ГЛАВА 11. НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Любовь нечаянно нагрянет —
То знают все, как дважды два.
И каждый вечер сразу станет...
Да и чего-то там трава...
Трава, которая у дома,
Иль у далёкого села,
Когда у старого парома
Девчонка милого ждала.
Или у клуба заводского...
Да что ж такое вновь и вновь!
Представить страшно, право слово,
Что с нами делает любовь!
(Отшельник)
...Утро началось с громкого чавканья...
Кусакиро открыл глаза. Напротив его дворцовых покоев, прямо у входа, сидел порфирородный базилевс Василий и со смаком вылизывал себе брюхо, раскорячившись в неприличной позе "раскрывшегося лотоса".
Да, друзья, у Кусакиро появились свои личные покои, его территория, которую он ревностно охранял. Ему пришёлся по вкусу персидский ковёр на полу, удобный плетёный трон, стол, под которым можно было сидеть или лежать в засаде и много других приятных мелочей. Был даже свой зимний сад. В огромных горшках с землёй росли невиданные в его лесах маленькие деревья. В земле можно было ковыряться и даже закапывать туда что-нибудь.
Почему он выбрал себе именно эти покои? Да просто так захотел. Кусакиро знал, что при своём благородном происхождении и безупречности, он всегда получал то, что хотел. У него на это было непреложное Право Лидера. Поэтому, когда он попал на новую территорию, ему даже не пришло в голову, что он оккупант и занял обжитое другими животными уютное местечко. Он имел право жить там, где хочет и так, как ему угодно. Ну... Мы спорить не будем...
Но местным обитателям такая позиция не слишком пришлась по вкусу.
...Базилевс лизал брюхо, не решаясь переступить порога покоев Кусакиро, громко и возмущенно чавкая при этом и бурча себе под нос.
- Мы его на помойке нашли, понимаешь, отмыли, отчистили, а он тут фигвамы нам рисует...
Что такое "фигвамы" он не знал, но хорошо помнил пренебрежительный тон кота Матроскина из любимого мультика.
Василия возмущало, что, вдруг возникший из ниоткуда новый жилец, сразу наложил лапу на лучшую комнату их дворца. Причём ни у кого не спрашивая и ни с кем не советуясь.
- Теперь этот комок шерсти волосатит мой любимый ковер, на котором я так любил кататься. Плющит свою морду, которая и так поперёк шире на моём любимом кресле и смеет лежать под моим любимым столом! Я уже не говорю, рыться в моих горшках с пальмами! - чавканье перешло в раздраженное клокотание где-то глубоко в горле базилевса. Он был так возмущён беспардонным поведением нового жильца, что чуть не подавился собственной шерстью. - Кхе-кхе, - закашлялся он и шумно рыгнул, - и это в нашем доме! С высокой культурой быта!
Василий, к слову сказать, никогда не считал эту комнату лучшей во дворце, но сейчас было делом принципа высказать своё царственное недовольство чужаку. И поставить его на место. Как ещё можно разговаривать с дикарём? Ну не драться же с ним? Базилевс был уже немолод, да и не слишком велик. Да и домашняя сытая жизнь совсем не способствовала тренировке его тела. Скорее отращиванию пузика. И он понимал, что в битве шансов у него не будет. А новый котяра, крупный и спокойный до наглости, состоял из одних накаченных мышц.
От него пахло силой и здоровьем. В глазах светился ум и самурайская невозмутимость.
Кусакиро вообще мало суетился, чтобы кому-то пытаться понравиться. Для него, привыкшего к строгим законам суровой лесной жизни, расшаркивание перед кем бы то ни было представлялось излишним. Если он чего-то хотел, то приходил и брал. Если не хотел, то просто не обращал на это существо внимания. Зачем? Это был закон леса. Любопытные там не выживают. "В большой семье клювом не щёлкают." Это был неписанный закон.
...Василий был вне себя. Он закончил возмущенно лизать пузо и перешёл к хвосту. Лизал его с сопением и хрюканьем.
"Вот наглец, - думал Василий, - по-ходу, он меня вообще не замечает! Я тут перед ним и так, и сяк! Топчусь на входе как презренная попрошайка! И это в собственном доме! В собственном доме! А этот... самурай... даже не пригласит отлакать стаканчик молока... Или просто побеседовать за кусочком мясца... Вон Хозяйка как его кормит. Отборненькой свежатинкой, не то, что меня, наверняка..."
Базилевс шумно вздохнул, ещё раз исподлобья осмотрел потерянную теперь территорию и, гордо задрав хвост, с достоинством удалился в ближайший угол для дальнейшего наблюдения.
"Главное не получить сзади волшебного пинка, - думал он. - А то кто его знает, лесную зверюгу... Кааааааак прыгнет! Как дикая обезьяна из бразильских лесов..."
Кусакиро равнодушно смотрел, как удаляется царственный Василий и думал, думал... Он вообще любил думать. Жизнь всегда была тяжёлой и опасной, поэтому думать приходилось всё время и за всю стаю.
Финты Василия впечатления не производили. Кусакиро просто не понимал такого обхождения. Наверное при дворах Уссурийских царей оно считалось нормальным, но в лесах царило другое обращение. Зазевался - смерть тебе!
"Ладно. Пусть себе выпендривается", - подумал Кусакиро. И отвернулся к окну.
За окном то и дело мелькала любопытствующая мордочка мисс Люсинды. Она совершала променад вокруг дворца. Люсинду весьма привлёк молодой, здоровый и сильный кот. Он так замечательно пах! От него кружилась голова! Мисс Люсинда была неискушенной молодой кошечкой, поэтому сильно стеснялась своего чувства. Тем более, что не могла его объяснить. Этот новый жилец вёл себя крайне сдержанно. Он не таскался за ней с непристойными предложениями, как это делал уверенный в своей неотразимости базилевс. Он был мужественным и неразговорчивым. Он был огромным и великолепным. Люсинда ценила красоту и утончённость натуры. Но, слащавые воздыхания Василия её не трогали. А этот... Странный... Смотрит... Как сокол на мышку. Глаза горят, в них интерес и много грусти... До чего же красив, подлец.
Люсинда встала у порога покоев Кусакиро и нежно мурлыкнула: "Можно войти, о, господин?"
Кусакиро молчал. Он знал, что чем длиннее пауза, тем больше уважения и интереса он вызовет в этой малышке.
"Хоть бы её не спугнуть своей лесной неотесанностью..."
- Входите, мисс, - наконец мяукнул он, и проследовал к своему плетёному трону. - Как поживаете? Вы с просьбой пришли или просто поближе познакомиться?
Люсинда видела, что по манерам новый жилец - кот весьма непростой и ооооочень учёный. Ей льстило, что на неё обратили внимание.
"Какие у него глаза! Какие щеки! Какой мощный загривок повышенной лохматости!"
Если бы Люсинда могла покраснеть, то она зарделась бы как маков цвет от восхищения. Но так - порозовел только её носик.
В волнении она принялась лизать свою лапку, время от времени вскидывая глаза на необыкновенного кота, который всё больше интересовал её.
Кусакиро заметил замешательство девушки и решил перехватить инициативу.
- Мисс, а не хотели бы вы сегодня провести со мной вечер в приятной беседе? Я могу вам рассказать о дальних королевствах, невиданных зверях, прочитать вам кодекс Куси-до-и-куси-после наизусть...
- А может просто в кино на последний сеанс? - прошептала Люсинда, - вот тут на столе программа лежит, я читала, что по говорящему ящику будут показывать Ледниковый период! А я так люблю этот мультик! Там такая прикольная белка с орехом...
Кусакиро знал, кто такая белка. Он иногда охотился на них.
- Хорошо, - сказал он, - про белку это можно. Но потом... Я вам всё-таки расскажу о Куси-до. Попозже, когда сеанс закончится. И наша Хозяйка "сделает ночь". Приходите ко мне в опочивальню. Посидим, полюбуемся на луну, помурлычем..."
И Кусакиро так многозначительно посмотрел на Люсинду, что она нервно стала намывать мордочку, чтобы скрыть блеск смущения в глазах. А глаза у нашей мисс были великолепны. Миндалевидные, слегка раскосые, зовущие...
У Кусакиро пересохло в пасти от волнения.
- А не хотите ли отобедать со мной, красавица?
- Да, спасибо, я не прочь, - еле слышно муркнула Люсинда, - вы так галантны, так воспитанны, что я просто робею вас.
Кусакиро по праву хозяина повёл юную мисс к мисочкам с молоком и мясом. Нос к носику они поели, параллельно принюхиваясь друг к другу. Кусакиро, как истинный кавалер, подкладывал ей лучшие кусочки. Люсинда томно вздыхала и с удовольствием принимала угощение.
Василий бурчал из угла пошлости, громко фыркал и скрёб когтями о косяк двери. Но двое наших влюблённых не замечали его выпадов. Они смотрели друг на друга, пытаясь проникнуть в мысли, надеясь уловить немой призыв. Самурай весьма нравился нежной домашней кошечке. Люсинда сильно нравилась Кусакиро... Почему? Да просто потому, что нравилась!
Про "Ледниковый период" они даже не вспомнили. Им было хорошо просто сидеть рядом, прижавшись боками и переплетясь хвостиками. Они долго смотрели на Луну, а Кусакиро до утра рассказывал молодой мисс о тяжёлой, но интересной и насыщенной жизни лесного самурая. О великой чести рода. О служении. О строгих законах. О кодексе, который приняв один раз, самурай никогда не сможет предать...
Только об одном он умолчал - о своих прошлых подругах и женах. Ну так какой же дурак в первый вечер тесного общения с новой любовью будет вспоминать старые отношения? Да и в последующие дни эти давно прошедшие отношения негоже вспоминать при своей возлюбленной.
Люсинда зачарованно слушала сагу о жизни лесных котов-самураев. Это было так далеко от её представлений, что она воображала всё это как захватывающую сказку. Она уже поняла, что необыкновенный кот был и в самом деле выдающимся во всех отношениях. В приливе восхищения и преклонения перед железной волей самурая, Люсинда, время от времени, лизала лапу Кусакиро, приемля его взгляды и соглашаясь с его жизненными устоями. Так они просидели до утра.
Утром плохо спавший от зависти базилевс, обнаружил их в объятиях друг друга. Головка Люсинды доверчиво покоилась на мощной лапе Кусакиро, другая его лапа прикрывала её бочок. А хвостом он прикрывал её нижние лапки. В глазах самурая светилась нежность. У него опять появился объект любви и существо, за которое он отдал бы свою жизнь. А разве не это главный принцип служения?