Форель для Франко.
Финал второго Кубка Европы в 1964 году не забуду никогда. Игру сначала решили провести часов в двенадцать по местному времени. А потом оказалось, что испанский диктатор Франко форель поехал ловить в какой-то речушке и к началу матча приехать не может. Игру перенесли на более поздний срок. А разминку мы проводили не на поле, а…в раздевалке.
Но вот наконец игра началась, и у меня была задача – действовать против Амансио.
Пропускаем гол. Потом, спустя много лет в газете кто-то написал, что это я Переду упустил. Не мог я этого сделать по определению! Я же за Амансио носился. Играем дальше. Испанцы носятся как бешенные. Но нам быстро удалось выровнять игру. И тут, у меня получился хороший пас на выход Гиле Хусаинову. Гол!
Только потом, в еженедельнике «Футбол» главный редактор этого издания написал, что пас дал … Валерий Воронин!
Спустя годы, Валера ко мне подошел и спросил, обижаюсь ли я на него за то, что он не опроверг информацию в газете. На Ворону я не в обиде: знаю, что дал пас – и все.
Слезы Численко.
На перерыв мы уходили при ничейном счете. Потом в раздевалке смотрю на Численко и Понедельника, а у них слезы градом. Словом, плохо им, играть как следует не могут, а замены тогда еще не были разрешены. Причем, для Численко плохое самочувствие в перерыве было нормой – сказывались нарушения спортивного режима и больные почки. Но, несмотря на это, Игорь обычно выходил на второй тайм, играл через не могу. Но как играл! А тут Игорьку совсем плохо было. И Понедельнику тоже. Фактически, мы играли вдевятером.
Матч подходил к концу, а счет оставался ничейным. Мы уже стали думать о переигровке, но до финального свистка не дотерпели совсем немного. Длинный пас испанского игрока должен был прервать Виктор Шустиков, но мяч проскользнул у него под ногой.
Амансио утащил меня за собой в центр, а Алик Шестернев не уследил за Марселино. Потом, после игры Шестернев страшно переживал.
Красная карточка.
Вообще-то я никогда грубым игроком не был, но два раза с поля меня все-таки удаляли. Один раз в матче с киевлянами, а второй раз - с минчанами. В первый раз было за то, что я врезал Щеголькову, которого в футбольных кругах звали Блатным – он всегда права качал.
А в игре с минчанами меня удалили за мат в адрес судьи. Он явно «сплавлял» нашу команду. Потом в объяснительной судья написал, что я его «Гитлером» обозвал. Но, в итоге, за эти две красные карточки меня не дисквалифицировали.
А с киевлянами я всегда нервно играл.
Вместо эпилога. Похвала Боброва.
Помню в 1970 году в канун чемпионата мира в Мексике, несколько закончившим играть футболистам, было решено присвоить звание заслуженных мастеров спорта. В этом списке были, в частности, фамилии Численко, Рябова, Мудрика. Утвердили только мою кандидатуру. Присвоить почетное звание мне должны были в дни мирового первенства.
И в день, когда советская сборная играла в Мексике с уругвайцами, мне пришлось играть за ветеранов в Ярославле против местного «Шинника». В составе у нас звезды: Число, Бобер, Всеволод Михайлович, который играл с больной ногой. Ему старались пасы отдавать только в ноги, а кто-то из партнеров не рассчитал силу паса. Всеволод Михайлович дернулся, но мяч не достал. Бобер обматерил автора неудачной передачи и кричит на весь стадион: ты что, как Мудрик пасы давать до сих пор не научился?
Репортаж о матче СССР - Уругвай услышали уже далеко за полночь по радио. Узнаем: наши проиграли. Сидевший рядом со мной Игорь Численко с грустной иронией сказал: «Ну вот, Мудрила, плакал твой значок». Число, как в воду глядел. Не дали мне заслуженного. А комплимент Боброва, я запомнил на всю жизнь…
Часть 1.
В создании статьи использован материал корреспондента МФ А. Кочеткова с еженедельника "Мой футбол" за 2000 год. За видео благодарю @riveri1001, @evgeny948