— Да как ты могла? Опозорила нас на весь город!
— Мама, пожалуйста, перестань, — Поля вжалась в табуретку, на которой сидела, пытаясь стать еще меньше, незаметнее и вообще исчезнуть.
— Перестань?! Это я-то должна перестать? Я что, тебя для того растила, чтобы ты мне в подоле принесла? — мать нервно затушила сигарету в блюдце из тончайшего фарфора и тут же закурила новую. — И это в шестнадцать лет!
Ее возмущению не было предела. Несмотря на раннее утро, она привычно плеснула себе коньяка прямо в кофейную чашку, сестричку дорогущего блюдечка, которое тоже использовали не по назначению, и осушила ее, не моргнув глазом. Раньше Поля бы побеспокоилась, что начинается очередной загул, но сейчас ей было не до того. Что теперь делать? И как жить дальше? И надо же было вот так глупо влюбиться и поддаться своим дурацким чувствам! Ваня, конечно, ее поддержал. Но что он может? Из бедной семьи, ни кола, ни двора, и те же шестнадцать лет, что и ей самой. Сделать бы аборт и забыть, но Поля оказалась такой глупой, вообще не поняла вовремя, что с ней происходит, и все сроки вышли. Ну вот как так можно было? Вечно за учебниками, а в жизни вообще ничего не соображает.
— И что ты собираешься делать? — спросила мать, будто прочитав ее мысли.
— Я? — Поля совсем растерялась.
— Ты, не я же, — коньяк снова проделал тот же путь, и в глазах матери появился блеск, который обычно говорил о хорошем настроении. Но сейчас поводов для веселья не было, и эти искорки выглядели угрожающими. — Скоро у тебя вылезет живот, и что люди будут говорить? Что моя дочь в шестнадцать лет превратила меня в бабку? Я просто со стыда сгорю от такого позора.
— Уже ничего не исправишь, — тихо проговорила Поля.
— Сделаешь аборт, — отрезала мать.
— Врач сказал, что нельзя, слишком большой срок, — возразила Поля, — и еще, что это опасно для моей жизни.
— Ерунда! — мать снова потревожила коньяк, того осталось совсем на донышке. — Можно подумать, если ты оставишь ребенка, то у тебя будет какая-то жизнь!
— Но я могу умереть… — Поля никогда не знала, что такое внимание и любовь матери, но слышать, что той все равно, умрет дочь или будет жива, лишь бы избавилась от ребенка, было очень больно и страшно.
— Очень скоро твой живот будет видно всем, — мать наклонилась к ней так близко, что от ее дыхания, пропитанного спиртом, у девушки закружилась голова, — вот тогда ты и умрешь. От позора. И я с тобой, что вырастила такую…
— Ну ухватит! — Поля вдруг как пружинка вскочила на ноги, страх, подпитанный обидой, придал ей сил. — Ты меня никогда не растила! Я, может, впервые в жизни узнала, как это, когда меня любят! А тебя только позор волнует? Так как же я могу опозорить тебя больше, чем ты уже сама справилась? Весь город знает, что ты пьешь целыми днями!
— Заткнись! — заорала мать и, размахнувшись, ударила дочь по лицу. — Да как ты смеешь?! Убирайся отсюда, и чтоб мои глаза тебя больше не видели!
Поля, обливаясь слезами, выскочила за дверь и бросилась бежать, не разбирая дороги. Рыдания душили ее. Пожалуй, и правда, лучше уж взять и исчезнуть, чем жить вот так, ненужной и нелюбимой.
Ноги сами принесли ее к дому Вани. Дрожащими руками Поля вытащила из кармана смартфон и набрала номер, который успела выучить за последнее время.
***
Обняв девушку и поддерживая ее, Ваня помог ей подняться на второй этаж. Поля все еще шмыгала носом и размазывала по щекам слезы.
— Мама тебя ждет, — сказал он.
— Мама? — Поля застыла перед дверью в квартиру как вкопанная.
— Я ей все рассказал, и она хочет познакомиться с тобой.
— О нет-нет! — Поля решительно развернулась. — Я не выдержу, если на меня еще кто-то будет кричать.
— Кричать? — удивился Ваня, но не успел больше ничего сказать, потому что дверь в квартиру распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина.
— Ну и чего вы тут стоите и шумите? — улыбнулась она. — Заходите уже в дом.
Ваня подтолкнул внутрь слабо упирающуюся Полю.
— Ну вот, это Поля, а это мама, — представил он их друг другу.
— Я очень рада! — женщина выглядела искренней. — Что же ты плачешь? Тебе ведь нельзя волноваться. А ну-ка, давай умывайся, и приходите на кухню, будем обедать!
Поле вдруг стало удивительно тепло. В этой простой квартире, на кухне без сервизов из тончайшего фарфора она почувствовала себя как дома и наконец-то смогла расслабиться. Кажется, у нее появился шанс обрести настоящую семью.