Взгляд, обращённый в вечность приковывает внимание. Стремление сохранить лицо покойного и традиция изготовления посмертных масок известны с давних пор. В некоторых случаях изображения мёртвых рассматриваются в качестве самостоятельных произведений искусства.
Известно, что в 19 веке интерьеры французских домов украшали не только бюсты Наполеона I, но и посмертные маски неизвестной утопленницы, прозванной «незнакомкой из Cены». Популярный образ стал прототипом спасательных манекенов, и отнюдь не случайно лицо незнакомки считается самым целуемым в мире (вернее самой целуемой посмертной маской в мире).
Примечательно, что посмертная маска Бетховена также использовалась в качестве украшения интерьера. Застывшее лицо великого композитора можно встретить среди разных произведений искусства, например посмертная маска Бетховена запечатлена в работе одного из ярких представителей немецкого искусства начала XX века – художника Франца фон Штука.
В 20 веке в Германии выходит ряд изданий на тему посмертных масок, среди них сборник масок известных людей, книга называлась «Das ewige Antlitz: Eine Sammlung von Totenmasken» («Лик вечности: собрание посмертных масок»), издание было хорошо проиллюстрировано.
Тема «ликов смерти» не обошла и филателию. В Третьем Рейхе дважды выпускались почтовые марки с изображениями мёртвых: первая марка была выпущена после поражения немецких войск на Волге и изображала умирающего солдата с повязкой, другая марка была выпущена вскоре после смерти Гейдриха, последовавшей в результате покушения – на марке была запечатлена посмертная маска в профиль.
С течением времени посмертные маски не канули в Лету. К примеру, современный немецкий скульптор Хольгер Шмидт занимается изготовлением посмертных масок на заказ, им же созданы маски современных деятелей Германии.
Традиция изготовления посмертных масок была характерна для ряда западных стран и не обошла стороной Россию, широко известно о посмертных масках советских политических и культурных деятелей, например о масках Пушкина, Есенина и Высоцкого. В свою очередь, злоключения маски Есенина являются предметом многочисленных споров.
Однако посмертные маски внесли куда больший вклад в искусство западных стран, нежели в искусство России.
Один из ярких примеров использования посмертной маски в истории российского искусства является Медный всадник. Известно, что ученица автора знаменитой скульптуры Фальконе, Мари-Анн Колло, использовала посмертную маску Петра I в качестве натуры для будущего памятника.
А вот посмертные маски Ленина, изготовленные советским скульптором Меркуровым, известного своим родством с Гурджиевым, никогда не тиражировались. Было выпушено лишь ограниченное количество слепков, предназначавшихся для первых лиц советского государства. Один из экземпляров посмертной маски Ленина был отправлен лично товарищу Сталину. Однако посмертная маска Ленина не служила основой для посмертных изображений советского вождя, для этой цели гораздо чаще использовался адвокат Иосиф Славкин, удивительно похожий на Ленина, а позднее - натурщики Лебедев и Морозов.
На тему изготовления посмертной маски сохранился любопытный рассказ cкульптора Меркурова, по сюжету напоминающий гоголевский «Вий»:
«… Епископы заперли за мной двери. Я очутился один с покойником. За монастырской стеной две шапки Арарата. И… душу надрывающий волчий вой. Под эту музыку подошел я к патриаршей кровати. Откидываю простыню: передо мной старик в красной изорванной на локтях фуфайке. Большая борода. Орлиный нос. Голова откинута. Невозможно в этой позе снять маску. Беру покойника подмышки и усаживаю его… Жутко… Холод… Заливаю гипсом всю голову. Жду пока закрепнет гипс. Только сейчас замечаю, что забыл проложить нитку для разрезания формы на два куска. Так форму не снимешь. Приходится заднюю часть формы ломать долотом и молотком на куски здесь же на голове. Наконец, освободил. Стараюсь отделить форму от лица. От волнения я залил и бороду - борода держит форму. Одной рукой беру голову сзади, другой отдираю форму. Форма отделилась от лица и повисла на бороде. И вдруг… Мутный взгляд двух широко открытых глаз с укоризной смотрит на меня. От ужаса ноги мои ослабли. Я сел покойнику на колени. Держу висящую на бороде форму и смотрю в его глаза. Он продолжает на меня смотреть… Только потом я сообразил, что гипс от кристаллизации согревается, и под теплым гипсом замерзшее лицо оттаяло и глаза открылись. Когда я пришел в себя, оказалось, что от нервного шока у меня отнялись ноги…»
В связи с этим можно вспомнить старую байку о студенте крематория, на которого из печи начал ползти труп с неперерезанными сухожилиями и о том каких невероятных спортивных рекордов ему удалось достичь в этот момент.
Как известно, мёртвых зарисовывали, мёртвых фотографировали, cнимали на киноплёнку, но лишь изредка подобное изображение становилось самостоятельным произведением искусства.
В то же время стремление подчеркнуть героизм и красоту умирающего характерно для искусства всех стран и народов: это и «Умирающий раб» Микеланджело, и «Умирающий гладиатор», и образ юного патриота Жозефа Бара в французском искусстве, многочисленные образы гибнущих солдат в искусстве СССР, достаточно вспомнить, к примеру, известный памятник Карбышеву.
Таким образом, тяга людей к мёртвым стара как мир.
В заключение можно привести выдержку из советской художественной энциклопедии («Всеобщая история искусств» 6 том., кн. 1.):
текст одной из литографий художника Генриха Цилле:
«Дети, а где же ваш братик, умерший сегодня утром?»— спрашивает доктор, навестивший семью, где дети остались в комнате без матери, ушедшей на работу. «Ах, доктор, мать ушла и заперла Ганса в комод,
чтобы мы не играли с ним»,— отвечает девочка...».
Дисклеймер: Данная статья не является пропагандой радикальных идей, материалы помещены исключительно в ознакомительных и учебных целях.