Завод Завод делал обычные ЖБК - железобетонные конструкции. Панели для домов, заборы, дорожные плиты... Бетонный завод. Моя рота обслуживала арматурный цех. Из прутьев диаметром от 5 до 50 миллиметров делали сетки каркасов, закладные детали и прочее. Меня определили в бригаду слесарей-электриков: недаром я 4 года изучал компьютеры и программирование. Зайдя в цех я увидел картину из фильма "КинДзаДза": совершенно ржавая уродливая техника, в том числе роботы с цифровым программным управлением, обслуживается оборванцами. Представляю, каково было ребятам, которые поезд впервые увидели месяц назад! В бригаде было 9 русских и один молдаванин. Начальник цеха строго-настрого запретил брать "чурбанов" на теплое местечко. На самом деле, ничего "теплого" в этой работе не было. Ремонтируешь станок, а вокруг тебя стоит несколько человек с железными палками и подгоняют. До меня довольно быстро дошло, что крутых бандитов среди рабочих цеха нет. Один армянин, Далакян, меня особо достал: я ремонтировал его установку точечной сварки, а он каждую минуту тыкал в меня палкой. Я уже к тому времени наловчился за пару секунд раскалять этой сваркой арматурину добела, но раньше всем удавалось от меня увернуться. Далакян оказался недостаточно ловким и чуть было не лишился руки. Как всегда, все списали на несчастный случай, но больше мне работать никогда не мешали, да и другим слесарям стало полегче. В роте В роте дела у меня шли не очень хорошо. Кавказцы (дагестанцы, азербайджанцы, армяне) не проходили мимо меня не ударив. Стоило ответить - накидывались стаей. Как говорится, били больно, но аккуратно. Комсорг Костя оказался антисемитом - тоже сильно меня доставал. У этого подонка была привычка дергать духов за уши - до надрыва кожи. Еще одним моим врагом стал глава молдавского землячества Пушкоренко. С виду добродушный толстячок, один из самых старших в роте, лет 27 ему было. Он уже отсидел один срок за разбой, скрывался в армии от второго срока. Почему Пушкоренко на меня взъелся - не знаю. Наверное, тоже антисемит. Старше Пушкоренко был только один солдат: Владимир Николаевич. Его все называли только по имени-отчеству. В свою первую ночь, во время прописки, он убил дембеля. Убийство спустили на тормозах: оформили так, как будто все дембеля уехали домой. Приходил запрос из милиции Таджикистана, на этом все и закончилось. Дома Владимира Николаевича ждали жена и двое детей. Почему он пошел служить - никто не знал. Он работал электриком части, жил у себя в мастерской, иногда просил меня помочь. Взял с меня слово, что если надумаю покончить с собой, то сперва приду к нему. Никак реально он мне не помог, но я очень благодарен ему за моральную поддержку. День Строителя Через пару недель после начала службы был День Строителя (14 августа 1988) - наш профессиональный праздник. Молодые солдаты ненавидят праздники из-за обязательных уборок и лишних хлопот. В воскресенье, в разгар праздника прибежал дежурный по части с выпученными глазами и сказал, что меня вызывает лично генерал, командир гарнизона. До сих пор такого не случалось! Оказалось, что ко мне в гости приехала подруга, Ирина. Добралась до КПП на границе военного города и стала требовать позвать меня. Дежурный ее послал: встречи с солдатами без предварительного разрешения были запрещены. Ира бросилась под колеса генеральской волги: машина ее сбила, но обошлось царапинами, без серьезных травм. Меня срочно запихнули в парадную форму и отвели в чайную: хозяйка, Александра Михайловна, пыталась запудрить мои синяки. До КПП меня отвезли на грузовике, потом на генеральской волге вместе с Ириной в ближайший райцентр - город Радомышль. Генерал предоставил нам "президентский" номер, всегда зарезервированный для важных гостей. Утром Ирина уехала домой и больше я ее не видел. Скорее всего, ее отпугнули моя усталость и многочисленные синяки. До КПП я добирался на автобусе, потом пешком до завода. Шофер генеральской волги специально приходил к нам в часть, чтоб рассказать все известные ему подробности. Скажу так: зависть не добавляет любви.