– Не уходи…– это был голос не человека, он шёл изнутри раненого животного, испытывающего невыносимую боль. И уйти было невозможно.
Павел старался не выдать своего состояния, еле сдерживался, чтобы губы не искривились в усмешке, чтобы глаза не сверкнули радостью.
– Готова. Она вся в моей власти, – самодовольно думал он, оглядывая ладную фигуру Лизы, её длинные прямые волосы, миловидное лицо, сейчас искажённое гримасой страдания. Они женаты один месяц. – Интересно, если прикажу ей сейчас встать на колени?
– Проси прощения, –ядовитым голосом злодея тихо сказал он, наслаждаясь властью. Ноздри расширились, губы непроизвольно дёргались в предвкушении удовольствия.
– Прости, я всегда буду слушать тебя… Только не уходи… – едва шевелила помертвелыми губами девушка. – Не бросай…
– Не так! По-настоящему проси! – он упивался унижением жертвы, глаза заискрились нехорошим порочным светом. – На колени!
Лиза упала на колени, словно кто-то ударил сзади по ногам. Лицо побледнело. Она понимала, что так нельзя, что это слишком… Но ничего не могла с собой поделать… Чувствовала себя куклой. Самодельной. Набитой ватой. С плоским лицом из ткани, где нарисовано: точка, точка, запятая – вышла мордочка кривая…
Она стояла на коленях, пока не упала. Её не наказывали даже в детстве. Лиза росла в солнечной семье, где все любили друг друга… Она тоже хотела такую семью… Детей… Встретила парня. Влюбилась. Первый раз: искренне, по-настоящему, безоглядно…
Павел смотрел на лежащую без чувств девушку и думал:
– Из неё получится хорошая жена. Преданная как собака… Надо только воспитать по-своему!
Он вспомнил всегда забитую мать. Властного отца, не терпящего возражений. Мнящего себя царьком маленького мира. Все пресмыкались перед ним, Павел тоже. Глядя, на бессловесную мать, он мысленно твердил, что у него в семье всё будет по-другому…
Не получилось. Отношения на равных не для него. Кайфа нет. Удовлетворения тоже. Самое сладкое слово для него – власть! Это на работе он подчинённый. И никогда ему не стать начальником, перед которым все лебезят…
А дома он шах! Султан! Царь!
Павел вытер вспотевший от возбуждения лоб. Поднял и перенёс Лизу на кровать.
– Девчонка! Хотела быть равной в браке. А его она спросила? Что нужно ему?
А хотел он только подчинения. Всё остальное к этому прилагалось.
На следующее утро Лиза проснулась как побитая собака: болела каждая клеточка измученного тела.
– Лучше бы ударил, – мелькнула мысль. – Не так больно было бы. И правда, слова бьют больнее… А что дальше?
Лиза, оставаясь без мужа, чувствовала себя свободнее, дышала легче. Он имел над ней необъяснимую власть. Даже когда он молчал, ощущала страшную силу. Это была какая-то тяга гвоздика к магниту. Сопротивляться бесполезно.
– Надо бежать! Пока не вернулся! – Лиза бросила несколько вещей в свой рюкзак. – Ничего брать не буду, пусть подавится. Удав!
Без присутствия мужа Лиза начала соображать: так, документы, телефон, деньги… Она взглянула на часы и вздрогнула:
– Скоро придёт! И тогда всё – парализует волю!
С каждым днём она вязла всё глубже и глубже в этих ненормальных отношениях.
– Господи! Хоть бы я не была беременна! – шептала Лиза, быстро спускаясь по лестнице. На лифте – не решилась, вдруг перехватит…
На электричке добралась до родителей. Мать ахнула, увидев бледную, похудевшую дочь:
– Лиза! Что случилось?
– То, что ожидалось! – отец достал охотничье ружьё. – Ведьмак проклятый довёл… Молодец, дочка, нашла силу убежать! Наша порода!
Мать плакала, обнимая Лизу, она не хотела вспоминать о предупреждениях, о советах посмотреть на семью жениха… Ни к месту слова: “Говорила я тебе…” Без этого дочке тошно…
– Да, каждый хочет совершать свои ошибки… – досадливо ударил себя по коленке отец и принялся чистить старенькое оружие.