Мы сильны теперь правдой, мы сильны теперь силой.

Много можно говорить о причинах успеха: они всегда, столь же многообразны, как и причины срыва операции. Русская душа всё та же, с ее широтой, страстями и затаенной искоркой. Но прибавилось мастерство.

"День в день 80 лет назад". Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня...

Илья Григорьевич Эренбург, писатель, поэт, переводчик, журналист, общественный деятель. Во время Великой Отечественной войны Илья Эренбург был военным корреспондентом газеты "Красная Звезда".

Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 25 июля 1943 г., воскресенье:

Орловское направление

В Лесу возле села Льгово, недавно освобожденного нашими войсками, стоит немецкая штабная машина. Там я нашел тетрадку. Это дневник Ганса Гергардта, командира 32-го саперного батальона. Я прочитал только последние страницы. Ганс Гергардт находился в районе, который газеты обычно определяют — «южнее Орла». 3 июля он писал в дневнике: «Что-то чувствуется в воздухе. Пахнет грозой. Скоро должно начаться наше летнее наступление. Пора!». На следующий день он отмечает: «Боевая тревога. Мы хорошо подготовились. Всё идёт молниеносно быстро (блицшнелль). Курская дуга нам давно сидит в глазу. Теперь мы ее отсечем...» 5 июля Гергардт еще великолепно настроен: «Наступление. Мы двигаемся вперед». Только 8 июля Гергардт становится меланхоличней: «Сегодня всё идет медленнее. У русских превосходные позиции. Я потерял унтер-офицера Баумгауера и 6 сапер...». Вслед за этим тон дневника меняется. Гергардт больше не вспоминает о немецком наступлении. 15 июля он коротко отмечает в дневнике, что его батальон перебросили через Орел в район, расположенный на юг от Болхова. Он добавляет: «Мы должны остановить русских». Последняя запись относится к 17 июля.

Почему рассказ о больших делах нашей армии я начал с записей маленького немецкого офицера? Я хотел напомнить о немецком наступлении на Курскую дугу. Все помнят, как германское командование отрицало, что оно начало наступление: генералы предвидели неудачу. Ганс Гергардт и десятки тысяч фрицев были наивнее. Они верили — не в свою силу, но в силу календаря.

Предо мной стоят три немца. Старшему 42 года. Это обозники из ремонтных мастерских. Они жили безбедно в Карачеве. Вдруг им сказали: «Время воевать». Их повезли на фронт. К удивлению Фрицев, поездка была недолгой. Они вздыхают: «Мы думали, что фронт от нас в девяноста километрах, а фронт оказался рядом... боже мой, в Карачеве все потеряли голову!» Они стоят и плачут, как малые дети —-три седых фрица. Старший с головой, стриженной бобриком, плача, приговаривает: «Но ведь теперь не зима, теперь лето. Кто бы мог подумать, что русские начнут наступление?». В его голосе скорбь и скрытое негодование: старый бюргер из Дармштадта возмущен непорядком: что стало с календарем? На дворе июль. Теперь бы немцам нестись на восток, и вдруг произошло нечто неслыханное — русские двинулись вперед, а мирных обозников погнали из Карачева на передний край. Как это понять?

Немцы, видимо, еще многого не понимают. Они не понимают, что произошло с нашей страной и с нашей армией за два года войны. Немецкие календари устарели: мы теперь воюем по нашему, советскому календарю. В этих лесах, среди осин и берез, среди орешника, среди всей необычайно яркой зелени дождливого лета, прячутся немцы — разбитые, измученные, голодные. Они остались в нашем тылу. Это не автоматчики 1941 года, не «кукушки», это просто шаромыжники, отставшие от своих, которые по команде подымают вверх руки. Давно ли слово «окружение» камнем лежало на сердце России? Всему свой черед. Мы научились воевать, и теперь немцы узнали, что такое окружение. Их ловят в лесу вчерашние партизаны, жители освобожденных районов: роли переменились.

11 июля немцы вздрогнули от сильной артиллерийской стрельбы. Им почудилось нечто страшное. К концу этого дня они поздравляли друг друга: «Русское наступление провалилось». То, что фрицы сочли за наступление, было боевой разведкой. Наступление началось на следующий день — 12 июля. Два с половиной часа длилась артиллерийская подготовка. Потом двинулась наша пехота. Удар был стремительным, и наши части прорвали немецкий фронт на протяжении одиннадцати километров. Потом эти одиннадцать километров в ширину стали шестьюдесятью. Несмотря на бездорожье — лес, болото, размытые, развороченные проселки — наши части продвинулись на семьдесят-восемьдесят километров.

Даже в горькие дни наших неудач немцы высоко отзывались о советской артиллерии. Но тогда они свысока глядели на отступающую пехоту. Теперь враг боится русской пехоты. Скажут: не тот теперь враг. Это, конечно, верно. Но враг еще зубаст. Даже плюгавый фриц 1943 года стоит двух берсальеров. Я скажу: теперь не та наша пехота. Успехи на Орловском направлении вернее всего объяснить одним: новыми качествами Красной Армии.

Перед наступлением шла тщательная подготовка. Командование изучило передний край врага. Были известны все его части, все его укрепления. Пехота училась в тылу, нашли местность, похожую на передний край врага, с такими же глубокими оврагами и перелесками. Много пота было пролито на учениях. Зато меньше крови стоил прорыв вражеского фронта.

Передний край защищали 5 и 20 танковые дивизии немцев, 5, 293 пехотные дивизии. Они были разгромлены. Вчера из лесу выполз один из последних солдат 5 танковой дивизии, двадцатилетний фриц. Он едва стоял на ногах от голода. Когда я спросил его, как ему нравится война, он только махнул рукой. Я остановлюсь сейчас на судьбе одной — 293: она показательна. 293 дивизия была прозвана немцами «медвежьей дивизией». Она была составлена из уроженцев Берлина и славилась своим упорством. «Медведи душат», говорил в одной из своих речей командир дивизии генерал-майор Карл Арндт, прозванный фрицами «костлявым Карлом». Эта дивизия получила боевое крещение во Франции. На реке Эн французы нанесли «медведям» серьезный удар. Это были цветочки. Первые ягодки заалели в декабрьский день под Тулой. Здесь тысячи «медведей» полегли костьми. Дивизию пополнили. Вот состав одного из батальонов 293 ид к началу нашего последнего наступления (цифры взяты мной из немецких штабных документов): в 1 роте было всего 10 человек, из числа тех, кто в июне 1941 года бодро переходил Буг, во 2 роте 11 человек, в 3 роте всего один фриц, в 4 роте ни одного, в штабной роте один ветеран. Дивизия стояла севернее Орла, «Медведей» становилось всё меньше. Для утешения вдов генерал Карл Арндт издал брошюру, озаглавленную «Кладбище героев 293 дизизии». В брошюре рассказано, что кладбище находится возле села Кочеты и выглядит живописно. Костлявый Карл с немецкой аккуратностью сообщает, что 307 человек рыли могилы в течение 141 рабочих часов. Брошюра иллюстрирована фотографиями березовых крестов, а также изображениями геральдических медведей. Что стало с «медведями-душителями», когда на них ринулись красноармейцы? Они бросились назад. Генерал Карл Арндт предусмотрительно уехал. С горестью фрицы говорят: «Костлявый Карл первый драпанул». Медвежья прыть закончилась медвежьей болезнью.

Карл Арндт, генерал-лейтенант. Кавалер Рыцарского креста Железного креста с Дубовыми Листьями, высшего ордена нацистской Германии. Пленён американскими войсками в мае 1945 года. Освобождён из плена в 1947 году.

Прорвав первую линию вражеской обороны, наши части не остановились: они прорвали вторую и третью линии. Ожесточением первых двух дней был обеспечен успех операции. Я уже отметил, как помогла нашим бойцам выучка. Скажу теперь о другом: о сердечном огне. Передо мной автоматчик Дмитрий Буйлов. Ему девятнадцать лет. В начале войны он жил у себя в Калининской области. Он был тогда подростком. Он не читал о немецком «новом порядке» — он его видел. Это тихий, застенчивый юноша. Он уже уложил немало фрицев. Он говорит: «Очень я на них осерчал. Теперь пошли мы вперед и сразу стало весело на душе. Дам очередь и чувствую — отлегло...». Ненависть к врагу сочетается с другим чувством, более возвышенным — с любовью к России, с горением, с самоотверженностью, с тем весельем духа, которое чувствует каждый красноармеец, когда он идет по родной земле, еще вчера попиравшейся немцами.

Свои надежды германское командование возлагало на авиацию. Конечно, и здесь немцы не те. Их лучшие летчики погибли. Зачастую можно увидеть соединения бомбардировщиков без прикрытия. Разумеется, и поныне немецкая авиация представляет собой серьезную силу. Она иногда замедляет продвижение наших частей, она не может их остановить.

Я разговаривал с нашими летчиками-истребителями. В них много боевого задора, мужества и уверенности. Каждый из них чувствует себя сильнее своего противника, и часто это чувство решает исход боя. Вот молодой летчик Пинчук. За дни наступления он сбил четырех немцев. Столь же отважно сражаются французские летчики из части «Нормандия». Они сбили во время последних операций 17 вражеских машин. В одном из последних боев девять французов не отступили перед 25 немцами.

На этих дорогах летом 1941 года немецкие летчики гонялись за каждой машиной, за каждой крохотной группой солдат. Теперь немцы бомбят близкие тылы только ночью. Даже нахальные «рамы» стали скромнее. Враг пытается отыграться на количестве бомбардировщиков, бывали дни с полутора тысячами самолето-вылетов. Сожжены десятки деревень. Но Красная Армия продолжает наступать.

Много можно говорить о причинах успеха: они всегда, столь же многообразны, как и причины срыва операции. Русская душа всё та же, с ее широтой, страстями и затаенной искоркой. Но прибавилось мастерство. Но командир не забывает про минутную стрелку. Но бесперебойно работает радиосвязь. Но на дорогах идет работа, и непролазная топь становится проходимой. Но в двух километрах от врага уже висят дощечки, указывающие путь в то или иное село. Может быть именно душевная широта, внутренний огонь помогли людям стать четкими, сдержанными, суровыми к себе?

Враг не может примириться с поражением. Он подбрасывает всё новые и новые части. Разбиты 20 танковая, 211 пехотная дивизии. Появились 10, 25, 11о пд, 9, 20 тд. Вчера кинута с хода в бой 327 пехотная дивизия. Я говорил с пленными из 10 мотодивизии, которые не успели даже понять, куда их привезли. Германское командование понимает, что магистраль Брянск - Орел не просто кусок территории, что наступление, которое Гитлер начал 5 июля, может стать для немцев катастрофой. Немцы пытаются атаковать на двух флангах. Они бросают в бой танки «Т-4», пушки «Фердинанд». Еще недавно «Фердинанды» интересовали воображение Европы. Теперь наши фотокорреспонденты снимают только самых эффектных «Фердинандов». Враг отчаянно обороняется, но наши идут вперед, и немецкие пленные в ужасе говорят о «силе русского огня». Мы сильны теперь не только правдой, мы сильны теперь силой.

Генерал-майор Эдуард Метц отличился во время тяжелых оборонительных боев юго-западнее Калинина благодаря решительному руководству своей танковой дивизией. В конце 1943 года переведён в запас по состоянию здоровья. С 1 мая 1945 г. по 17 октября 1947 г. в американском плену.

Шофер генерала Метца, взятый в плен, рассказывает, что командующий Курско-Орловской группировкой фельдмаршал фон Клюгге несколько дней тому назад осматривал новые линии немецкой обороны. Так «европейская крепость» Гитлера сжимается и становится скромнее...

В Орловской области немцы устраивались прочно, надолго. Они разрисовывали печи, стены. Они ставили беседки для офицеров. Они насадили огороды. Я видел клубы со сценой, с роялем. Уходили они поспешно, бросая не только пушки и рояли, но и даже фотографии Гретхен. В одном «солдатском доме» я нашел на стене плакат. Он сделан фрицем, и это автопортрет. Нарисованы четыре фрица: весенний—с цветочком, летний—жирный, потный, осенний — меланхоличный и зимний—с классической сосулькой под носом. Так было. Теперь мы видим иное: летний фриц не растолстел. Правда, он весь в мыле, но не от того, что он наступает. Под ним не снег, под ним зеленая трава, и, наперекор всем немецким календарям, летний фриц бежит по зеленой траве. Вероятно, Гитлер скажет: «Врут все календари». (Илья ЭРЕНБУРГ) ОРЛОВСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ. (По телеграфу).

Как и Илья Эренбург, Константин Симонов, Шолохов - писатели-ополченцы ушли из Москвы на фронт 11 июля 1941 года. Пошли те, кого не взяли сразу — белобилетников, освобожденных от воинской повинности по возрасту или состоянию здоровья. Ушел Даниил Данин, который ничего не видел без очков, маленький Фраерман, уже пожилой редактор «Огонька» Ефим Зозуля и многие другие — в толстых очках, туберкулезные, немолодые. Писатели составляли целое подразделение.

Ну и где ныне, Ольга Любимова, Министр русской культуры - авторы, способные донести пером и интеллектом суть происходящего? Пусть Ваши приближённые, как смогут, отработают ваши преференции и гранты. Почему от Министерства культуры вот уже больше года круглый ноль?

Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Президентскими грантами, мы продолжаем публикации проекта "День в день 80 лет назад". Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1943 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.