(начало)
Здесь не живут соловьи и нет соляных приисков (впрочем, соль монахи активно варили, но происходило это когда острова уже назывались Соловецкими), почему так названы – вопрос открытый, версий несколько, вы легко их отыщите при желании.
Соловецкий островной архипелаг вырастает перед глазами из Белого моря таинственной Гипербореей – воды Онежской губы расступаются перед неприступной сказочной крепостью, сложенной из огромных валунов, поросших мхом. Выглядит величественно и гармонично, не оторвать взгляд, что уж говорить о далеком прошлом – на краю света, посреди холодного моря, окруженное не слишком многолюдными землями, с деревянными избами поселений, откуда ни возьмись этакое белокаменное чудо.
В группу островов входит 6 крупных и больше 100 мелких, осваиваться древними людьми они стали сразу вслед за отступающим ледником. Я так и не понимаю, зачем и почему люди упорно шли на север, не сиделось им в тепле-то... 7000 лет назад, правда, только летом, приплывали на острова саамы, карелы – охотится, ловить рыбу, собирать ягоды и грибы, но до 15 века никто здесь не жил. С тех далёких времен остались валунные насыпи, лабиринты из камней, вертикальные фигуры – сейды, неразгаданного до сих пор предназначения. Кто, зачем и как взгромождает гигантские валуны друг на друга сейчас, а подобные сейды в этих краях повсеместно, мне впрочем тоже непонятно.
Первыми жителями архипелага стали монахи. Уроженец Тотьмы преподобный Герман Соловецкий побывал на островах с поморами, но жить там один не решился, хотя мечтал об этом. Судьба послала ему напарника. Старец Валаамского монастыря, преподобный Савватий, на склоне лет искал отшельничества, про Соловки был наслышан, а в устье реки Выг у селения Сороки как раз встретил единомышленника – преподобного Германа. Шесть лет прожили они на самом большом острове, построив небольшую келью, в трудах и молитвах. Почувствовав приближение смерти, Савватий вернулся на материк, дабы уйти в мир иной с исповедью и причастием.
Герман же после его кончины встретил в Суме (деревня в Карелии, ныне несуществующая) другого монаха –Зосиму, и уже с ним вернулся на архипелаг. К этому времени, вероятно, Герман уже неплохо изучил остров, они построили две скромные кельи в закрытой от ветра бухте в паре километров от будущего монастыря. 1436 год считается годом его основания.
Со временем собралась на острове небольшая братия, выросла деревянная церковь во имя Преображения Господня. Новгород периодически присылал священников, но суровых северных условий они не выдерживали. В конце концов, по просьбе братии священнический сан принял Зосима и управлял новым монастырем 26 лет. Герман служил при нем больше 40 лет, по его устным рассказам и составили жития обоих старцев.
Соловецкие святые Савватий и Зосима считаются покровителями пчеловодства. По легенде до них пчёл на Руси не было. Старцы отправились в дальние страны и полезных насекомых привезли. Есть даже икона святых "с сотом", ульем то есть. Немного странная легенда – старцы никогда не виделись при жизни, да и жили в разное время. Тем не менее, пчёлы – один из символов Соловков, хотя на архипелаге их нет. Монахи пытались развести медоносов, но пчёл с острова сдувает, в прямом смысле. Опыляют растения здесь шмели.
На Соловках нет змей, клещей и хищников. С последними не все однозначно. Когда мы ехали на Секирную гору, на опушку вышла лиса. Никогда не видела таких красивых лис, просто как из мультфильма рыжая плутовка. Попозировала пару минут, пококетничала и ушла по своим лисьим делам. Наверное, лисы не хищники.
Зато есть огромное разнообразие птиц, рыбы и 30 видов комаров (к счастью, не довелось испытать их любовь).
Однако, вернёмся к нашим баранам... Когда Зосима и Герман переправились на остров, было преподобному Зосиме видение – божественный свет и церковь "превелику зело и пречудну, простерту на воздусе стоящу", так и определилось место будущего монастыря. Поначалу он ничем не отличался от прочих – на 1549 год имел 3 деревянных церкви, скотный двор, 3 соляных варницы (о! солью Соловки обеспечивали полстраны), рыболовные тони и 12 плавсредств. Соль и рыбу монахи меняли на хлеб. Располагалось все это примерно в километре от ныне существующей обители. Дерево хорошо горит, пожары случались неоднократно, последний случился такой силы, что не успели вынести доже иконы из церквей. В середине 16 века настоятель игумен Филипп (Колычев) решается на каменное строительство.
У меня лично начинаются вопросы. Древние люди водружали многотонные валуны друг на друга непонятно как и с какой целью. В 16 веке цель ясна, но непонятно, зачем такие сложности. Филипп первым делом наладил производство кирпичей, и стены строений по большей части кирпичные, почему бы не упростить задачу. Вопрос риторический. Валуны на острове в изобилии. Их доставляли на стройку зимой, волоком, с помощью каких-то рычагов и тросов (второй вопрос как раз, откуда брали веревки) водружали один на другой, засыпая промежутки бутом с известковым раствором.
Сначала за 5 лет возвели Спасо-Преображенский собор и Успенский трапезный корпус. Так совпало, что мы были на острове одновременно с патриархом Кириллом, трапезная палата готовилась к традиционному обеду, не попали. Размеры её, как утверждают, сравнимы с Грановитой палатой Кремля, вторая по размеру одностолпная палата Древней Руси. Основной объем храма впечатляет, вот только после многочисленных жизненных перепитий в нем не чувствуется храма. Как я поняла, уничтоженные росписи восстанавливаться не будут.
Во время служения игумена Филиппа Соловецкий монастырь обрел небывалое значение, как духовное, так и культурное. Хозяйственным развитием можно только восторгаться и удивляться гением настоятеля. Многочисленные озера соединила озерно-канальная система, по которой вода самотеком идёт к монастырю в Святое озеро. Изначально предназначенная для обеспечения питьевой водой, она использовалась и как транспортная артерия. Система уникальна и до сих пор аналогов в мире нет.
В полутора километрах от монастыря устроили Филипповские садки: отгородили небольшой дамбой участок моря, куда выпускали пойманную рыбу. Во время штормов и невозможности лова, эту рыбу оттуда брали. Рыбе нравилось - в садках она росла и даже размножалась.
Зерно в монастырь доставляли с материка, за долгий путь оно отсыревало и портилось. При Филиппе построили каменное сушило, в нижнем ярусе которого, расположенном ниже уровня земли, были печи. Механизация устроена фантастическая – на месте старых мельниц стали крупные каменные. От Святого озера к ним прорыли ров, вода крутила тяжелые мельничные колеса, с помощью механизмов, без участия людей рожь засыпали в Сушило, подавали зерно на мельницу, веяли муку и отруби. Рассказывают о какой-то необыкновенной телеге, которая "сама насыплется рожью, сама привезется и высыплет рожь на сушило, севальню с 10 решетами, сеет один вместо многих, мехи для веяния ржи и другие улучшения".
Во времена СЛОНа печи разломали и в каменных мешках Сушила содержались узники. Эта тюрьма была одной из самых страшных на Соловках.
При игумене Филиппе в монастыре процветали ремесла: обитель владела многочисленными солеварнями и продавала соль по всей России, монахи и послушники добывали морского зверя. Теплом от воскобелильного и свечного заводов отапливали теплицы, где выращивали овощи и диковинные для суровых северных земель фрукты, например, лимоны и абрикосы. Большой Соловецкий остров с соседним Муксалмой соединили дамбой, соорудили там скотный двор, с которого к монастырскому столу поставляли и молоко, и масло, и яйца…Филипп за 18 лет практически совершил техническую революцию, а послушники при нём жили как у Христа за пазухой.
Иван Грозный очень уважал и ценил его, предложил сан митрополита Московского, когда Филипп становился на Первосвятительский престол, он поставил условие: прекращение казней и преследований подданных без суда, обещая при этом не вмешиваться в управление государством. Царь дал слово и в течение полутора лет не казнил бояр. Впрочем, судьба Филиппа не пощадила.
В 1571 появились у берегов архипелага немецкие военные корабли. Обитель уже была известна своим богатством, объединённый флот Швеции, Гамбурга и Голландии провел рекогносцировку с планами пограбить. Вреда никакого не причинил, но братия впала в смятение – монастырь был совершенно не защищен, нет ни стен, ни оружия. Обратились к царю-батюшке за помощью. Иван Грозный видел в Соловках не только место духовной силы, но и возможный северный форпост. Прислал стрельцов, во-первых, с оружием, а во-вторых, они за год построили вокруг деревянный острог с башнями. С 1578 Соловецкий монастырь приобретает значение пограничной военной крепости, становится важнейшим стратегическим пунктом на Севере.
С 1584 началось строительство каменной крепости, шло оно долго, но результат впечатляет. Автор решения – соловецкий монах-зодчий Трифон. Риторический вопрос о таскании валунов, как они это делали, остается. Толщина у основания 5-7 м, на уровне боевого хода 3-4, высота от 8 до 11. Общая протяженность стен в 1084 м обусловила новую меру длины – Соловецкая верста (ей измеряется все на островах) на 17 метров больше российской – 1084м. 9 боевых башен до 15 м высотой. Когда англичане во время Крымской войны 9 часов обстреливали с кораблей крепость, ей не было причинено практически никакого ущерба.
Соловецкая крепость мало того, что была теперь великолепно укреплена, её вооружили. Внушительный арсенал включал к началу 17 века 65 пушек, 14 пищалей, достаточно мушкетов, пистолей, копий, сабель и пр. Монахи владели воинскими навыками, запасы провианта позволяли выдержать длительную осаду. Для отражения атак недружественных соседей хватало всего. Но крепость всего однажды подверглась нападению, причём от своих.
Никоновские церковные реформы не нашли отклика у Соловецких монахов, не раз писали они царю челобитные "не вели, государь, предания нарушать". Ответом на одну из последних был прислан настоятелем сторонник реформ Иосиф, которого, впрочем, изгнали. Выборы настоятелем архимандрита Никанора показали властям, что в монастыре назревает бунт. В то время на Соловки со всей страны бежали недовольные, отряд из 300 монахов пополнился беглыми стрельцами, казаками, крестьянами и холопами, так что разросся до 700 человек. Посланные Алексеем Тишайшим на усмирение 100 стрельцов вряд ли рассчитывали взять неприступную крепость штурмом, не оставалось ничего другого, как прибегнуть к осаде. Да и та велась только летом, на зиму стрельцы разъезжались по домам.
Знаменитое Соловецкое сидение, длившееся 8 лет, началось летом 1668. К лету 1672 численность правительственного войска увеличилась до 725 человек, но царь запрещал стрелять из пушек, надеясь на мирный исход противостояния, гарантировал прощение каждой повинной голове. Кто-то откликнулся и покинул монастырь, оставшиеся около 500 решили идти до конца. Пополнять припасы старообрядцам помогали тайком местные жители и они могли бы сидеть и дальше, если бы не 2 факта.
- До властей дошла информация, что к мятежникам примкнули остатки отрядов Степана Разина, и в 1673 году Алексей Михайлович решает брать монастырь штурмом. Впрочем, серьезных попыток не было ни в этом году, ни в следующем, на зиму как всегда войска ушли с острова, за период зимовки увеличив численность до 1.5 тысяч. Штурмы начались в 1675, они показали, что захватить Соловки невозможно, слишком хорошо укреплена крепость.
- Среди осажденных нашёлся предатель. Еще за два года до решительных штурмов монахи провели Собор, постановивший остановить богомолие за царя-ирода. Осажденные не были едины в этом вопросе. Феоктиста изгнали за желание продолжать молиться, наверное он обиделся и показал слабое звено крепости. В том самом Сушиле разобрали заложенное кирпичом окно, проникли внутрь и открыли ворота. Монастырь был захвачен.
Ярость войска не знала границ. Бунтовщиков вешали, поднимали за ребра на крючьях, сжигали, топили в ледяных прорубях, четвертовали, привязывали к конских хвостам и пускали вскачь. Тела переправили на остров Бабья Луда и забросали там камнями. Говорят, в живых осталось 14 человек. Те, кто смог выжить в ходе осады и взятия, бежали. Впрочем, как оказалось, среди осажденных почти не осталось монахов – одни, не желая участвовать в бунте, покинули монастырь, другие были заточены в монастырскую тюрьму за несогласие с мятежниками.
После 1676 года монастырь заселили новыми иноками. Алексей Михайлович так и не узнал о том, что с Соловецким сидением покончено: до Москвы известие об этом дошло через несколько дней после его смерти.