Я и теперь скучаю по бабушке Катерине Даниловне, не понимая и не принимая, как это - её нет? Своё детство я не могу считать безмятежным. Достаточно вспомнить, как всё непросто происходило между родителями. Но в нём было и Чёрное море, и московский зоопарк и замечательные куклы из той же Москвы. Подружки, открытие книг и разных кружков...
И всё-таки, бабушка Катя - лучшее и самое дорогое. Можно только смириться, стараясь скучать тише и надеяться, что когда-нибудь, это станет спокойной памятью. Мама утверждает, что бабушка наш Ангел Хранитель.
Сегодня я вам расскажу историю, которую можно было бы назвать "Слово или действие?" Читайте, пожалуйста.
Куда водят взрослые ребятню, желая развлечь? В парк с каруселями, в кинотеатр. Бабушка развлекала меня походами за карасином, в церкву, на кладбище, в определённые даты. Ещё на колхозный рынок - больше поглядеть, прицениться, чем потратиться. По гостям - просто зацепиться языками, она ходить не любила.
У соседей и знакомых из частного сектора, где стояла её изба, бывала по определённому делу. Например, кого-то следовало помянуть или выразить уважение. Бывали ситуации, которые бабушка считала нужным помочь разрулить. И во всех этих случаях, она меня захватывала собой.
И вот новое предложила: "Айда, завтре картоху окучивать. Токмо, рано вставать." Картошка росла на отдельном от сада огороде, в том же саду "колосилась" квадратиком. Но жадная бабушка, каждый год ещё участок под картофан брала, обосновывая:
"А как? Вам с мамкой дай, сынок Ваня маненько берёт, как от жаны ушёл (бабушка говорила "жаны" и "жёны"). Быват, квартЕранты нуждаются. И у самой - втора горбушка."
"На картошке" я не бывала, остаться на пол дня без бабушки - скучновато и мы ударили по рукам. "Токмо рано вставать," оказалось в половине шестого. На каникулах! Глаза не видели, желудок не впускал еду, волосы не расчёсывались. Бабушка, бодрячком, собрала заплечный мешок, взяла тяпку: "Ну, с Богом, Линок."
А надо вам сказать, что на любые расстояния (кроме редких поездок в деревню к родным, разумеется) Катерина Даниловна ходила пешком. Помню только один случай, когда она решилась "покататься." Моя мама ей попеняла:
"Что ты к нам своим ходом добираешься, мама? Села на пятый автобус, что мимо рынка идёт и доехала до гастронома с синей вывеской. От него - два шага до нас. А то идёшь-идёшь закоулками, в любую погоду."
Не особенно часто бывая в нашей с мамой квартире, баба Катя, совету вняла. Села на пятый автобус и вскоре запуталась - гастроному, как ей показалось. только успевали мелькать за окном. Как сформулировать вопрос кондуктору, не сообразила. В общем, уехала бабуля в зону заводов.
Ладно, хоть язык был при ней да добрые люди попадались навстречу. Через час вышла к гастроному с синей вывеской. Так что "на картошку" мы пешочком шли. Совсем не помню "адрес." Мама говорит, что почти за городской чертой, рядом с овощной базой, которой уж нет, располагались ближайшие картофельные участки.
Как не пыталась я вообразить себя девочкой Элли, шагающей по дороге из жёлтого кирпича ("Волшебник Изумрудного города"), терпелка сдулась:
"Бабушка, скуу-учно!"
"Чаво пошла?"
"Долго без тебя тоже скучно. Расскажи, что-нибудь."
"Радиво сказыват."
"Ты интереснее."
"Траву подёргашь?"
"Угу."
Немного помолчав, баба Катя говорит, как бы рассуждая сама с собой:
"Можа об Иване с проулка Маякина?"
"Правильно говорить Маяковского. Поэт такой," - важно поправляю я.
"Мне писем ему не писать."
"Вообще-то, он умер."
"Тем боле."
"Давай про Ивана."
И она начинает, сама увлекаясь повествованием:
"Иван молодцем холостым из деревни в город уехал. Можа, лет двадцать пять было ему. На завод взяли, в общем дому (общежитии) койку дали. Парняга взрослый, правильный. Надумал жаниться. Нашлась жаланна. Девка городска, образованна. С квартерой дажа. Живут.
Жёна слов много знала и давай мужа учить, как сесть, как ложку ко рту поднесть, скока денег получать. Чуток выпьет Ваня, опосля работы с мужиками - на вечер волыну затягиват. Иван сам словоохотлив был, а тут промежутка нет словцо вставить. Однако ж, сына прижили. Терпел.
С каждым годком сварливей становилась жёна. Всех руганью охватила - родню, соседей, дворника. Ивану шибче всех доставалось. У той вон шуба, а у ней нет. Друга замужем за городским, обходительным, а у ней - деревенщина. Терпёж у Ивана кончился - устроился он на железну дорогу.
Куды-то увозили бригаду на неделю, выходные дома. Шпалы, что ли клали, не най. Тижало, а мужику полегчало. Тама и бабы робили. В аккурат, Валька с проулка Маякина. Как избу-то ставили, при ней мать с тятькой были, а потом чаво-то в деревню они вертались, Валя осталась.
Ей хотелось баньку поставить, сарай. Вот и подалась на энту работу. Ивану, сорок годков, она помоложе. Сперва, он причины не понял почему бабёнка улыбатся, а молчит.
Подсказали ему мужики: "Валя нема на язык. Одно ухо слышит, друго заворотом, без дырки. Замуж не возьмёшь, а баловаться - не подпускат."
А Ванька-то подумал: "Сама лучша жёна - немая. Дураки мужики."
А Валя, к тому ж, телом ядрёна, не рожавша. И лицом неплоха. И как-то сладилось у них. С жаной Ваня развёлся, с Валей записался и к ней в избу перешёл с вещами. Зажили. Работу полегче нашли. Иван-то деревенский. Всё умет. И Валя баба сильная. Банёшку поставили, сарайку. Козу завели, кур много.
Он чаво не сделат, жана в ладошки хлопат. Говорить начнёт, она слушат - глазыньки не отведёт. Мужик с работы в дом - Валя руку к сердцу прикладыват: "Мол, здравствуй, сердешный." Маненько выпил, али задержался, можа ишо что, ни словечка упрёка.
Бывало, мельтешила Валя пальцами, кулачком по столу стучала, а без голоса - кака ругань? Ваня гоголем ходил. Но и Валя не в страданьи жила. Дела вместе, на фильму ходили. Она, всегда нарядна, павушкой со двора выходила. Деток не родила - можа не могла. Прошло годков пять.
К ним нет-нет, да приезжала кака-то родня, но кучей. А тут Валюшкина, младша сестра, двоюродна, прикатила. Она в холодной стороне живёт и работат. Вот на на море, как вы с мамкой, была. Заехала повидать сестру. Кожа коричнева, волос белый. На сливках бабёнка замешана.
И изъяна нет - сорокой трещит. Ваня давай вкруг виться - соседи сказывали. По саду водил, малиной угощал. Валя ничаво - улыбатся. К вечеру баню натопил Иван. Оне-то с Валей помылись, а сестра отложила. Мол, пусть жар спадёт, не привычна. Отужинали, как на праздник.
Бабы со стола убрали. Гостья мыться пошла. Валя мужа спать толкат. Легли, а ему-то не спится. Антиресно на сестру жаны поглядеть - можа веничком похлестать надо. Тихонько сполз с кровати и к баньке пошёл. Но сразу-то, как войдёшь? С обратной стороны оконце - надумал Ванька в него заглянуть.
Да так ослеп, что живот прихватило. Хошь, не хошь, а в нужник беги. Управился там, и опять к окошку - видать, хочется, да колется. И тут его, хрясь по плечу, хрясь по спине. Обернулся - жана! Полешко отбросила, и вилы упёрла в грудь. Да не пощекотать - давит, внутри зубья вошли.
Валя-то с него ростом и даже поздоровше - наравне доски для бани таскала. Погнала Валюха мужа к тувалету вилами. И главно всё в тишине, без ругательств, как Ваньке ндравилось. Из него хмель утёк. Чует - наскрозь проткнёт жана молчаливая, ежели отпор дать. Заскочил и дверь на крючок.
Сам прислушиватся. Навроде ушла. Скока г*вно будешь нюхать? Торк дверь, а она на вертушке с обратки! Так и просидел, закемарив под утро. Уж при свете дня, дёрнул - открыто. Умылся из бочки. Сам в трусах семейных, в неудобстве. На груди следы от зубцов саднят.
Вошёл в избу. В кухне жана с гостьей чай пьют. Сами пересмеиваются, на пальцах разговаривают. Видать его обсуждают. Ванька опять в сад мырнул. В обед сам себе щи наливал, дождавшись, когда бабы поедят. И уж дни считал, когда сестра Валькина уедет. Токмо тогда решил, что вина закрыта.
Вроде, как прежде пошло. А токмо, как-то лишканул с выпивкой и свалился во дворе. Очнулся от боли, а не поймёт что. А это Валя штаны спустила с него и хлещет по ж*пе прутом. Без звука. Вставать - спущенные штаны и пьянь в голове мешают. Так и пополз в избу.
Проспавшись и протрезвев, наказать заразу хотел. А она руку за спину завела и топорик из-за пояса выхватила. Маненький, но вострый. Надёжней Ванькиного кулака. В него понятие вошло: ежели даже подловит жану и побьёт - сам без башки потом остаться могёт.
Уйти? А куды? Нову бабу искать? И таперя каку? Ну и приструнился под Валины требованья. А она ему бутылочку по пятницам выставлять начала. Опосля бани. Хороша семья, дружна. Уж поболе десяти лет таперя живут. Притёрлись. Ну, кажись, пришли. Мотряй, траву обещала дергать!"
Вместо обещанного, которое три года ждут, я разом захотела есть, пить, ещё кое-что и, нестерпимо спать. Ворча, баба Катя исполнила все мои прихоти и, разостлав старенькое одеялко, позволила видеть сладкие сны. Сама справилась с двумя сотками.
от автора: Теперь вы понимаете почему подошёл бы заголовок "Слово или действие?" Первая жена Ивана владела Словом. Вторая - Действием.
Благодарю за прочтение. Пишите. голосуйте. Подписывайтесь. Лина