Где-то в XIX веке литературное произведение представляло собой длинные вступления, длинные описания, длинные подходы к важным смыслам. Чтобы понять Андрея Болконского требовалось не только проследить его путь, но и познакомиться с его «соулмейтом» – воинственным дубом, пользующимся и в наше время популярностью, пускай и не такой, о какой подозревал Лев Николаевич. Теперь же зритель хочет ярко, динамично, ясно и желательно «по-быстрому». И всё лишь ради того, чтобы как можно скорее понять, какой из множества продуктов он употребляет. Хотя главные отличия между ними лишь во внешних признаках. С первых секунд мы догадываемся о дальнейших событиях и в комментариях спешим написать об этом, ведь автору важно, чтобы сразу нашлась нужна аудитория. А если брать в расчёт то, что длинные названия у некоторых ранобэ , придуманные ради завлечения аудитории (огромная конкуренция на рынке этому способствует), поясняют за весь ход событий и даже можно в принципе и не открывать произведение...
Большой поток информации требует быстрого переосмысления. Но разве в этой извечной гонке мы не забываем «насладиться» тем, что имеем? И есть ли шанс найти что-то стоящее? То, чем мы могли бы просто насладиться, если в большинстве своём произведение создаётся не из их желания рассказать свою уникальную историю, воплощённую в сюжете, мире, персонажах, а... Угодить?
Вместе с угодить приходят не обидеть, не оскорбить, не ранить. И обязательно зрителя нужно шокировать, поразить, чтобы очередной диванный критик не воскликнул: «Где-то мы уже это видели! Очередной герой со своей “Нарутотерапией”». Раздвигают границы, экспериментируют с формами, а душа....
За формами остаются те же сюжеты, те же избитые сценарии, которые лишь завязкой (названием) могут как-то заинтриговать, к примеру, в виде героя-автомата, но дальше бредут по истоптанной дорожке. Потому что людям это нравится. Это безопасно.
Зачем писать сложный сценарий, который не только забирает много сил, времени, ресурсов, но и может в принципе не понравится. Не окупится.
А всё это приедается, становится невыносимым в своей банальности. И, пускай большинство смотрит, рано или поздно каждый чувствует это ужасное ощущение скукоты, ощущение, что мы уже это видели. И уже не хочется такого.
Именно поэтому важно говорить о таких произведениях, как «Великая небесная стена» или «Иллюзия Рая».
Сюжет разворачивается после катастрофы, произошедшей в нашем мире. У нас идут две линии повествования: о детях, живущих в беззаботном и прекрасном месте, и о двух подростках, путешествующих по разрушенной Японии в поисках Рая. Автор сразу даёт понять, что представления о Рае и Аде не имеют ничего общего с религиозным контекстом и не являются чем-то определённым. Это лишь субъективная оценка об определённом месте, которую дают персонажи манги.
Важно сказать, что авторская оценка сквозит иронией и насмешкой, но не бросается в глаза, а читается в размышлениях персонажей и закономерностях, происходящих в произведении. Нельзя, к примеру, не отметить комментарий главных героев Мару и Кируко о том, что пластиковые контейнеры, бутылки, пенопласт не тонут в воде, в отличие от дерева: «Люди сделали хорошие вещи».
Символично и название «Иллюзия рая» (склоняюсь к этому названию, так как нахожу логическое обоснование в сюжете), из которого видно отношение автора к представлению каждого персонажа о райском месте. Женщина, живущая в надежде, что сын жив, погибает от рук этого "сына". Люди, выращивающие овощи и желающие перестать жить мечтами, символично курят травку, помогающую избавиться от ненужных мыслей и дающую им жить беззаботно. Сектанты считают, что борются за правое дело, а на деле разрушают невинные жизни. А кто-то живёт у аэропорта и ждёт прибытия знавших заранее о катастрофе миллионеров, чтобы отомстить. Рай предстаёт в виде надежды, веры, которая должна помочь справиться, выжить. Человечеству важно во что-то верить, в особенности, когда всё вокруг кричит о жестокой бесчеловечной правде, в попытке хоть как-то удержаться за уже разрушенный мир, существовавший ранее. Хоть как-то заполнить пустоту внутри. Хоть как-то заглушить вопрос: «Для чего я живу?».
Ещё Максим Горький в своей драме «На дне» вкидывает притчу о праведной земле: мужчина, живущий лишь верой в то, что где-то она существует, в итоге узнаёт, что это неправда, и кончает жизнь самоубийством. Теряя этот смысл, человек перестаёт понимать, зачем ему жить на этой земле. И он не находит выхода.
Мангака не жалеет своих героев. Он сурово сталкивает их истиной. Для него надо научиться жить с этой правдой, какой бы она не была: пора открыть глаза, и если ты этого не сделаешь, то жизнь это сделает за тебя. Кируко, которая верит в то, что найдя людей из прошлого она снова станет счастливой и вернёт своё рай, наказана со всей беспощадностью за свою слепоту.
А Рай-то находится где-то рядом. Автор манги рисует взаимоотношения героев настолько тёплыми, искренними и настоящими, что сильно контрастирует с изображением мира, окружающего Кируко и Мару. В поисках Рая – того самого идеала – герои и не подозревают, что возможно уже и нашли его. Забота друг о друге, внимание, взаимопонимание – именно это может служить фундаментом для создания того самого Рая, ведь Рай определяет не место, а люди – те самые люди, которые могут стать счастливыми и сделать других счастливыми. Но если Мару относится проще к этому, так как не столь силён в рефлексии, то Кируко постоянно терзает себя от того, что считает себя недостойной, грязной. Тем самым она подсознательно сама отвергает Рай, считая, что не заслуживает его.
Мир, изображённый вокруг, настолько же реалистичен, насколько и герои, путешествующие по нему. Разрушенные здания, попытки сохранения остатков цивилизации и постоянное выживание – всё произведение пропитано этим. Главные герои, выросшие «на развалинах прежнего мира», считаются «поколением беззаконников» (что, опять-таки, иронично слышать от бандита). Однако несмотря на все усердия соответствовать новому миру и попытки следовать его законам, основанным на жестокости, лицемерия и эгоизма, они не теряют человечность. Возможно, именно благодаря тому, что в этих детях не было заложено идеалов прошлого, они свободны от условностей и могут слышать самих себя. Ведь каждый, глубоко внутри себя, знает, что правильно и что нет, имеет нравственный компас. Особенно это можно увидеть на примере героя Марка Твена Гекльберри Финна, который, живя в мире, где негр считался чьей-то вещью, решает правильным не вернуть его, а относиться к нему как к другу.
Кируко и Мару предстают перед нами именно положительными персонажами, поступающими честно и по совести. Кируко не осуждает встреченных людей и не копается в чужом прошлом, так как это их дело, как мы видим на примере её диалога с Мару по поводу опустевшего города, жители которого скорее всего погибли от голода:
Мару: «Интересно, а те, кто умер от голода, ели других людей или нет?
Кируко: «Те, кто смог добыть себе еду, выжили. Поэтому не важно, чем именно они питались».
Несмотря на все попытки быть равнодушной и расчётливой, Кируко – персонаж, который искренне переживает за других и лукавит о своём безразличии. Мару же похож на романтического героя сёнена, готового защищать и оберегать, тонко чувствующего и заботливого, хотя не умеет красиво говорить, не кричит на каждом шагу о том, как спасёт этот мир, а лишь готов посвятить этот мир Кируко. Всё это даёт нам понять, что именно за этим поколением может стоять будущее.
На протяжении всего повествования мы постоянно встречаем (хоть не всегда замечаем) кусочки паззлов, бережно «подкинутых» для нас автором. Лишних сцен нет, всё важно. В особенности это наблюдается при повторном ознакомлении с материалом, что лишь добавляет баллов манге. Скорее всего понимая, что просто мира постапокалипсиса недостаточно для заинтересованности зрителей, автор прорабатывает свою историю до мельчайших подробностей, и я очень надеюсь, что продолжится в дальнейшем также.
Темп повествования, несмотря на важность каждой сцены, не спешен. У него не было ни шумной рекламы, ни хайпа, который мог бы собрать вокруг себя зрителей. Однако что аниме, что манга завораживают и дают возможность насладиться этой качественно проработанной историей. Та самая история, которым можно неспешно насладиться, не ставя на 2х, ведь это только всё испортит. Мне кажется, что существуют книги, не созданные для скорочтения, покуда их хочется неспешно поглощать. И «Иллюзия Рая» именно из таких произведений.
Неудивительно, что экранизация несколько недель занимала первое место в топах. Это произведение цепляет своей искренностью; оно кажется настоящим, реальным. Герои живут в обычном мире, получают обычные раны. И, как заметил Бернард Шоу: нас больше трогает то, что нам знакомо; проблемы, которые окружают и нас: «Ибсен считал, что ситуация в пьесе должна быть не оригинальной и удивлять, как раньше, а близкой нам <…> Драматург пронзает людей до самого сердца, показывая им воочию жестокость поступков, совершенных ими вчера или в будущем». «Неубиваемый» Человек-бензопила всё-таки в большей степени гиперболизирован, и понять его тяжелее, чем Кируко, идеализирующую прошлое и желающую вернуть то, что уже давно утеряно. Ведь разве вы, спустя время вспоминая своих прошлых друзей, знакомых, любимых людей, не забывали всё плохое и помнили лишь о хорошем?
«Великая небесная стена» это то произведение, которое я хочу и буду рекомендовать. То, о котором я хочу говорить. Оно показывает обычных людей, которые ведут себя как обычные люди, пускай это не всегда приятно осознавать и принимать. Можно понять и их, и то, с какой яростью эти герои пытаются удержать свой Рай, не желая видеть реальную действительность во всей её красе. Эта иллюзия Рая предстаёт пред нами столь целостной, что мы сами начинаем в неё верить. Можно лишь поражаться качеством работы автора и душой, что он вложил в произведение.
Мне не хватает таких произведений. От которых невозможно оторваться не из-за нового сюжетного твиста, а от внутреннего понимания, насколько это важно. Которые не вызывают бурю эмоций, как аттракцион, а окунают в воду, и только после рефлексии можно понять, что это было. О которых ты не забываешь со временем, а готов с радостью обсудить с друзьями, ведь там есть, что можно обсудить. Поэтому мне было важно об этом написать.