- Здравствуйте! Мы звонили – записывались на три часа, - в дверях стояла женщина неопределенного возраста и совсем юная девушка. Я пригласил войти.
- Здравствуйте, - тихо произнесла девушка, глядя в пол.
Они были просто и со вкусом одеты – женщина в брючном костюме, девушка – в черных брюках и белой рубашке.
- Это моя дочь Алина, - представила юную спутницу женщина. – Она учится в десятом классе, сама попросила помощь психолога… Это не моя инициатива.
- А вас как зовут?
- Тамара. Тамара Евгеньевна!
- Очень приятно. Все правильно, Тамара Евгеньевна. Если бы ваш визит был вашей инициативой, то вы бы пришли одна, и разговаривали бы мы с вами вдвоем. Разговаривать с вашей дочерью я стану только если это ее потребность и высказанное желание.
- Да желание-то у нее есть! – почти выкрикнула Тамара. – Я только не пойму - откуда! Ненормальных-то не было у нас никогда…
- Подождите. Не нужно сомневаться, что Алина – абсолютно нормальна. Даже более того – то, что она сформулировала и высказала желание о встрече с психологом, свидетельствует о ее серьезности, надежности… Вдумчивости. Многие ее сверстники при возникновении вопросов и… – здесь я понял, что нужно избежать слова «проблем» - …разных барьеров, пытаются преодолеть их деструктивными способами.
- А откуда вот они взялись у нее – барьеры-то? Мне вот это интересно.
Алина стояла молча, по-прежнему глядя в пол. Я вздохнул:
- Ну, это мы узнаем из разговора с Алиной. Тамара Евгеньевна, внизу кафетерий неплохой, можете подождать там. Алин, присаживайтесь, - я махнул рукой в сторону мягкого серо-голубого кресла под торшером, а сам развернулся, чтобы сесть в кресло напротив.
Тамара уверенно и резко бросила мне в спину:
- Я буду присутствовать.
Девушка застыла у кресла, положив руку на спинку.
- Присутствовать где? – развернулся и остановил взгляд я на гостье.
- На вашем лечении!
- Чьём лечении?! Каком? Я, простите, не больной и не врач. Не психиатр, и даже не психотерапевт.
- А кто вы?
- Не сочтите за грубость, но это написано на двери. Психолог.
- Извините. Я в этом не разбираюсь. Алина сама решила идти именно к вам, я не знаю, как вас выбирают и чем вы отличаетесь.
- Вот и правильно. С Алиной мы побеседуем, а вы можете подождать в коридоре или внизу. На сеансе вы присутствовать не сможете.
- Почему?!
- Потому что ни групповой, ни семейной терапией я не занимаюсь. Это во-первых. А во-вторых, вполне возможно, что запрос вашей дочери связан с вами. Согласитесь, будет абсурдом решать трудности под вашим контролем, если вы сами их спровоцировали.
- Я спровоцировала?! Так, все. Хватит! Алин, пошли, мы уходим! Хамить мне не надо! Алина!!! – рявкнула женщина на дочь. Та вздохнула, мотнула головой и решительно направилась к выходу.
- Алина, подойдите, пожалуйста, ко мне, - сказал я, как можно спокойнее и твёрже. Девушка замерла, потом развернулась, и двумя шагами приблизилась ко мне. Также не поднимая глаза. – Я в четверг на телефоне доверия, целые сутки. Это бесплатно.
- Алина!!! Бегом! - и девушка все же покинула кабинет. – Как я могу быть причиной проблем моей дочери! Вы что, совсем?! – и Тамара Евгеньевна тоже гордо удалилась.
Жаль, но девушка не позвонила. Или позвонила по телефону доверия не в мою смену. Надеюсь, что Алина не решила, будто совершила или собиралась совершить что-то дурное. Да и вообще, может быть ее запрос был связан со страхом не оправдать высокие ожидания от экзаменов, со стрессом перед надвигающимся ЕГЭ, с сомнениями о выбранном или не выбранном жизненном пути? Да с банальной влюбленностью, быть может!? Правда, причиной психологических проблем у своих детей родители еще как могут быть. Причем проблем экстремальных, а иногда и трагических.
А вы как считаете?