2. "Когда родные предают".
Очень больно, когда тебя предают — оставляют самые родные люди. Сначала Люсю бросила Динка. Да! Именно «бросила»! Уехала на учёбу, и больше не вернулась домой! Люся, конечно, вместе с бабушкой навещала сестру в городе, порой даже оставалась у неё с ночевкой на выходные, возилась с племянниками, но это было уже совсем не то! Раньше Динка всегда была рядом. Была только её — Люсина! По сути, заменяла ей маму, которая по долгу службы часто уезжала в командировки, а теперь…
Люся осталась одна.
Потому что мало ей Динки! Так ещё уехал и Саша! Сначала в армию, а затем в Москву. Разве это не предательство?! Они так ждали его со службы, думали, что брат останется с ними навсегда! Но тот пробыл дома меньше недели, а затем улетел к другу в столицу. И остался там навсегда.
Как и с Диной, Люся продолжала общаться с братом. Он периодически забирал её к себе на каникулы. В Москве было прикольно, Сашка ни в чём не отказывал Люсе, хоть и был довольно строгим братом. Можно даже сказать отцом, которого Люся никогда не знала. Единственное, что её очень напрягало в его доме — эта выскочка Света! Люся была согласна делить любовь брата только с Динкой, но никак с этой посторонней девкой, которая только и делала, что пыталась наладить с ней Люсей — контакт. Даже книжки какие-то психологические читала про выстраивание отношений с подростками. Только больно Люсе это было надо! У неё уже была своя семья, и Света не была её частью!
В Москве Люся обычно жила на два дома: Динкин и Сашкин, и никак не могла понять, почему эти двое не общаются. Ведь раньше они жить друг без друга не могли, а тут… Приедешь к брату. Он нет-нет, да и начнёт аккуратно выспрашивать о Динке. Остановишься у Динки… Она хоть и делает вид, что ей всё равно, но стоит Люсе начать рассказывать Валере или Карине про Сашу, как старшая сестра тут же начинает крутиться поблизости. То чай им нальёт, то ещё что… Вроде взрослые люди, а ведут себя, ей Богу, как в детском саду! — к такому выводу приходила недовольная Люся, забросив бесплодные попытки помирить эту странную парочку, которые раньше были не разлей вода.
Немного повзрослев, начав более критично воспринимать происходящее, Люся внезапно поняла, что отъезд брата и сестры был напрямую связан с их матерью Тамарой. За все эти годы та ни разу не попыталась вернуть Дину в семью, хоть Люся тысячу раз просила её об этом. Это была её единственная просьба, которую Тамара откровенно игнорировала. Зато во всём остальном Люся не знала отказа.
Было ещё кое-что, что с годами стало напрягать Люсю всё сильней. Раньше она как-то не особо обращала на это внимание, считала за комплимент со стороны мамы, но теперь… Как же её достало, что мать постоянно сравнивает её с отцом! Умиляется, что Людмила походит на Петю: те же глаза, волосы… Но только не характер!
Пока Люся была маленькой подобные сравнения с папой льстили девочке, но стоило ей подрасти… Она поняла простую истину: абсолютная любовь матери к ней связана не с самой Люсей, а оишь с её отцом — Петром. Именно его отражение каждый раз видела в ней Тамара. И любила она в первую очередь это отражение, а уж потом — саму Люсю. Самое обидно было то, что мать, с самого начала создав себе образ идеальной Петиной дочки, не хотела замечать то, какая Люся была на самом деле. И это бесило девчонку. Ведь, что греха таить, может, внешне Люся и походила на отца, но в душе, по характеру была копией Тамары, которая, в своё время изрядно потрепала нервы матери в подростковый период.
То же самое со временем стала проделывать и сама Люся.
Начиная лет с четырнадцати Людмила всё чаще и чаще стал снится один и тот же сон. Он не был кошмаром, но от этого было ещё хуже… Сон, наполненный неизъяснимой тоской. Каждый раз во сне Люся бежала по заснеженному кладбищу к могиле отца, куда её в детстве, чуть ли не каждую неделю таскала за собой Тамара, пока сама девочка не устроила бунт на корабле, отказавшись ходить на могилу, которую всегда ненавидела. И вот она снова и снова стоит возле неё — что-то кричит отцу, доказывает ему, что он не прав, что так рано ушел. Что ему надо было остаться с матерью и тогда был Тамара не душила — её — Люсю — своей слепой любовью. И она бы не была для мамы отражением своего отца! Постепенно Люсин крик переходил в плач. Злость, боль, сменялись отчаянием и безысходностью.
Ведь это так страшно, когда тебя не видят. Ты, словно, живое приведение – отражение другого человека. Но не ты сама. И это очень злило Люсю.
Сначала это был просто эксперимент. Одна дурацкая выходка — мелкое хамство, за которую бы точно попало от родителей её подругам. Но мама закрыла глаза. Простила, даже не потребовав извинения. Затем были сигареты. Люсе сошло с рук и это. Ведь Петенька тоже курил! Она даже в этом похожа на папу — умилялась мать. Затем — первая бутылка пива, первая «дурная компания». И это в четырнадцать лет. С рук сходило всё! Это пугало и окрыляло. А в случае с Люсей еще и доставляло боль. В душе девочка понимала, что это ненормально: любить ребёнка вот так безусловно — только потому что дочке «подфартило» с правильным папой, в то время как Динку мать всю жизнь шпыняла за мельчайшую «погрешность» — это Люся тоже помнила очень хорошо.
И она мстила. За себя, за Динку, за Сашу… За их разрушенную семью. Мстила с упоением и знанием дела, каждый раз выкидывая всё круче номера.
И это всё снова и снова сходило ей с рук. О, если бы Тамара только знала, как её слепая любовь к младшей дочери задевает, обижает Люсю. Хоть бы раз мать попробовала жестко поставить Люсю на место, доказав тем самым, что ей по-настоящему не плевать на младшую дочь. Но куда там!
Вместо того, чтобы остановить зарвавшегося подростка на место, отчаявшаяся Тамара пыталась всячески задобрить Люсю. Задаривала подарками, не критиковала, позволяла делать всё, что душе угодно. И это незамедлительно сыграло с девочкой злую шутку. Из милого открытого ребёнка к двадцати годам Люся превратилась в избалованную истеричную инфантильную стерву, убежденную, что все ей должны и обязаны. Назло матери связалась с дурной компанией, рано закрутила роман с первым хулиганом в поселке — с тем самым Фёдором — сыном военкома. Этого от Люси никто не ожидал, включая мать.
Фёдора нельзя было назвать капризом в жизни Люси. Она испытывала к нему очень яркие чувства — как она считала — любовь. Но те ту, созидающую, греющую, а наоборот: эгоистичную, разрушающую всё на своём пути, сжигающую дотла.
Это пугало Тамару, которая уже отчаялась привести Люсю в чувства. Она сулила дочке хорошие деньги, даже предлагала поехать учиться в Москву, но Людмиле был нужен только Фёдор. Правда, она сама ему была не нужна.
Чувства Люси вряд ли можно было назвать взаимными. Девчонка, конечно, привлекала Федю. Яркая, фигуристая, самоуверенная, никогда не лезла за словом в карман. Но самой «эрогенной» зоной Люси всё же были деньги её матери. Тамара до сих пор занимала хороший пост на заводе, входила в руководящий состав, имела неплохие накопления, в то время, как отца Феди несколько лет назад уволили с должности военкома за взятку. Был скандал, после которого найти нормальную работу у папаши так и не получилось. Сам Федя работать не любил, поэтому и предпочитал сначала жить за счет родителей, а затем — за счет Люси, которая абсолютно наглым образом клянчила «бабки» у матери. И Тамара ей безропотно их давала, искренне веря, что её «доченька» не способна потратить их на что-то плохое. Но, как говориться, сколько веревочке не виться…
Это случилось накануне приезда Саши. Довольная Тамара бегло просматривала документы, которые надо было срочно передать на работу. Она хотела побыстрее всё закончить, чтобы затем с головой уйти в подготовку к юбилею матери. Клавдия Матвеевна в этот раз превзошла саму себя — пригласила человек сто минимум — свадьбы и то проще проходят! Шутка мамы, что это репетиция её поминок (Клавдии, видите ли, надо заранее знать, кто явится её проводить в последний путь, а кто нет) не особо воодушевляла Тамару, скорее наоборот — расстраивала. Но перечить матери не хотелось, поэтому Томка со смирением принялась за организацию банкета. Она очень надеялась, что дети — Саша с Люсей — помогут ей в этом. Как раз сегодня надо было ехать за продуктами на рынок. Люся должна была помочь.
Прозвучал настойчивый звонок в дверь. Послышались торопливые шаги Люси. Тамара встрепенулась, убрала бумаги.
— Люсь, а Люсь! — позвала она дочь, собираясь напомнить про рынок.
Тамара вышла в коридор и остолбенела от одного вида ярко накрашенной дочки. Люся щеголяла в ярком коротком топе и мини-шортах, больше, пожалуй, похожими на трусы. Ругаться Тамаре не хотелось, как и выпускать дочь в таком виде на улицу.
— Ты куда в таком виде?! — мягко поинтересовалась она.
— Мам, ты что, слепая? Не видишь: я ухожу, — не переставая жевать жевачку, хамовато отозвалась девушка, направляясь к трезвонящей двери.
— Нет. Я не слепая. Я вижу, что ты уходишь. Но мы собирались на рынок, купить к бабушкиному юбилею всё, что нужно.
— Мам, это ты собиралась, - раздраженно парировала девушка. - А я никуда не собиралась. И вообще, я уже сыта твоими планами на мою жизнь… Поняла? И вообще извини, меня ждет мой мужчина! — с гордостью добавила Люся, направляясь к двери.
Тамара напряженно рассмеялась. Одно дело с мальчиками встречаться, а тут «мужчина».
— О-хо-хо! Интересно, какой это ее ждет мужчина? — скептически посмеялась мать, выходя вслед за Люсей в коридор.
Девушка уже открыла дверь. На пороге стоял довольно улыбающийся Фёдор: в футболке, удлиненных шортах, и сланцах, надетых поверх носков. Мачо сельского разлива. Тамара остолбенела. Ей, конечно, говорили, что Люся связалась с этим первым отморозком на селе, но она категорически отказывалась в это верить, закрывала глаза.
Её дочь не могла так опуститься!
Однако демонстративно-смачный поцелуй самодовольной Люси с Фёдором, которому откровенно нравилось действовать на нервы гордячке Тамаре, говорил об обратном.
— Здрасти! — процедил потенциальный «зятек», не выплёвывая жвачку, сознательно называя неверное отчество — Тамара Александровна.
— Васильевна, — мрачно отрезала Тамара, переведя недовольный взгляд на счастливую дочку, которая влюбленными глазами смотрела на Федора. Тот, в свою очередь, лицезрел в зеркале, висящем на стене, себя любимого, поправляя прическу.
— Вот он! Мой мужчина! — окончательно расставила все точки над «й» счастливая Люся. Она была очень довольно тем негативным впечатлением, которое Фёдор произвел на её мать.
— Ты, что с ума сошла? — не выдержала Тамара, впервые сорвавшись на дочь, которая на её глазах рушила себе жизнь, связавшись с этим подонком. Тамара прекрасно помнила историю нападения на Дину, и не желала, чтобы её младшая дочь связывалась с этим отморозком. — С ним встречаться! Он тебе не пара!
— Мам! — в голосе Люси звучало неприкрытое предупреждение.
Фёдор расплылся в щербатой улыбке. Ему, как и Люсе, нравилось злить Тамару.
— Да он же даже не работает! — продолжала увещевать мать. — У отца на шее висит до сих пор! И не спорь со мной…!
В груди предупреждающе закололо, но Тамаре было не до этого.
— Ай, пошли! — пренебрежительно отмахнулась от матери Люся, подталкивая Фёдора к выходу. — Что с ней говорить?
— Люся, ты не можешь так уйти! С ним! Слышишь? — попыталась остановить дочку Тамара, но та лишь жестко выдернула свою руку. У Люси были прекрасные планы на эти выходные: озеро, кемпинг с компанией. Нотации зануды-матери в эти планы не входили.
— Мама! Не трогай меня. Всё! Я ухожу! Мы в Федей будем жить вместе!
Эта новость окончательно подкосила шокированную Тамару.
— Ты не можешь вот так взять и оставить меня! — уже в открытую заблажила женщина. Сбывался её самый страшный кошмар - больше всего в этой жизни Тамара боялась одиночества. До этого момента она была убеждена, что Люся всегда будет жить с ней, и вот…
— Люськ, пошли давай, — вмешался Федя, которому уже начинали надоедать эти бабские разборки.
— Мам, всё! Пока! Мам!
— Люся, скажи, что ты это не серьезно! Да я же на тебя жизнь положила! — в полном отчаянии кричала вслед уходящей дочери Тамара.
Эти её слова сработали для Люси как красная тряпка для быка. Впервые в глазах младшей дочери перепуганная Тамара видела неприкрытую ненависть.
— А я тебя об этом просила?! – со злостью в ответ выкрикнула та. - Твои проблемы! Всё!
И Люся ушла, оставив шокированную мать на пороге. Тамара все же сделала попытку остановить дочь — начала судорожно обуваться.
— Стой! Не уходи!
Из комнаты в цветастом тайской халате вышла заспанная Клавдия Матвеевна, на её лице было отчетливо написано недоумение.
— Что за шум, а драки нет? — насмешливо поинтересовалась она, и осеклась, видя, как дочь, громко охнув, схватившись за сердце, сползает на пол.
- Томк, ты чего?
Потеря Люси оказалась той самой последней каплей. И без того измотанное жизней сердце Тамары решило сказать «Стоп! С меня хватит!» Боль в груди была уже нестерпимой. Но Клавдия Матвеевна не знала об этом.
— Да ладно тебе, не прикидывайся! Ты что из-за Люськи что ли? Да вернется она, Господи! — попыталась успокоить дочь растерянная Клавдия, не до конца понимая серьёзность ситуации. У Тамары никогда не было проблем со здоровьем, поэтому её хватания за сердце в глазах матери в данный момент выглядело несколько театральным.
— А если не вернется? — плача, прошептала Тамара, с трудом глотнув воздух.
В груди нестерпимо жгло.
— Вернется, вернется. Деньги кончатся — он сам ее и вернет, — сыронизировала бабушка, которая сама была не в восторге от отношений Люси с Федей, но уже давно поняла, что увещевать младшую внучку бесполезно, надо просто подождать — дать ей самой обжечься и самой сделать выводы. По-другому не подействует — это Клавдия Матвеевна знала точно, потому что, на самом деле, по характеру младшая внучка была похожа и на неё в молодости. А уж своё ослиное упрямство Клавдия знала. Тут лучше отойти и подождать.
— Петя ушел, Саша уехал… Я не могу и ее потерять. Я не хочу оставаться одна. Не хочу! — уже откровенно рыдала Тамара, и это пугало мать.
В последний раз она видела слёзы дочери, которую всю жизнь считала Снежной королевой, на похоронах Пети.
— Ладно, Томка, хватит. Чего ты завываешь? — растерянно начала было Клавдия Матвеевна и испуганно осеклась, видя, как бледная дочь, задыхаясь, окончательно сползает на пол.
— Ой, мама…
Только в этот момент до Клавдия Матвеевны дошло, что Томе тоже уже давно не двадцать лет. Любое сердце имеет срок годности. Тем более такое потрёпанное, как это.
— Ну чего, ой?! — бросилась к дочке Клавдия, — Тома, Тома, ты чего?! О, Господи! Тома!
"Мама".
Вот что-что, а учить плохому Карина умела! Расположившись в нелепой позе на коврике для йоги в зале, нарядившись в странный восточный наряд, состоявший из расписной кофты и шаровар, привезённых из Тайланда и Гоа, Карина воодушевленно мычала.
— М-м-м-м-м…
Она только что поцапалась со своим очередным бывшим и теперь искала силы в астрале, чтобы вернуть себе душевное равновесие. И неважно, что её представления о йоге и астрале были крайне поверхностны — ходила на пару занятий ещё в Сибири, главном был энтузиазм и непоколебимая вера в то, что она всё делает правильно.
Параллельно с ней, сидя по-турецки на диване мычали и её любимые крестники — ныне уже школьники Вика и Петя, то и дело хитро переглядываясь друг с другом.
— М-м-м-м-м, — вторили они, готовые во всём поддержать любимую крестную.
Троица недавно пообедала, поэтому возлежание на полу и мычание на диване давало им не столько «душевное равновесие», сколько отмазывало от мытья посуды. Этим в данный момент и занимался самый молодой в своём университете доктор биологических наук Валерий Валентинович (он же Ботаник), мурча под нос незамысловатый мотивчик. Он уже давно привык, что хозяйственные дела Карина частенько спихивала на него, поэтому относился к этому с мудрым смирением. Театральное закатывание глаз и вопли, что у от мытья посуды кожа на руках трескается — изрядно ему надоели. И потом, чему там трескаться, когда он давно купил домой посудомоечную машину? Но это, исходя из довольно странной логики Карины, в расчет не бралось.
В коридоре хлопнула дверь. Дети, тот час же забыв про мычание бросились встречать мать.
— Мама! Мама! Пришла!
— Привет, мои хорошие! — уставшая Динка обняла детей, которые моментально облепили её с двух сторон.
— А ты что-нибудь вкусненькое принесла? — сразу же перешла к делу Вика, которая своей конкретикой заметно пошла в свою бабушку Тамару.
Бабушку, которую внуки ни разу не видели. Которой они были не нужны. Но Дина об этом старалась не думать.
— Принесла, конечно, — весело отозвалась Динка, передавая детям пакет с продуктами. В отличие от Тамары, она никогда не позволяла сливать на своих ребятишек негатив, да и просто дурное настроение, накопившееся за день.
Дети уже во всю копошились в пакете, выуживая оттуда конфеты.
— Вау! — провозгласил Петя.
— Побежали на кухню, — скомандовала Вика, которая была старше брата всего на несколько минут, но всё равно заправски хороводила на правах «старшей» сестры.
— Хай пипл! — крехтя, поднялась с пола Карина, успев на ходу стащить у детей конфету.
Лёгкая боль в спине настойчиво напоминала пухленькой Карине, что ей уже не пятнадцать для акробатических номеров, чем несколько раздражала девушку. Карина уселась на спинку диванчика рядом с Диной, развернула и зажевала конфету, которая помогала ей обрести душевный покой и хорошее настроение куда больше чем какая-то непонятная ей мантра и астрал. Дина тем временем сняла туфли на шпильках (рабочий дресс-код обязывал), блаженно вытянула ноги.
— Ой, всё! Есть жизнь на Марсе!
В гостиной появился Валера, на ходу вытирая руки небольшим кухонным полотенцем. Он только что закончил загружать посуду в мойку. В светлой рубашке, строгих брюках, очках и цветастом фартуке – он представлял собою весьма забавное зрелище.
— Ты чего так поздно?
— Ботаник, не ворчи, — отшутилась Дина, разминая ноги. — С заказчиком долго провозилась. Слава Богу, контракт подписали!
— Поздравляю! — торжественно начала Карина, устроившись за спиной Динки, разминая ей плечи. — У меня для тебя как раз есть подарок по этому поводу! Просто отличная новость! Ты, пожалуйста, только не нервничай сразу! — на всякий случай поспешно добавила она.
Дина и Валера настороженно переглянулись. «Отличная новость» от Карины — могла значить всё, что угодно. В прошлый раз это было сообщение о том, что она влюбилась в арабского шейха и собирается выйти за него замуж и переехать в ОАЭ. Что ей плохого сделала этот арабский шейх, что Карина собралась за него замуж – Дина с Валерой так и не поняли. Но подруга пришла в себя от этого восточного миража лишь на месте в ОАЭ, обнаружив помимо дворца с верблюдами трёх жен шейха и семь детей, после чего с великим трудом (учитывая, что она умудрилась побить своего восточного горе-мужа) ей удалось выбраться из этого песчаного миража. И то не без помощи Дины и Валеры, которым пришлось подключать все связи и лететь за горе-подругой «в отпуск».
На этот раз новость касалась непосредственно Динки, в связи с чем Ботаник был довольно лихо выставлен из комнаты.
— Ты иди, иди… У нас тут чисто женский разговор, - скомандовала Карина.
— А я вам кто? Я же этот… Подруг! — без задний мысли брякнул Валерка, ворча выходя из комнаты. — В следующий раз сама посуду мыть будешь!
— Вот только угроз не надо, подруг! — парировала Карина, с воодушевлением приступая к обработке настороженной Динки.
— Ты только сразу «нет» не говори, ладно? В общем… — здесь, по замыслу Карины, должна была быть барабанная дробь. — Я нашла тебе отличного мужика!
Час от часу не легче — мелькнуло в голове у Динки.
- Опять? Того из журнала?
- Да нет! Другого! Лучше!
Дина понимала, что перечить Карине было бесполезно, поэтому она просто предпочла молча выслушать доводы своей домашней свахи. Надо сказать, что приступы «матримониальности» в отношении Динки у Карины возникали с заметной регулярностью — в аккурат после каждого очередного фиаско в ее - Карининой личной жизни. Действуя по правилу: раз мне не везёт, значит, другой должно обязательно повезти, Карина настойчиво пыталась пристроить Дину в хорошие мужские руки и каждый раз терпела феерическое поражение. «Пристраиваться» упёртая подруга не хотела категорически. И Карина не понимала, почему. Брак с Валерой был давно позади. Да и не было между ними никакой неземной любви – это же очевидно! Так почему бы не попробовать устроить свою жизнь ещё раз? Но Дина не слышала её доводом.
Однако упрямую Карину это не останавливало. Вот и сейчас, подобно профессиональному зазывалу на рынке, она взахлёб расхваливала достоинства нового кандидата.
— Прям, ну отличного! Я лично, вообще недостатков не вижу! Мужчина прекрасный! На этот раз точно шикарный экземпляр. Идеален для тебя! Раз тебе тот миллионер не понравился, вот, пожалуйста — более приземленный вариант — управляющий кафе. Высокий, в меру умный. Я же говорю — вообще, подойдет идеально!
— Карин, может не надо, а? — иронично, без особого энтузиазма, поинтересовалась Дина.
— Надо, Дина, надо! — словно забила гвоздь в доску подруга. — Ты сколько лет в разводе, а живёшь, как монашка! Это ненормально! Ну, сходи на свиданку, хотя бы ради меня! Я вон за время твоего постразводного периода уже три раза замуж успела сходить!
— Ага, — улыбнулась Динка. — И три раза оттуда к нам вернуться.
— Это частности! Не будем отступать от главного! Я к вам возвращаюсь, потому что очень люблю! Как говориться, мужики приходят и уходят, а семья остается!
Эти слова грели сердце и Карине, и Динке. Ведь за все эти годы, прожитые под одной крышей, они действительно успели стать родными друг другу людьми. Дина очень ценила это, потому что как никто другой знала: можно быть родными по крови, и абсолютно чужими в душе. Взять хотя бы её родную мать, которая за это время ни разу не поинтересовалась жизнью старшей дочери.
От невеселых раздумий и беззаботной болтовни Карины, которую Дина слушала в пол-уха, её отвлёк телефонный звонок. Звонила бабушка.
— МЧС слушает! — шутливо поприветствовала Клавдию Матвеевну внучка. — Привет, бабуля. Да помню я про юбилей, помню. Но, не могу приехать…
Динке было неловко врать бабушке, однако она готова была сказать всё, что угодно, лишь бы не возвращаться в родной посёлок. И даже юбилей бабушки не способен был заставить Динку изменить это. Тем более, что там наверняка будет он – Саша.
— Не успеваю я. На работе дел много, - врала Дина. - Давай лучше ты сама приедешь к нам. Билеты я куплю. Возьмешь Люсю. Мы в ресторан сходим…
Внезапно на лице Динки замерла улыбка. Появился страх.
— Что?
Растерянно-испуганная интонация Динки моментально заставила Карину напрячься. Она поняла: случилась беда.
— Подожди, еще раз… — Дина не могла поверить услышанному.
Из кухни появился настороженный Валера, который «случайно» краем уха слышал их разговор.
— Что происходит?
Карина в ответ лишь пожала плечами, не сводя глаз с испуганной Динки, которая всё это время внимательно слушала по телефону бабушку.
— Хорошо, я поняла. Да, конечно… Я приеду.
Валера с Кариной удивленно переглянулись. «Приедет?» Это что же такого должно было случиться дома, чтобы Дина пошла на этот шаг?!
Дина в заторможенном состоянии опустила мобильный, пытаясь осмыслить то, что только что сообщила ей Клавдия Матвеевна.
— Кто звонил? — настаивал обеспокоенный Валера
— Бабушка, - отмахнулась напряженная Карина, переключив внимание на Дину. - Случилось что?
Дина подняла на настороженных друзей растерянный взгляд.
— Мама в больнице.
Эта новость выбивала из колеи, пугала, рушила всю систему координат Дины, которую она так тщательно выстраивала все эти годы. Ей было за что обижаться на мать. Но от этого Тамара все равно не переставала быть её мамой. И другой у Динки не было.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Нашу мелодраму "Нелюбовь" можно посмотреть здесь (на нашем ютуб канале).
АУДИОКНИГА "НЕЛЮБОВЬ" ЕСТЬ НА НАШЕМ РУТУБ КАНАЛЕ "НАРОДНОЕ КИНО" ЗДЕСЬ
Фрагмент публикуется автором романа (и фильма "Нелюбовь" - Яной Романенко (Ясинской).
Роман того же автора "Я заберу твою семью" можно почитать здесь.