10 марта 2023 года в Самаре на улице Гагарина произошло ДТП. В машину 28-летнего И. на большой скорости врезался 19-летний парень на каршеринге. И. получил серьезную травму головы и был госпитализирован в больницу Пирогова, в нейрохирургическое отделение. Оттуда сын уже не вернулся.
Дежурный хирург уложил на операционный стол
Сын жил в Самаре, я в другом городе. Когда случилось ДТП и сын попал в реанимацию, я добилась того, чтобы быть рядом с сыном в больничной палате. Я своими глазами видела, как с каждым днем сыну становилось все хуже и хуже, а врачи никак не могли стабилизировать его состояние.
- Сын поступил в больницу вечером в пятницу, 10 марта, в относительном сознании. После аварии он сделал пару звонков знакомому, сообщив, что попал в ДТП. При поступлении в больницу нейрохирургом был поставлен диагноз – правосторонняя ЗЧМТ, была трещина в черепе, а также небольшая гематома с левой стороны. Сын терял сознание, но периодически приходил в себя. Хирург, который принимал сына, сказал, что операции не требуется, нужно консервативное лечение и что операция может только усугубить состояние потерпевшего. Но в субботу,в выходные дни, когда пришел другой дежурный врач, сына все же уложили на операционный стол, мотивируя тем, что если не сделать операцию, то он умрет.
Сын был крепким и здоровым парнем, никогда особо не жаловался на здоровье
никогда не обращался в больницы. Кроме банальной простуды никаких серьезных заболеваний у него было.
«Чувствовал, что не нужно ложиться под нож, и пытался вырваться»
Я прилетела из другого города в Самару к сыну в больницу. Родных не пускали, нужно было разрешение главного врача на посещение. Можно только было звонить в отделение, причем в строго определенное время. По телефону мне было озвучено, что сын лежит в палате и его лечат. Вечером, 11 марта, при очередном звонке мне сообщили, что сына повезли на операцию. Сын, как выяснилось потом, сопротивлялся и вел себя даже буйно. Я уверена: он понимал, что операция ему не нужна, но сделать ничего не мог, так как был под успокоительными. В ночь с субботы на воскресение ему насильно сделали трепанацию черепа. После чего ввели в медикаментозную кому.
- В понедельник состояние сына ухудшилось и его вновь повезли на операцию. С момента поступления в б.Пирогова, я добивалась того, чтобы быть с сыном в палате. Разрешение дал гл. врач больницы. Наконец я увидела сына....в горле у него стояла труба, он был крепко привязан по рукам и ногам к койке. На запястьях у него были кровоподтеки и ссадины, так как он пытался вырваться. Врач сказал, что ему пришлось дать успокоительное и ввести в медикаментозную кому.
Медикаментозная кома происходила под действием наркотических средств...Что привело к отравлению организма. Но лечащий врач реаниматолог, убеждал что все делает правильно.
Становилось только хуже
Спустя неделю реаниматолог сообщил, что окончательно вывести из медикаментозной комы Илью не получается, он плохо справляется с дыханием. Реаниматолог решает сделать сыну трахеотомию и подключить к ИВЛ. Трахеотомия устанавливалась на месте, обезболивалась ли эта процедура - неизвестно. Еще спустя неделю, так как состояние сына не стабилизировалось, парню установили шунт для оттока жидкости, которая скапливалась в голове и угнетала мозг. Несмотря на проделанные медикаментозные вмешательства врачей, сын все же приходил в сознание, когда успокаивающие переставали действовать.
-Он смотрел мне в глаза и плакал, он не мог говорить, сжимал со всей силы руку, тер ее большим пальцем, пытался потрогать свое лицо, чтобы понять, что с ним. Когда я приходила к сыну, то отвязывала его от кровати.
Показалось, что состояние улучшается
Я неоднократно просила.умоляла.... руководство больницы перевезти сына в Москву в Федеральный Центр мозга и нейротехнологий ФМБА, но заместитель главного врача утверждал, что сын не транспортабельный. Кроме того, мне говорили, что самарские медики созванивались с институтом, и консилиум врачей решил, что оперативного вмешательства не требуется, необходимо консервативное лечение.
В какой-то момент мне показалось, что состояние сына улучшается. Он сам пытался глотать и даже произносил слова, несмотря на установленную трахеостому.
-Придя в очередной раз в реанимацию, медбрат спросил у сына: «И., как ты?» И я услышала, как через трубку он сказал «нормально».
Поставили шунт, через который потек мозг
Самостоятельно сын ничего не ел и не пил, обычный прием пищи, отсутствовал более 25 дней. Пища поступала через нос в виде жидкой субстанции, мозг понимал, что голодает, даже несмотря на то, что я приносила калорийную, хоть и протертую, еду.
Каждый день проходил в надежде на улучшение. Но в очередное дежурство того же врача, который сделал самое первое вмешательство, он вновь перед выходными повез сына на операцию, не поставив никого в известность. И в очередной раз сделал новое отверстие в голове сына, решив переставить шунт.
После этой операции сыну стало еще хуже. Врачи неоднократно брали пункцию из спинного мозга, пытаясь понять, что дало осложнения. Изначально врачи не говорили о менингите, но в итоге этот диагноз был озвучен.....а позже к менингиту присреденился и энцефалит.
- Пятая операция. Сыну вставили трубочку (шунт) проделав отверстие в здоровой части головы. Менее чем через сутки у него начинается отек головного мозга, череп увеличился в 2-3 раза. Сын уже не реагировал на мой голос, не сжимал руку. Я начала звонить в Минздрав, врачи собрали консилиум и было принято решение делать еще одну операцию, только вместо трубочки в мозг сына вставили большой и толстый шунт. Состояние сына стало значительно ухудшаться, а врачи говорили, что делают все возможное .
Занесли инфекцию и опустили руки
«Врачи не Боги и сын умрет», - озвучил свой приговор заведующий отделением нейрохирургии. Я смотрела на трубку в голове сына и понимала, что у сына буквально начал вытекать мозг. Врачи попытались сделали еще одну операцию, поменяли трубочку на более тонкую. Но эта манипуляция не дала положительных результатов. У парня развился менингоэнцефалит, была занесена инфекция. За неделю до смерти, сына перестали кормить. Как сообщили врачи – сын перестал усваивать пищу.
- За неделю до гибели у сына произошел скачок давления. Пульс 160, нижнее давление 120. Верхнее 190. Дежурный реаниматолог наблюдал всю эту картину сидя в ординаторской более часа. Я хоть и не врач, но понимаю, что такие показатели просто недопустимы! Врач знал об этом, но сказал сбить давление только спустя час, и то только после обращения медсестры. С этого дня начался отсчет. Врачи, заведующий, главврач – никто уже не молчал, мне в открытую говорили, что мой ребенок скоро умрет.
За сутки до смерти сына, я была в реанимации рядом с сыном и увидела, что шунт, который был установлен в голове сына, перетянут нитью. На вопрос «Зачем?», и почему? никто из врачей не давал внятного ответа. Также я обратила внимание, что у сына порвано ухо. Но никто из персонала больницы не обратил внимания, пока я не озвучила это.
Меня выгнали из отделения, а через час сын умер
- 28 мая 2023 года я была у сына. Его руки были очень холодные, я их пыталась отогреть, оборачивала пеленками, прижимала к себе и грела своим телом. Давление на мониторах показывала 70 на 45. Я не могла отойти от сына ни на минуту. Но ко мне подошел врач и настойчиво попросил меня покинуть палату. Я сопротивлялась, я не могла оставить сына одного в таком состоянии. Врач пригрозил, что вызовет охрану и меня силой выведут из отделения. Я вышла, но не покидала территорию больницы. А когда позвонила в отделение через час - мне сказали, что мой сын умер. Ни протокола ни свидетельства,момента кончины моего ребенка мне никто не предоставил.
Позже после вскрытия,хоть я была против! В справке о смерти сына изначально не указали причину. Причину прописали спустя два месяца и то по сей день у меня нет возможности ознакомиться с документом. Уверена,что сын скончался не из-за ЗЧМТ, а из-за занесенной инфекции, менингоэнцефалита, который спровоцировал отек мозга, гидроцефалии, пневмоцефалии, а из-за установленной трахеостомы получил бронхопневмонию, очень редкое заболевание сфеноидит, а за день до смерти сын получил инфаркт.
Инфекция была занесена в антисанитарных условиях больницы после неоднократного вмешательства в голову. В процессе лечения ему ни разу не делали МРТ, а только КТ, где вливают контрастное вещество. В сына влито столько отравляющих веществ и ядов, а он был склонен к аллергии! Мой сын пролежал месяц в реанимации, а отек мозга и необходимость в шунтировании произошли позже. У сына был незначительный перелом, а инфекция проникает при открытой травме. Я уверена, что инфекция была занесена в больнице в процессе множественных вмешательств в голову и трепанаций черепа.
В настоящее время по факту смерти и корректности лечения врачей, собирается материал для проведения независимой суд мед экспертизы. При этом мне на руки не дают никаких документов.
Считаю,что сын стал жертвой непрофессионализма и халатности врачей. На данный момент никаких продвижений в деле нет. Впрочем, Я виню не только врачей б.Пирогова,а также и водителя каршеринга, ведь если бы он не превысил скорость и не произошло ДТП, сын не попал бы в больницу.
Водитель каршеринга на полной скорости врезался в машину И. ГУ МВД по Самарской области ( фото с места происшествия)