ФРОВ - Фрукты-овощи.
Отдел, который встречает покупателей при входе в супермаркет. Лицо магазина, как говорят. Иногда оно бывает загадочным и страшным.
- Ну скажи, доча, зачем тебе это всё нужно? Ночные смены эти… работа в грязищи. Не женское это дело. Вон, лучше бы одежду шла продавать. Как Катька у тёти Зины. Работает в «Галерее», в каком-то фирменном магазине, вся такая нарядная, ухоженная, духами от неё так хорошо пахнет… И с парнем каким-нибудь там познакомиться можно … вот увидишь, она точно познакомится!
Люда сидела на неудобной табуретке у края кухонного стола, торопливо проглатывая варёную картошку, вилкой отламывая кусочки сосиски. Традиционный ужин перед сменой. Картошка и три сосиски. Потом чай с печеньем и всё, пора идти в супермаркет. Ночная смена. Она слушала мать и старалась делать вид, что слушает внимательно. Для себя она всё решила. Поработает до лета, а там девчонки обещали её взять к себе в команду официанток для работы в ресторанах в Сочи. Там, говорят, летом народу прорва. На чаевых только можно заработать за три месяца если не на студию в Мурине, то на комнату в приличной коммуналке точно. А супермаркет… что супермаркет? Нормально с ним всё. Ей повезло, что директриса, Валентина Леопольдовна, взяла её сразу, после двадцати минут беседы. Потом она узнала, что директор на дух не переносила узбеков и таджиков в качестве продавцов, допуская их на должности уборщиков и посудомоек. Аутсорсинг, заёмный труд… Граждане России за такие деньги работать не будут. Поэтому и возникли посреднические агентства, завозящие сотни тысяч азиатов на стройки и в торговлю. А вот Люде повезло, что директор оказалась сторонницей обеспечения работой «коренных». Правда, предшественница Люды была тоже местной, из городских. Как рассказывали продавцы с молочного отдела, это была здоровенная тётка, ростом под два метра, с фигурой тяжелоатлета. Наташей звали. Работала хорошо, сама таскала на рохле паллеты с овощами, за ночь приводила отдел в божественный вид. Ведь отдел овощи-фрукты или, как его называют в торговле, ФРОВ, это «лицо магазина». Покупатели к девяти утра должны, заходя в супермаркет, видеть изобилие бананов, которые обязательно выкладываются в пирамиды прямо у входа, горки апельсинов и мандарин, красиво выложенные упаковки томатов черри и свежих огурцов. Всё это у Наташи получалось здорово. Но потом жизнь дала трещину. Наташу обманул риелтор в городе Тамбове, где она хотела продать родительскую однокомнатную квартиру, доставшуюся ей после смерти матери. То есть квартиру риелтор продала, а деньги Наташке не отдала. Перевела триста тысяч, а остальные сказала, что потом. Знаем мы эти «потом», подумала Люда, услышав эту историю. Это значит никогда. Окончательно добило Наташку то, что она застукала собственного мужа с любовницей. И не просто застукала, а нашла их в собственной супружеской кровати, раньше срока приехав от сестры из Вышнего Волочка. И Наташа после всех этих потрясений погрузилась в традиционный антидепрессивный российский процесс. В запой.
В общем, стала приходить Наташа на смены пьяная, не в «дрова», конечно, но сильно поддатая. Ночные смены начинались в восемь вечера, поэтому зоркий глаз директора не видел такого состояния ночного продавца овощей. Ну, а старший кассир, Алла, молчала, и тихо жалела Наташу. Алла была тоже женщиной с трудной судьбой и поэтому ничего не докладывала начальству. Тем более, что Наташа работала ровно и споро. Два раза за ночь удалялась на кушетку в женскую раздевалку, там кемарила по сорок минут и шла опять в зал.
И всё бы было ничего, но однажды Наташа сорвалась с катушек.
Дело было, по рассказу той же Аллы, поздно вечером, около одиннадцати. По залу бродили немногочисленные покупатели, в овощном отделе одинокий мужичок выбирал апельсины. За день хорошие разобрали, машина с распределительно центра должна была придти к двенадцати. Не было хороших апельсинов. Но мужик был упорный, перебирал и перебирал мятые плоды. Видимо, это был покупатель из категории «мне для больницы» или «мне для внука». Рядом с ним Наташа снимала гниль с томатов и занималась сортировкой салатов. Тут-то и произошёл инцидент.
Сначала мужик спросил её, когда будут хорошие свежие фрукты. Наташа ответила. Покупатель стал просить, а потом и требовать, чтобы ему вынесли свежак со склада. На что получил правдивый ответ о том, что всё будет, но позже. Типа, приходите утром. Видимо, мужчина испытывал неприязнь к крупным женским формам, к тому же он сам был достаточно субтильный. Есть такие плюгавенькие мужички, как позже говорила Алла в курилке на заднем крыльце, которые просто ненавидят женщин размера «кинг сайз плюс», если говорить современным языком модных блогеров. Видимо, на жизненном пути Наташки встретился один такой экземпляр. К тому же, он почуял стойкий запах алкоголя, исходящий от статной овощницы. И началось. Он достал смартфон, начал снимать, типа, записывать «сторис». Это тоже пояснила потом Алла. Наташа сначала терпела, не обращая внимания на съёмку, а потом не выдержала, задрала рубашку-поло и показала мужику свои сиськи. А были они у Наташи знатные. Что тут началось, Алла на этом моменте закатила глаза, рассказывая историю инцидента. Мужик побагровел, начал орать. Наташа послала его на три буквы, на его же детородный орган. И всё. Приплыли. Мужик побежал на выход, на ходу набирая номер телефона «горячей линии» супермаркетов, а Наташа пошла в раздевалку отдыхать после словесной перепалки. Наутро она была уволена.
Мужичок, снимавший груди Наташки, выложил видео на Ютубе. Как говорила та же Алла, «запилил оперативно видосик». Просмотров было много, за три дня больше ста тысяч. Алла смеялась, называя Наташку «звездой Ютуба».
Люда подумала, что ей такое не грозит. К алкоголю она равнодушна. Ну, если только три бутылочки пивка вечером в законный выходной. Или пять, впрочем, это перебор. А так, в принципе, работает она хорошо, на все дурацкие вопросы отвечает ровно и спокойно. Здоровается, говорит покупателям «до свидания», всё по регламенту.
Мать убрала пустую тарелку и поставила перед Людой здоровенную чашку с чаем. Любимы пакетированный «Липтон» с ароматом лесных ягод. Люда предпочитала чай именно в этой кружке, с котом в тельняшке и бескозырке на боку. Чашка была огромна, но и Люда была любительницей почаёвничать.
- И вообще, Люд… про ваш магазин столько ужасов рассказывают. Прошлой осенью мясник двоих расчленил, головы отрезал и сотруднице преподнёс… как кольцо невесте… ужас, бррр… весной продавщица с ума сошла, покупательницу убила и охраннику несколько ножевых. Не магазин, а психушка особо опасных. Люд, ищи другую работу. Место это проклятое, так женщины говорят.
- Мам, какие женщины? Кто говорит?
- Как какие? Такие! Нелли Ивановна вон, говорит, у неё бабушка жила на этой улице… ещё до войны, до блокады, значит… муж у неё военный был, в блокаду здесь они остались… значит. Так вот, в блокаду на том месте, где сейчас магазин ваш построили и автосалон, стоял барак для рабочих. Часть уехало вместе с заводом в эвакуацию. Кто-то на фронт ушёл. Две семьи остались, значит… и стали соседи замечать, что в самую лютую и голодную зиму детишки у них такие упитанные, и взрослые не худенькие. Значит, еда у них есть. Стали присматриваться. Спекулянты может, или воры… таких много было в городе в блокаду.
- Ну и, дальше-то что? – спросила Люда, отправляя в рот второе печенье и сделав большой глоток чая.
- А то! Вычислили их! Людоедами они оказались! Людей заманивали, убивали, а мясо сами ели или продавали… и жили вот так, шикарно просто для блокады! Именно в доме, который стоял за полвека на том самом месте, где сейчас ваш магазин! А потом самое интересное было. Их всех, людоедов этих, арестовали и увезли… больше их никто никогда не видел. А дом разобрали на дрова. После войны ничего не строили на этом месте почему-то… потом поставили туалет общественный… был там такой сортир, в девяностых нарики вокруг шарились… а потом снесли всё и построили ваш магазин и автосалон, вот такие дела… проклятое место, так женщины рассказывали!
Мама замолчала, нахмурившись.
Люда подумала что, конечно, какая-то доля истины есть в таких вот определениях, типа «проклятое место». Вон, в «Битвах экстрасенсов» столько рассказывали про такие гиблые места. Может быть, что-то и есть. Конечно, истории с мясником и продавщицей рыбного отдела не очень понравились Люде. Неприятно это было всё. Но зато магазин находился в десяти минутах ходьбы от дома. Не надо было тратиться на транспорт, экономия ощутимая. Да и времени меньше уходит на дорогу. Люда посмотрела на часы, стоявшие на холодильнике. Всё, пора на смену.
- Мам, я пошла. Утром хлеба принести свежего? Молока? Овсянка, вроде, у нас закончилась. Я возьму пачку. Всё, пока, пошла я…
Она выходила из подьезда, когда смартфон в кармане куртки прогудел два раза и затих. Так и есть, Вотсап. Коллектив и сама Люда были включены в группу под названием «Наш крутой и любимый магазин», этот чат предназначался для решения рабочих вопросов и оперативного оповещения сотрудников о новостях. Типа «Ой, девочки, я проспала, буду к 9.00», на этот месседж следовал ответ старшего кассира «Вот ты коза драная, в который раз, Вика!», или «Не работает печь в пекарне», немного позже «Ой, лампочки замигали, вроде заработала», директор комментировала «Инструкцию читайте, девочки!», на что получала ответ: «Нам не оставляли… или потеряли её, хер его знает…» В общем, жизнь бурлила в чате. Особенно Люду забавляла повальная безграмотность. Коллеги просто не умели писать правильно по-русски. Мама Люды была преподавателем русского языка и литературы, поэтому русский язык в семье был «священной коровой». Ещё смешно было использование матерных слов, поток которых иногда прерывал комментарий регионального директора, которая периодически просматривала группы в мессенджере вверенных ей магазинов.
На этот раз послание предназначалось Люде. Писала замдиректора, которая уходила раньше, чем приходили «ночники» и порой отправляла им задания в чат.
Коротко и ясно.
«Люда! Сегодня считаем ФРОВ! На тебе картошка с новым приходом и овощи. Потом фрукты! Экзотику мы пересчитали. Славик поможет таскать мешки. Хорошей смены! Эля.»
Люда от огорчения чуть не застонала. Блин, ну почему в её смену, а не в смену Виталика, сменщика, работающего тоже в ночь. Сегодня её последняя смена из трёх, и надо же, такой напряг. Славик… что Славик… помощник из него ещё тот. Славик был ночной охранник, точнее, суточный. Невысокий парень с наивными глуповатыми глазами на угреватом лице. Какой-то весь нескладный. Вроде, плечи широкие, руки натруженные, а сам производит впечатление какого-то недокормыша, дистрофана. Вроде бы он неплохой парень, спокойный такой, матом много не ругается. С похмела никогда его не видели. В отличие от остальных охранников, серых мужичков средних лет, с испитыми красными лицами, неухоженных и неприятных.
Люда шла и думала о Славике. Парень он хороший, он ей даже нравился в чём-то. Казалось, что он что-то недосказывает, не всё рассказывает о себе. Обычно ночные охранники, борясь со скукой и сонливостью, охотно болтали с кассирами и продавцами. Быстрее время проходит и вообще, можно рассчитывать на уценку. Каждую ночную смену уценивались продукты, у которых подходил срок годности, и такие уценки были очень даже кстати. Можно было взять с приличной скидкой нормальной колбасы или красную рыбу, или купить за половину от стоимости хорошие конфеты. Люда сама пользовалась активно этим, принося домой куриное филе, крупы, хорошие консервы.
А Славик был другой. Больше молчал, читал книжку. Или смотрел на Люду влюблёнными глазами, часто стараясь помочь ей разгрузке здоровенных паллет, гружённых коробками с кабачками, баклажанами и тюками с капустой. Однажды Люда посмотрела на обложку книжки, которую Славик взял на смену. Ничего не поняла. Какие-то вопросы семантики русского языка. Странный он, этот Славик. Но то, что он был влюблён в неё, она знало точно. Ну, или почти точно.
Славик вот смотрит влюблёнными глазами, а непонятная старушка странными. Люда подумала о пожилой покупательнице, одетой во всё чёрное, каждую ночь ровно через три минуты после полуночи появляющейся в зале. Бабуля проходила в отдел к Люде и очень долго стояла у холодильника с дорогими экзотическими ягодами, наборами салатов в ярких пачках и прочей фруктово - овощной консервацией. Она никогда ничего не покупала, просто рассматривала банки, щупала своими узловатыми пальцами овощи, рассматривала ценники. А иногда пристально смотрела на Люду. Смотрела не мигая, и глаза у неё были серовато-голубые, прозрачные и пустые. Неприятные глаза. Люда тогда быстро шла или на склад ил к дальним полкам, лишь бы не встречаться взглядом с этой бабушкой. Она помнила инструктаж, который проводила им каждую неделю приезжающий психолог из офиса. Сохранять спокойствие в любых ситуациях, не поддаваться на провокационное поведение покупателей и тому подобное. Ещё про антиковидные меры. Убийства в супермаркете руководство компании, как поняла Люда, списывало на ковидные ограничения и общую нервозность в обществе. И, конечно, психологический климат в коллективе. После безумия, которое устроила продавщица рыбного, магазин закрыли на два месяца и быстро сделали очередную перепланировку. В результате которой появилась небольшое помещение, на двери которого прикрепили табличку «Комната психологической разгрузки». Там стояли два кресла с электромассажёрами и аквариум с рыбками. Через две недели массажёры вырубились, а рыбки передохли по причине систематической запущенности. Их просто не кормили и не чистили воду. Типа, как поняла Люда, если общее, то значит ничьё.
Интересно, подумала она, старуха в чёрном придёт сегодня ночью или нет. Люда подходила к освещённому крыльцу, за стеклянными раздвижными дверьми маячила фигура Славика.
День получился дурацким. Это Славик понял к пяти часам. Утром, сменив напарника, наткнулся на начальника службы безопасности Андрея Алексеевича. Пренеприятнейший тип - высокий, жилистый, с щёточкой усов над брезгливым ртом. Славику казалось, что начальник СБ постоянно испытывает отвращение ко всему, что происходит вокруг него. И вот утром, идя из столовой с кружкой чая, Славик встретили его в коридоре. Безопасник жестом руки остановил его, внимательно рассмотрел ярлычок на нитке о чайного пакетика. Потребовал показать чек о покупке или пачку чая с приклеенным стикером. Так надо было делать на продуктах, приносимых с собой в магазин. Наклеивать ярлычок, буквально на всё – на зажигалки, пачки сигарет, на пачки «Доширака». Мол, не украл из родного магазина. Славик принёс несколько пакетиков из дома и даже не подумал о такой мелочи. Безопасник разразился длинной тирадой о воровстве в магазине, о том, что в обязанности охраны входит не только контроль покупательских потоков, но и контроль за продавцами и кассирами. Со слов этого кретина, Андрея Алексеевича, воровали все вокруг. Мир состоял из воров и жуликов. Славику так думать не хотелось. Как говорили коучи в интернете, мир состоит из позитивных эмоций, надо только уметь им открыться и жить с радостным ощущением. А безопасник это ощущение растаптывал своими ботинками, ехидно щурясь на растерявшегося Славика. В общем, настроение он Славику испортил. Напарник, отставной майор, опоздал на сорок минут, и Славик, оказавшись один на весь торговый зал, даже не успел попить чая. Пришлось нарезать круги от касс по периметру, изображая внимательность и бдительность.
Славику не нравилась работа охранника. Преимущества, конечно, были в ней. Например, работа сутки через двое. Некоторые из славиных коллег работали сутки через сутки, загнав себя в замкнутый круг. Времени на личную жизнь при таком графике не оставалось вообще. А Славе очень хотелось иметь личную жизнь. Поэтому он решил зарабатывать меньше, зато иметь хотя бы день-полтора на свои дела.
Славе пришлось уйти из педагогического института, с бюджетного. Завалили его на экзаменах, да и денег постоянно не хватало. Про это он помалкивал, про институт. Зачем всем этим людям знать про то, что он бывший студент? Хотя, конечно, с такой работой и с таким общением, как сам Славик думал, вскоре ему институт может и не понадобиться.
Он старался думать позитивно. Получалось не очень. На прошлой смене приходили молодые наглые цыгане, явно что-то украли. Никто не понял, что. Не дорогой алкоголь, это точно. Скорее всего, как предположил безопасник, стащили несколько пакетов хорошего кофе и большие плитки швейцарского шоколада. По камерам было плохо видно, цыгане приходили в «час пик» и работали грамотно, среди массы покупателей их манипуляции у полок часто было не рассмотреть. В общем, безопасник сказал держать, как он любил выражаться, ухо востро. При приходе цыган ходить за ними, наблюдать. Сегодня, как чувствовал Славик, наглая цыганская братия должна была опять придти.
Он смотрел на людей, проходящих через рамки у входа. Дальше, за рамками, начинался отдел овощи-фрукты. Скоро должна придти Люда. Славик даже улыбнулся. Она очень нравилась ему. Такая добрая девушка, никогда не скандалит… домашняя, одним словом. И попа у неё красивая. Да и вообще… Славик подумал, что надо быть порешительней и как-то дать понять Люде, что она ему того… ну, интересна, что ли.
Вдруг он подумал о странном парне. Даже, скорее, подростке. Приходит уже почти каждую ночь, в три-четыре минуты первого, сразу после полуночи. Всегда в чёрном. Приходит, встаёт, например, около прохода с соками и минералкой и смотрит. Просто стоит и смотрит. То на кассиров, то на охранников. Его вначале гоняли. Типа, иди, не стой, покупай что-нибудь и проходи дальше. Потом перестали гонять. Кто-то сказал, что он умственно отсталый, живёт близко от магазина, и родственники его отпускают ночью погулять. Несколько раз он покупал очень дорогие продукты, Славик видел, как паренёк брал дорогущую салями и сыр «бри» в маленьких пачках. Ещё красную икру. Всё это, конечно, было, наверное, привычно для двух кассирш, работавших в ночные смены уже много лет. Но для Славика такие посетители были в диковинку. Взгляд у парня в чёрном был очень неприятный. Глаза такие серо-голубые и как будто прозрачные. Как стекло. Он подумал, что не стоит так заморачиваться. Ну, приходит и приходит. Хрен с ним. Славик увидел в дверях Люду. Заулыбался.
- Привет, Слав. Как дела? Граница на замке?
- Привет, Люд… ага… всё отлично… почти… А как ты?
- Нормуль, Славик. Не считая того, что надо считать фрукты – овощи. Тебе сказали?
- Мне? Да… эт самое… я тебе должен помочь. Ты, как готова будешь, подойди. Я с удовольствием, почему не помочь хорошему человеку, - Славик хотел сказать «красивой девушке», но постеснялся.
Люда прошла в раздевалку. Как всегда, пахло сырыми кедами и потом. «Узбечки-хрюшки, не моются ни хрена,» - подумала Люда. К тому же уборщицы имели привычку ставить свои кроссовки из кожзаменителя на верхние крышки шкафчиков. Наверное, для проветривания. Запах стоял невыносимый.
«Так, начну, пожалуй с грязного…картофель и свекла…оба, два паллета пришли и даже не разобраны… вот, блин, уроды…» - Люда смотрела на мешки с картошкой, которые дневная смена поленилась занести на овощной склад.
Вздохнул, прошла в весовую – небольшую комнату со стеллажами для хранения дорогих фасованных фруктов. Экзотики. Ей были нужны напольные весы. Традиционно, они были завалены коробами с зеленью и салатами. Пришлось всё расставлять по полкам. Люда стала раздражаться. «Уроды, блин… как свиньи…убегут ровно в шесть со смены, а что после останется… насрать!» За короткое время работы в сетевой торговле она убедилась, что все корпоративные заклинания, речи и статьи в корпоративной же газете не более, чем сотрясание воздуха. Или это всё было рассчитано на слабоумных, ничего не понимающих сотрудников.
Позвала Славу. Тот вытащил весы в зал, поставил у стены, чтобы никому не мешать. Побежал за двумя паллетами с картофелем, быстро их прикатил на рохле. Тут по трансляции объявили, что охрану просят срочно подойти на кассовый узел. Славки мотнул головой, типа, я быстро… и ушёл.
Люда, вздохнув, надела наушники, нашла в смартфоне Земфиру. Начала взвешивать мешки и записывать вес на лист картона, оторванной от упаковки консервированной кукурузы.
Мешки таскать было нелегко, но Люда была крепкой девицей. Как говорила ей мама «имеешь русскую стать». Ну да, думала она, стать-то статью, но попу можно иметь и поменьше. Да и ляжки неплохо бы постройнее. А то хожу, как бурёнка, никакого изящества… Сейчас же в моде худенькие и грудастые. Губищи должны быть тоже такие, как колбаски…
Спустила немного маску. На подбородок. Кто-то похлопал её по плечу. Люда обернулась. Блин, Андрей Алексеевич, эсбэшник. Вынула наушники, посмотрела вопросительно на безопасника. Тот, прищурив свои хитрые и злые глаза, заговорил своим сиплым скрипучим голосом, - Ну что же ты, Людмила… Масочку, масочку надень на личико своё девчачье. Правила для всех одинаковы. Роспотребнадзор придёт, увидит без маски, магазин штрафанут.
«Сам-то без маски шарится тут… чего припёрся в такое время… всё ищет, вынюхивает что-то», - с неприязнью подумала она. Надо было идти за капустой в сетках.
С капустой оказалось сложнее. Её было не просто много, а очень много. Люда устала, вешая сетки с кочанами. Начали болеть плечи. Славик всё ходил где-то около касс. Ну и пусть, думала Люда, сейчас закончу и позову его вешать апельсины и яблоки. Народу меньше будет, он сможет отойти от выхода.