Сны невозможно среднего уровня. Звучит как записки шизофреника, да простят они её, ничего личного, но по -другому не сказать. Где, спрашивается, её носило в этих снах, по каким полутемным коридорам без дверей, кому она что-то доказывала, надрывая сердце от безуспешности своих доводов.Ну почему не «приснить» себя на высоких зелёных холмах Ирландии, например, чтобы внизу бился о скалы темно-грозовой океан, а ветер трепал волосы, и слезы катились по щекам то ли от его порывов, то ли от счастья.
Глядя в окно, задержала взгляд на невысоком дереве. Оно не просто мерно покачивается на ветру, у этого дерева свой собственный ритм, оно танцует и машет ветвями, как желает его зелёная душа. Ануш подняла руки и покачиваясь, как дерево, протанцевала на кухню. Стало смешно.
Живот недвусмысленно намекнул на завтрак. А в холодильнике совсем пусто, и пресловутая мышь бы взгрустнула. Но на полке шкафчика её новой, еще непривычной, но красивой светлой кухни стоит все, что нужно - золотистая турка, пакет с кофе, чай и шоколадная паста. Есть манго, солнечный и ароматный. Не знаю, что хочу, как же это странно, -подумалось ей.
Пришло в голову, что она как человек, потерявший память , день за днем узнает себя, чего хочет, что любит. Вот например, зеленый чай и ломтики манго или кофе с кардамоном и ложку шоколадной пасты. Смаковала каждый глоток кофе и тягучий шоколадный вкус.
Надо все -таки купить еды, завтра из Питера прилетит Маринка.
С Маринкой , мамой двух замечательных дочек, они познакомились в больнице в Песочном. Две испуганные молодые женщины в париках, одна в белом, другая каре шатен. Сразу решили быть в одной палате, и за эти десять дней ржали так, что и за весь прошедший год не наберётся.
-Девчонки, есть фен? - заглянула в палату девушка, и глядя на их лысые головы, - аа, наверное, нет . Хохотали безудержно, держась за животы, повязки на груди, смеяться было больно, но от этого ещё смешнее.
-Обиидно, сквозь хохот и слезы, - выдавила Маринка.
И вот завтра она приедет, встретиться, как она выразилась, «в неформальной обстановке». И уже с отросшими прическами, добавила Ануш. На том и порешили.
Недолго думала, что надеть, - джинсы, футболку и пестрый весёлый кардиган, на ноги старенькие мокасины. Мокасины уже справили совершеннолетие, восемнадцать лет солидный возраст. Но металлическая пряжка все ещё блестела на солнце, носы были потрепаны, но такова судьба много повидавшей на своём веку обуви. А повидали они и шумные улицы Гонконга, и узкие, оставшиеся от португальцев улочки Макао, ухоженные парки Токио, и каменистые дороги её маленького родного дальневосточного городка.
А сейчас они и Ануш в новом городе, тут новая квартира, новая , подаренная судьбой и Богом жизнь. Она вышла на улицу, вдохнула полной грудью такой ароматный воздух. Ей нравились и этот город, и весна, восхищали светло-розовые свечи каштанов , яркие жёлтые форзиции, распустившиеся цветы магнолий, разноцветные катерки, которые катали по реке туда- сюда укутавшихся в пледы туристов.
-В краю магнолий плещет море,- напевала она, а что, пусть здесь море и холодное, но факт есть факт. Магнолии цветут и есть море , а что ещё нужно.
В воздухе возле рынка пахнет зеленью, шашлыками, кофе и свежим молоком и сыром. Упоительно!
И какая разница, что осталось по ту сторону сна, когда есть планы приготовить лучшую в мире пасту. С томатами, пармезаном и орегано, конечно. Куда ж без него.