?
- Давай сейчас не будем обсуждать мое здоровье, - отрезал Глеб Иванович, - я понимаю, что ты была бы рада, если бы меня разбил инсульт, но тут дело в другом. Ты сможешь привезти мне то, о чем я прошу?
- Не знаю, я сейчас в Москве.
Глеб Иванович почувствовал, что начинает закипать. Столько расспросов, а в итоге выясняется, что бывшая жена вообще не в городе, а в Москве. Как была глупой курицей, так ею и осталась. Что теперь делать? Звонить приемной дочери? Как же так вышло, что Глебу Ивановичу, имевшему четырех детей, дважды в прошлом женатому, не к кому теперь было обратиться с простейшей просьбой?
Стало ясно, что разговаривать с Еленой далее было бесполезно, и Глеб Иванович, быстро попрощавшись с бывшей женой, положил трубку. Задумался на несколько секунд, а потом набрал номер Риты, своей средней дочери, единственной, оставшейся в Николаевске из всех его детей.
- Что тебе? – грубый и сухой голос послышался на другом конце, и Глеб Иванович едва подавил порыв просто взять и положить трубку. С Ритой у него всегда были напряженные отношения, еще с тех пор, как он ушел от первой жены, оставив ее с двумя дочерями.
- Извини, что беспокою, - Глеб Иванович замешкался, с трудом подыскивая слова, - но мне нужна помощь.
- Неужели? – хмыкнула Рита. – Тебе помощь нужна? А кто говорил мне о том, что сам никому не помогает и не нуждается ни в чьей помощи?
Глеб Иванович поморщился. Рита перековеркала его слова, произнеся их так, чтобы оказаться в роли жертвы. Эту роль средняя дочь Глеба Ивановича играла просто прекрасно, справляясь с ней на «ура». Мужчина подозревал о том, что эту роль дочери навязала его первая супруга, обиженная на мужа за то, что тот ушел к другой. За все тридцать лет жизни Риты Глеб Иванович ни разу не попытался наладить со средней дочерью контакт, разве что еще в ее детстве, но этот жизненный период уже давно остался в прошлом. Теперь Рите было тридцать лет, она была взрослой и самостоятельной, сама стала матерью, а от общения с отцом отказалась еще в раннем детстве.
- Я так не говорил, Рита, - возразил Глеб Иванович, - я говорил, что готов помогать только тем, кто действительно нуждается в помощи.
- Я нуждалась, а ты меня послал, - отрезала Рита, - теперь моя очередь сделать то же самое. Мне все равно, что там у тебя случилось, прошу тебя мне больше не звонить.
Глеб Иванович только рот открыл, чтобы сообщить дочери о том, что серьезно и неизлечимо болен, но Рита уже отключила связь. Да уж, не было на свете ни одной женщины, с которой бы сохранил Глеб Иванович дружески-доверительные отношения.
В первый раз он женился в двадцать лет. Был молодым, влюбленным, готовым на все ради своей Наташи. Она была его ровесницей, вместе они учились в строительном институте, вместе заканчивали его, а потом поженились. Сразу же после выпускного и получения дипломов сыграли свадьбу, а через девять месяцев Наташа родила дочку Ирину. Глебу казалось, что он счастлив, ему было хорошо рядом с Наташей. Она поддерживала его во всем: начиная от желания стать великим строителем до выбора породы собаки, которая потом жила в их семье.
Ирина росла, Глеб и Наташа смогли купить квартиру, потом продали ее и купили дом за городом. Тогда Глеб Иванович еще был только прорабом на стройке, но сразу же зарекомендовал себя хорошо, и через год после начала работы в строительной компании он стал заместителем директора по вопросам строительства. Карьера шла в гору, деньги зарабатывались с легкостью, Ирина подрастала, а дом, купленный в долг, превращался в уютное гнездышко благодаря Наташе. Именно она, дополнительно диплом дизайнера интерьеров, теперь занималась воспитанием дочки и обустройством дома.
- Я возвращаюсь каждый день домой и как будто в сказку попадаю, - улыбался Глеб, обнимая свою Наташу. Они и вправду были счастливы, планировали второго ребенка, а потом вдруг все начало рушиться.
Причиной разрушения семьи стала молодая и уверенная в себе Елена. Она пришла в строительную компанию, в которой работал Глеб, на должность сначала помощника директора, а через полгода уже руководила отделом делопроизводства. Компания разрасталась, получала новые проекты, Николаевск и его окрестности застраивались, и почти все тендеры на строительство выигрывала их команда.
В какой момент Глеб влюбился, он и сам не понял. Просто на одном из корпоративов пригласил Елену на танец, а потом понял, что пропал. Красивая, худенькая, такая беззащитная, но в то же время уверенная в себе и своих силах, эта женщина была такой разной и такой не похожей на Наташу. Наташа была домоседкой, хозяйкой, семьянинкой, а вот Лена… Она была страстной любовницей, соратницей по работе, другом, а еще очень красивой женщиной.
- Я пропал, - честно признался Глеб Иванович своему приятелю, когда выяснилось, что Наташа ждет второго ребенка, - у меня жена беременна, а я люблю другую.
- Бывает, - усмехнулся приятель, а через несколько недель выяснилось, что этот самый приятель рассказал Наташе всю правду о похождениях ее мужа. Находившаяся на седьмом месяце беременности, Наташа устроила истерику, ее увезли в больницу с угрозой преждевременных родов, а Глеб решил, что пора завязывать отношения с Еленой.
Он так решил, но не тут-то было. Оказалось, что любовница Глеба тоже ждала ребенка, так вышло, что разница между средней и младшей дочерью Глеба Ивановича составила всего полгода. Из семьи он ушел, оставив Наташу с шестилетней Ириной и двухмесячной Ритой, а сам пришел к Елене, которая вот-вот должна была родить.
Несмотря на неудачи на личном фронте, в работе у Глеба все шло в гору. Бывший директор «Стройпрома» ушел на пенсию, а Глеб стал новым директором компании. Он зарабатывал достаточно для того, чтобы купить себе и Елене огромную квартиру в новостройке, которую строил «Стройпром», и они все вместе: Глеб, Елена и ее старшая дочь Кира переехали в большую четырехкомнатную квартиру.
Глебу Ивановичу не хватало общения с дочерями от первого брака, но обиженная Наташа сразу предупредила о том, что он – предатель, а с предателями ее дети общаться не будут. Причем старшая дочь Ирина не считала отца плохим, но Наташа старательно настраивала ее против Глеба Ивановича. Ирина бывала в доме у Глеба и Елены, виделась с младшей сестрой, рожденной в новой семье отца и, казалось бы, обиды не держала.
Потом, когда девочке исполнилось пятнадцать, она переехала к Глебу Ивановичу и Елене навсегда, а Наташа забрала младшую дочь Риту и уехала в Москву.
Глеб Иванович много работал, смог построить загородный дом, потом еще один. В одном жили он вместе с Еленой и тремя дочками, а второй они сдавали в аренду, получая дополнительный доход. Родив от Глеба ребенка, Елена больше на работу не возвращалась, осела дома, занималась собой, путешествовала с детьми и играла роль прекрасной жены и хозяйки дома.
Вскоре Ирина закончила школу и уехала в Санкт-Петербург, чтобы поступать в институт. В Москву девушка ехать не захотела несмотря на то, что там оставались жить ее мать и младшая сестра.
- Почему Питер? – удивлялся Глеб. – Он серый и мрачный, дождливый.
- Мне не нравится Москва, какая-то она неуютная.
Глеб Иванович скептически отнесся к пояснению дочери, внутри себя понимая, что Ирина просто не хочет видеться с матерью и сестрой. Вскоре девушка закончила институт, нашла хорошую работу, вышла замуж и родила двоих детей.
Что касалось родной дочери Елены от первого мужа, то та, как и мать, не особенно утруждала себя работой. Выпросила у отчима денег, открыла салон красоты в Николаевске, а вскоре встретила какого-то богатого и не очень хорошо воспитанного мужчину и уехала с ним в Москву. Так Глеб Иванович и Елена остались с младшей дочерью Олесей. Уже тогда мужчина начал подозревать о том, что у его жены кто-то есть.
Вся правда вскрылась на пятидесятилетии Глеба Ивановича. После праздника в ресторане, вернувшись домой, Елена сообщила мужу о том, что больше его не любит и хочет быть с другим. «Другим» оказался молодой мужчина, на пятнадцать лет моложе самой Елены. С ним она стала жить, уйдя от Глеба. Младшей дочери тогда было двадцать три года, Олеся жила отдельно от родителей, собиралась заканчивать в Николаевске филиал московского вуза, а потом уезжать в Москву. Так и случилось.
Теперь Глеб Иванович жил один. Пять лет после развода с Еленой он и не думал о том, чтобы заново строить какие-то отношения. Мужчина решил, что со строительством отношений у него получается не очень хорошо, а вот со строительством объектов – гораздо лучше.
- Глеб Иванович, вы нашли того, кто привезет вам документы и вещи? – к вечеру медсестра снова обратилась к нему, а Глеб поежился от мысли о том, что ему не к кому обратиться. Елена была в Москве, ей было не до него, средняя дочь отказалась помогать ему, а младшая и старшая жили в других городах. Снова в голове всплыла мысль о том, что можно попросить о помощи секретаря, но Глеб Иванович так и не собрался с духом, чтобы сделать это.
- Я в процессе, - ответил он, - а что с моим лечением? Может быть, я сам съезжу домой и привезу вещи?
- Нет, у вас постельный режим, - строго ответила медсестра, - со следующей недели у вас будет курс химиотерапии, а там вы уже точно никуда не сможете поехать. Найдите помощника, это в ваших же интересах.
Глеб Иванович снова прикрыл глаза, чувствуя навалившуюся на него усталость. И ведь он ощущал эту усталость на протяжении последнего года, но все время отгонял от себя дурные мысли, считая, что просто много работает.
Он то и дело протягивал руку к телефону, а потом откладывал его в сторону. Нет, не сможет он попросить Ольгу о таком интимном одолжении, пусть лучше документы на подпись готовит.
Утром он проснулся от телефонного звонка. Увидел на экране имя старшей дочери Иры, встрепенулся, сразу же схватился за телефон.
- Пап, что случилось? – голос дочери звучал обеспокоенно. – Я звонила Ритке, она сказала, что у тебя что-то случилось.
- Все в порядке, - соврал Глеб Иванович, - ты не переживай. Просто попал в больницу на время, а вещи некому привезти.
- А Рита? – голос Ирины звучал обиженно. – Ну надо же, какая она дрянь! Один раз ты ей отказал в деньгах, а она до сих пор дуется, как будто ты у нее отобрал что-то важное, что принадлежало ей по праву. Ну и сестрица у меня, даже мне стыдно за нее. Пап, как я могу тебе помочь?
- Не переживай за меня, я что-нибудь придумаю, - ответил Глеб Иванович.
- Я сама приеду, - строго сказала Ирина и не успевший возразить Глеб Иванович услышал в трубке короткие гудки.
Ирина приехала на следующий день. Глеб Иванович не виделся со старшей дочерью больше двух лет, в последний раз она приезжала к нему на новый год с младшим сыном. Увидев дочь, Глеб Иванович неожиданно для себя прослезился. Он вообще никогда не позволял себе плакать, а тут не смог сдержаться. Ирина как-то изменилась, повзрослела, еще какие-то перемены с ней произошли, но Глеб Иванович никак не мог уловить их сути.
Через несколько часов после своего визита Ирина привезла отцу одежду, документы и другие важные и так сильно необходимые для него вещи. Сидела рядом с ним, всматривалась в его лицо, гладила по руке. От этих легких прикосновений и от взгляда старшей дочери мурашки пробегали по коже Глеба Ивановича.
- Зачем ты сорвалась из Питера? – спросил отец. – И Лешку забрала еще. Зачем пацану по больницам ходить?
- Пап, почему ты не сказал мне о том, что у тебя рак? – вопросом на вопрос ответила Ирина. – Это серьезно, это не шутки.
- Я не хотел тебя расстраивать. И как ты с работы сорвалась? У тебя отпуск?
Ирина вдруг усмехнулась:
- Ага, отпуск по беременности и родам. Пап, у меня третий ребенок будет.
Глеб Иванович еще больше растрогался, поняв наконец, что именно так смутило его во внешности старшей дочери. Конечно же, Ира была беременна! И живот свой, хоть она и прятала под широким платьем, все равно то и дело трогала, как будто привлекала внимание к своему положению.
- И ты все равно приехала, - с грустью произнес Глеб Иванович, - черт, я чувствую себя таким бесполезным, таким старым…
- Ты – отец мой, не говори ерунды.
Ирина взяла все под свой контроль. Советовалась с врачом, следила за питанием и состоянием здоровья Глеба Ивановича, контролировала приходы секретаря и время работы отца. Не позволяла Глебу Ивановичу много сидеть за ноутбуком и говорить по телефону, сама стирала его вещи, иногда готовила домашнюю еду. Ни одна из дочерей больше не приехала к нему, не позвонила отцу, а бывшие жены и подавно.
Несмотря на лечение, состояние Глеба Ивановича ухудшалось с каждым днем. Врач только руками разводил, потому что заранее предупреждал о том, что болезнь Глеба Ивановича была запущенной.
- Недолго мне осталось, - то и дело повторял он, - мне бы внука младшего хотя бы увидеть.
- Пап, ты не о том думаешь, - прерывала грустные речи отца Ирина, - совсем не о том.
Глебу Ивановичу стало совсем худо через полтора месяца после госпитализации. Есть он не мог, боли в животе сводили с ума, обезболивающее мало спасало, и чаще всего мужчина спал, а в перерывах между сном смотрел на свою старшую дочь и видел в ее глазах сочувствие, боль и бесконечное желание помочь. Чем помочь, Ирина не знала, но одного ее присутствия было достаточно для того, чтобы Глебу Ивановичу было легче.
- Мне стыдно, - в один из дней сказал он. Лекарства только начали действовать, боль стала отступать, но Глеб Иванович понимал, что это краткосрочное явление, и нужно было успеть поговорить с дочерью.
- За что, пап? – Ирина склонилась к отцу. – Ты просто болен, с любым это может случиться.
- Я не про это, - пробормотал Глеб Иванович, - я про то, как поступил с тобой. Я и твоя мать, мы оба поступили с тобой так гнусно. Ты ведь не знаешь ничего…
- Знаю, - ответила Ирина, а Глеб Иванович посмотрел на дочь с нескрываемым удивлением, - знаю о том вашем разговоре, я его слышала.
Глеб Иванович закрыл глаза, а по щеке побежала скупая слеза. Даже плакать было больно, а уж осознавать то, что его старшая дочь все знала, было еще больнее.
- Ты слышала мой разговор с Наташей? – уточнил Глеб Иванович. – Тот самый, когда я говорил с ней на балконе?
Ирина кивнула и погладила отца по руке.
- Я все слышала, но я не обижаюсь ни на тебя, ни на мать. Вы просто не знали, что делать…
Глеб Иванович кивнул. Да, тогда он не знал, что делать. Наташа позвонила ему и позвала к себе. Поставила перед фактом, мол, я одна тащу на себе двоих дочерей, а ты живешь со своей любовницей и воспитываешь ее дочь от первого брака.
- Почему я должна тянуть на себе двоих наших детей, а ты так удобно устроился со своей телкой? Тратишь деньги и время на ее ребенка, а про своих забыл? А ты не думал о том, что я тоже хочу устроить личную жизнь?
- Устраивай, я тебе не мешаю, - ответил Глеб.
- У меня двое детей! Кому я нужна с двумя детьми?
- Это твои дети, - удивленно ответил он.
- И твои тоже. Забирай Иру, пусть живет у тебя. Мы с Ритой уедем в Москву, я постараюсь там устроиться. Двоих девок мне не прокормить. И мужика нормального мне не найти. Ты разрушил семью, ты и тащи теперь этот груз. Давай поделим его пополам: тебе одна дочь и мне одна. Так будет честно.
- Ира – не игрушка, чтобы делить ее, - осторожно заметил Глеб, - и Лена навряд ли будет согласна с таким решением.
- Плевать мне на твою Лену! Забирай Иру, у вас места много. А я хочу наладить свою жизнь!
- Испортив мою?
Так они и разговаривали на балконе, не подозревая о том, что этот разговор через открытую форточку своей комнаты слышала Ира. Она ни словом не обмолвилась о том, что слышала этот разговор, в котором она оставалась разменной монетой, не нужной ни отцу, ни матери. А теперь эта женщина стала единственным человеком, поддержавшим Глеба перед смертью.
- Прости меня, - тихо произнес Глеб Иванович, чувствуя на своей руке теплую руку дочери. Закрывая глаза, он увидел ее улыбку, и ему стало легче, как физически, так и морально. Столько лет он со стыдом вспоминал свой разговор с Наташей, в котором они делили дочь, перекидывая ответственность друг на друга.
Глебу снился сон. Вот он сидит за большим столом, рядом с ним сидят Ирина, Рита, Олеся, даже Кира была тут. Обе жены рядом, смотрят на него одинаково с любовью и радостью. Глеб произносит тост, поднимает бокал, а потом видит, что руку к нему тянет его отец. Иван Александрович, такой же красивый и высокий, каким его помнил Глеб, протягивал сыну свой бокал, чокаясь с ним и весело поздравляя с новым этапом в жизни. Глеб спросил у отца, что за этап его ждет, а потом вдруг увидел, что за столом никого нет: ни дочерей, ни жен. Рядом был только отец, умерший много лет назад, и он протягивал к сыну руку и что-то радостное рассказывал о новом жизненном этапе. Это был последний сон Глеба Ивановича, тихий, семейный и такой нереальный.
Автор: Юлия Бельская