«Был у нас знаменитый профессор – Леонид Федорович Макарьев, который частенько меня так очень строго... наезжал на меня, а потом он посмотрел в театре одну из первых моих ролей и сказал: "У вас есть редкое качество – вы выходите на сцену и вызываете смех"»
Сегодня, спустя почти полвека, ничего не изменилось. Заслуженный артист России Борис Смолкин вызывает на лицах зрителей улыбки одним своим появлением. Пара жестов – смех, реплика – и хохот.
Правда, в интеллигентной ленинградской семье архитектора и учителя английского долго не подозревали, что растят актера. Тем более что самая первая встреча Бори с театральным искусством, мягко сказать, не задалась. Четырехлетний малыш испугался происходящего на сцене.
«Меня привезли домой после этого спектакля и у меня начался ночной крик. Вызвали невропатолога по фамилии Киллер, я помню, она пришла, она определила: да, это ночной крик. И она мне запретила посещать театрально-зрелищные мероприятия»
Временно отлученный от зрительного зала, Боря, тем не менее, в театре бывал, но за кулисами. Мама будущего актера всю жизнь мечтала стать певицей и иногда выступала в Народном оперном театре.
«У нее было замечательное лирико-драматическое сопрано, и она занималась, она пела и так далее, но дедушка ей не разрешил поступать в консерваторию по окончании школы, потому что надо нормальную профессию получить»
В том, что и Боренька получит нормальную солидную профессию, в семье не сомневался никто. Для этого было сделано абсолютно все: количеству кружков и дополнительных занятий позавидовали бы любые современные родители. Несколько языков, олимпиады по химии и математике, шахматы, лекции по архитектуре от отца – как говорится, ничто не предвещало.
«Я довольно прилично учился в школе. До 8 класса я вообще был круглый отличник. То есть все, казалось бы... растет мальчик, который будет заниматься нормальным делом. Мало того, в девятый класс я поступил в физико-математическую школу при Ленинградском университете. Это настояли родители»
Самое удивительное – именно в стенах вот этой школы для математически одаренных детей Борис осознал, что в отличие от одноклассников безнадежный лирик, а местами и талантливый комик.
«Мне поручили читать за Хлестакова. Я услышал реакцию своих одноклассников: одобрительный смех, там это... Я так думаю, что это добавило еще в копилку»
И послушный Борис, может быть, впервые пошел наперекор родителям. На открытый бунт не решился, но втайне от всех подал документы в театральный институт, хотя официально готовился стать химиком. По крайней мере, в этом были уверены мама с папой.
«Я пошел и провалился. Но я провалился не просто так: я дошел до третьего тура! На следующий год я начал дергаться, я начал поступать. Московский художественный театр-студия приезжала раз в два года. Профессор набирающий сказал мне: "Молодой человек, вам нечего делать в советском театре". Вот так вот. Ну, чтоб не мучаться»
Борис уже решил и вправду не мучиться и все же посвятить себя химии. Но вмешался случай. На факультете музыкальной комедии добирали студентов, и это был шанс.
Один маленький нюанс омрачал все – надо было уметь петь. Пришлось все же признаться в своей театральной «одиссее» маме. Родители-то были уверены – их сын прилежно учится на химфаке ЛГУ. Скандал! В итоге решено было так: если знакомый педагог по вокалу не обнаружит способностей, о театральном институте будет забыто навсегда. Тот судьбоносный экзамен Борис Смолкин помнит в мельчайших деталях.
«Я когда к ней пришел – знаменитому в Ленинграде педагогу по вокалу и так далее... я к ней пришел, она открыла крышку рояля, сыграла какое-то арпеджио, я что-то издал – какие-то звуки. Она захлопнула крышку, подошла к телефону, позвонила моей маме и сказала: "Рая, по-моему, у него есть голос"»
Приемная комиссия пришла к такому же мнению. Борис был счастлив. Казалось, все мечты уже сбылись. Он уже представлял блестящую, богатую разными ролями карьеру.
Однако после выпуска возникли новые трудности. Ни один драматический театр актера со скромным ростом метр пятьдесят пять и не героической внешностью брать на работу не хотел. Чисто случайно начинающий и пока безработный артист встретил особого человека.
«Я встретил режиссера, который, как видно, поверил в меня, хотя поначалу не обещал, сказал: "Ну, я тебя возьму в театр, но я тебе ничего не обещаю"»
Это была сама судьба в лице Владимира Воробьева – главного режиссера Ленинградского театра Музыкальной комедии.
Сегодня на счету заслуженного артиста России более 50 ролей, в том числе в кино и на телевидении. Но самые любимые сыграны именно на сцене Музкомедии. Да и драмы в том, что лучшие его образы комедийные, актер больше не видит, хотя в юности это порой казалось трагедией.
«Комедийные артисты могут рассмешить, но они же могут и заставить плакать. А вот другого плана артисты, наверное, могут заставить плакать, но рассмешить – далеко не всегда»
Что ж, можно сказать, судьбы актера доказывает: в его счастливом случае таланту подвластны и смех, и слезы, и целая палитра эмоций и чувств.