Впервые за многие тысячелетия цивилизация Кайора́на, считавшаяся угасающей и находившаяся на грани вымирания, ворвалась на политическую арену системы Трех Солнц, поставив на колени все близлежащие обитаемые планеты. Никто не ожидал, что обитатели четвертого планетоида от центрального светила воспрянут в стальном обличии, подобно фениксу. Тулу́к Сана́р, правитель обновленного мира, уничтожив почти все население, взял курс на военно-технологическое развитие. Когда-то живой мир стал миром машин под управлением избранных. Преемник Санара – тулук Кхала́р не только продолжил восхождение своей цивилизации, но и начал успешное завоевание системы Трех Солнц. И не было такого мира, что мог противостоять мощной и беспощадной армии искусственно созданных воинов под командованием прекрасно обученных кайоранцев. «Великие цивилизации строятся на костях побежденных», — всякий раз говорил Кхалар, отправляя космические корабли на завоевание новых «земель».
Техногенная империя расцветала под властью династии тулуков — существ с лазуритовой кожей и золотой кровью.
Тюремный автолет приземлился на улице, оцепленной личной охраной правителя. Под пристальным взором инопланетных наемников из транспорта вылез юноша. Тюремщик, лично приставленный к заключенному, взглянув на его сильно разбитое, уже заживающее, лицо, грустно усмехнулся:
— Погуляй пока, подыши воздухом, подумай о последнем желании…
— У меня такое же, как и у всех подобных. Я хочу жить!
— Сам виноват, — укорил смотритель. — И даже лазуритовая кожа тебя сейчас не спасет. Должен знать, что он таких вещей не прощает. Сначала думай, потом делай, а не делай и потом сожалей.
— Я ни о чем не сожалею…
— Глупец, какого еще Кайоран не видел, — вздохнул тюремщик и отвернулся, чтобы окончательно не проникнуться жалостью к своему бывшему подопечному.
Юноша смотрел на заполнявшуюся знатью дворцовую площадь. Еще немного, и состоится показательное действо, где его назовут злодеем, вынесут жестокий приговор, потом приведут его в исполнение. "Если быть дерзким, то до конца. Хоть какое-то удовольствие получу от последних минут жизни", — решил юноша, приваливаясь к двери автолета в ожидании начала.
«Склоните головы! Приветствуйте великого тулука Римида — вашего господина, единственного владыку звездной системы Трех Солнц», — донеслось из динамиков.
Собравшиеся у дома правителя Кайорана все семьи высших сословий в дорогих доспехах, украшенных золотой вязью, в раболепном повиновении склонили головы. Любопытные горожане других рас, заполнившие окраины площади и прилегающие улицы, опустились на колени.
Тулук в сопровождении младшего сына, сонма инопланетных наложниц и кайоранских сановников гордо, размеренным шагом прошествовал к трону под ажурно-стальным балдахином. Сел. Прикоснулся к одной из кнопок на виске рукой. Защитная маска открыла властное лицо, обезображенное свежим шрамом, выделявшимся рваной золотой полосой на коже лазуритового цвета. Облаченный в металлические, украшенные витиеватым орнаментом, доспехи и массивный шлем, владыка чувствовал себя в полной безопасности в таком оживленном месте.
"Приведите отступника!" — глашатай выкрикнул приказ тулука.
"Пора идти… Поднимайся!" — тихо произнес тюремщик.
Юноша выпрямился и с гордо поднятой головой последовал за воинами Римида.
Великосветская толпа с ужасом расступилась, образуя проход через площадь. Закованный в цепи, под охраной вооруженных наемников, тяжело шел молодой кайоранец длинной в одежде, сотканной из растительных нитей. Надеть подобный наряд считалось позором даже у низших свободных сословий, но так приказал тулук, чтобы окончательно унизить заключенного "золотых кровей". Жесткая колкая ткань терзала израненную кожу юноши, познавшему все «прелести» изощренных допросов с пристрастием. Каждый шаг в кандалах причинял ему невыносимую боль, от которой кайоранец лишь недовольно морщился и злобно косился на «элитных выродков», как он теперь называл высшие сословия.
Отступник подошел к трону.
— На колени! — приказал наемник.
Юноша не шевельнулся, только бросил презрительный взгляд на своих охранников, а потом и на правителя. Тулуку это не понравилось: он небрежно махнул рукой, и вооруженный мужчина мощным ударом кулака в спину заставил непокорного упасть на колени.
— Наследник трона — тали́ Ро́а И Ами́ Кану́р! — объявил глашатай. — Ты обвиняешься в попытке государственного переворота, покушении на своего отца — великого тулука Римида. Решение Высшего совета — смерть! Заживо замуровать в семейном склепе! Но владыка милостив: тебе перережут горло здесь и сейчас!
Роа нагло усмехнулся, услышав приговор. Лучше так, чем раболепно преклонять колени перед безжалостным убийцей. Монстр, столько лет сидевший на троне и внушивший всем, как и его предки, свое божественное происхождение, десятилетиями разрушал не только их мир, но и всю звездную систему, подчиняя Кайорану еще непокоренные планеты, порабощая цивилизацию за цивилизацией. Тали понимал, что отец давно променял совесть и сострадание на безграничную власть, что жажда богатства взяла верх над рассудком, превратившись в тиранию и неоправданную жестокость к порабощенным, и дальше будет хуже, если наследник сам не взойдет на трон, убив правителя. Еще не изучив тонкости военной и политической стратегии, юный Роа пошел на поводу у своих эмоций, недооценил преданность элиты своему господину — званый обед для аристократов оказался не лучшим временем и местом для убийства. Тали был схвачен, так и не довершив начатое. Однако, глубокий шрам на лице тулука, оставшийся от скользящего удара столовым прибором, сейчас приносил юноше нескрываемое моральное удовлетворение.
— Проиграл сражение — достойно прими смерть! — с презрением произнес Римид.
— Тебе ли говорить о достоинстве? — в таком же тоне прохрипел Роа.
— Твой младший брат станет моим приемником — тали — и новым тулуком. А ты подохнешь, как преступник!
— Заменить медленную смерть на позорную — это так щедро! — рассмеялся юноша во весь голос, сорванный от криков боли. — Так великодушно и достойно великого правителя!
Тулук вскочил, загремев доспехами, навис над старшим сыном.
— Быстро умереть хочешь? Уже нет. Я передумал… — в гневе прошипел Римид и выкрикнул в толпу: — Тали Роа И Ами Канур приговаривается к изгнанию на Муа — самую дальнюю планету нашей системы.
Такой кардинальной замены своей участи юноша не ожидал. Лучше казнь и мгновенная смерть, чем безжизненный мир, где он, рано или поздно, мучительно умрет от голода и жажды. Роа стиснул зубы от напряжения и, словно разъяренный зверь, бросился на потерявшего бдительность правителя. Ногти тали, отросшие за время заточения, ломаясь, со скрежетом прошлись по металлическому шлему, зацепили еще не заживший на щеке отца шрам. Наемники оттащили яростно сопротивляющегося опального наследника престола, снова поставили на колени.
— Я оставлю тебе на память твою корону кронпринца, — рассмеялся тулук. — Будешь правителем Муа, единственным и великим!
— Туда ему и дорога, — равнодушно добавил младший брат Роа, ставший фаворитом правителя.
— Увести и сурово наказать за новое покушение! — приказал Римид наемникам и с усмешкой добавил: — Только не переусердствуйте — его ждет новый дворец и целая планета!
Закованный в тяжелые цепи, под бдительной охраной, едва державшийся на ногах Роа стоял перед старым звездолетом, запрограммированным на полет к еще не освоенной далекой планете. Механики заправляли корабль топливом на дорогу только в один конец, рабы заносили контейнеры с провизией для длительных путешествий, просроченной и более не пригодной для армии, канистры с жидкостью для питья.
— Что подохнуть от голода, что от отравления — никакой разницы, — со злостью фыркнул тали. — Вот она — великая милость во всей красе! Какой правитель…
Раздавшиеся за спиной шаги заставили Роа замолчать: еще раз подвергаться жестокому наказанию уже за оскорбление отца он не хотел. Кайоранец с трудом повернулся назад и сморщился от презрения, увидев источник своего страха — дворцового слугу, обувавшего тулука.
— Великий правитель дарит тебе новые защитные одежды и желает доброго пути, — льстиво залепетал сгорбленный старик, едва удерживая тяжелый сверток.
— Пошел вон! — из последних сил рыкнул отступник, выхватил подношение из рук посыльного.
Слуга, раболепно склонившись, попятился и быстро покинул стартовую площадку. Роа сдернул красивую обертку и рассмеялся: лучшего подарка, чтобы продлить мучения, он и не ожидал — недавно разработанный защитный армейский костюм для командиров форпостов на других планетах. Поверх него лежал отличительный знак кронпринца-тали — массивный головной обруч, превращавшийся при нажатии на кнопки в фильтрующую воздухообразующую маску или металлический шлем.
— Добрый папочка. Ничего не скажешь…
— Вперед! — охранник толкнул в спину приговоренного к изгнанию. — Живее!
Подгоняемый наемниками отца, юноша нехотя поднялся на корабль.
— И как же я переоденусь? — обернувшись и сверкнув янтарными глазами, с наглой усмешкой Роа задал вопрос провожавшим его министрам. — Тулук прислал мне прощальный, поистине царский, подарок, а надеть его не смогу. Такие украшения, — он вытянул перед собой руки, сжимавшие сверток, — кодовым словом не снимаются.
— Доброго пути… — процедил сквозь зубы глава Высшего совета и бросил ключи от кандалов в закрывающийся люк.
Звездолет поднялся в воздух и на автопилоте взял курс к окраине системы Трех Солнц.
Оставшись в одиночестве, Роа сбросил личину дерзкого и наглого юнца, прижался к переборке, закрыл руками лицо. Плакать он не привык, но всю жизнь подавляемые эмоции взяли над ним верх. Тюремщик был прав, называя его глупцом. Только глупец скатится с вершины на самое дно, обрекая себя на страдания. Успокоившись, тали освободил изодранные запястья и щиколотки; не сдерживая стонов, содрал с себя прилипшую к свежим ранам грубую одежду заключенного, презрительно сморщился, но все же облачился в отцовский подарок, который был намного приятнее истерзанному телу, чем жесткое, пропитавшееся кровью тряпье, а другой одежды на корабле для него не потрудились оставить. Юноша поднялся на капитанский мостик, повесил на спинку кресла обруч. Изменить курс с панели управления он не мог, и ему оставалось только любоваться в иллюминаторе бесконечной темнотой и яркими звездами. Устав от созерцания космоса, тали еще долго смотрел на застывшие на экране координаты, потом от безделия, к которому не привык, решил на свой страх и риск вскрыть оборудование на капитанском мостике и подкорректировать данные конечной точки. Аккуратно сняв панель, он обнаружил хитроумную систему самоуничтожения корабля при любой попытке внести конструктивные или информационные изменения. "Проклятье! А чего я ждал? Милости?" — прошипел кайоранец и в отчаянии грязно выругался на языке наемников отца. С досады и злости Роа пнул со всей силы кресло капитана, ушел в каюту, где лег на кровать, уставился пустым взглядом в потолок: судьбу не изменить не получилось, и теперь он должен принять свою участь такой, какой она будет. Если смерть — так с гордо поднятой головой, как и полагалось кронпринцу.
Изредка покидая единственное пригодное для сна помещение ради прогулки на мостик, кайоранец вскоре потерял счет времени: он уже не знал, как долго длится полет и как далеко находится от Муа — вспомогательная электроника была заблокирована, а на экране светился лишь набор координат. Только сильный голод и жажда напоминали ему о незаметно пролетевших днях, и что нужно пройтись по кораблю, выбрать что-нибудь съедобное из множества контейнеров, сделать несколько глотков спасительной жидкости, после которой еще сильнее хотелось пить.
Роа снова сидел в кресле капитана и отрешенно смотрел на цифры, обозначающие точку во вселенной, которая станет его домом и могилой. А что он знал о Муа? Почти ничего: планета на задворках системы, медленно вращается, холод, атмосфера не пригодна для дыхания, гравитация слабая. Вот и все… Кайоранец переключился на размышления о вечном. Старый корабль в таких условиях станет неплохим для него склепом. Если приоткрыть люки, то мертвое тело не разложится, а замерзнет. Место капитана звездолета его вполне устроит как последнее пристанище. А еще не забыть оставить на видном месте скромную короткую автобиографию и последнюю просьбу, какую, он еще не выбрал из многих пришедших на ум. Удовлетворенный своими решениями, Роа откинулся в кресле.
Экран с координатами, за которым юноша наблюдал краем глаза, зарябил и погас.
— Нет! — воскликнул он. — На могилу в космосе я не подписывался! Лучше безжизненная, но планета!
Снова загоревшись голубоватым светом, экран показывал уже другой порядок цифр. Тали, сопоставив старый и новый курс, замахнулся рукой, чтобы нанести удар по приборной панели, но остановился, вспомнив о самоуничтожении звездолета.
— Там же ничего нет, — вслух произнес Роа, словно был не один на борту. — Бессмысленная точка в пустоте. Хотя… Если такие сбои, может, повезет оказаться на оживленном пути или вблизи обитаемой планеты?
Успокоив себя таким умозаключением, юноша устроился поудобнее в кресле.
Часы пролетали незаметно, и голод снова напомнил о том, что надо пройтись по отсекам звездолета в поисках съедобного. Пара контейнеров с подзаплесневевшим хлебом и стакан сладковатой жидкости стали неплохим обедом, а, может, и ужином. Перекусив, Роа подошел к фронтальному иллюминатору.
— Невыносимо… — простонал он, упираясь лбом в толстое стекло. — Хоть старые бортовые журналы могли бы оставить почитать… Я не от голодной смерти здесь погибну, а от безделья, скуки и одиночества.
В поле зрения юноши попало светящееся пятнышко прямо по курсу корабля. Первоначально он обрадовался, приняв объект за транспортное судно одной из порабощенных планет, но скорость, с которой двигалась точка, насторожила кайоранца. Слишком быстро для предмета, созданного разумными существами. Объект становился все крупнее и ярче. Роа надел головной обруч, с первого дня висевшего как украшение на спинке кресла, инстинктивно нажал кнопки, активируя защитные маску и шлем.
— Комета… — в ужасе прошептал он, осознавая, что за предмет движется навстречу его звездолету, невольно отступил назад к люку в жилой отсек. — Сверни же с курса, проклятая посудина! — выкрикнул тали. — Может, я и заслуживаю смерти, но точно не такой! Поворачивай на Муа! Экстренная ситуация! Смена курса!
Звездолет не реагировал на голосовые приказы. Сигнала тревоги тоже не было. Координаты на экране оставались неизменными. Сенсоры корабля не реагировали на приближающуюся опасность. Юноша опустился на колени, закрыл руками лицо, защищая глаза от невыносимо яркого света. Звездолет затрясся, заскрежетал, закрутился волчком. Роа изо всех сил вцепился в задвижку люка. Он чувствовал, как скорость корабля становится предельной, как тошнота подступает к горлу, трещат кости, а глаза рвутся из орбит. Резкий хлопок. Вспышка. Тишина.