Я брёл в полях, дорог не разбирая. Давно уже убрали урожай. И перелётных птиц за стаей стая Тянулись к югу, оглашая даль. На изгороди девочка сидела Совсем одна среди пустых полей. С тех пор уже полвека пролетело, А я всё время думаю о ней. В фуфаечке, в резиновых сапожках, Повязана платочком, лет семи, Как грустный воробей, сидела крошка От деревеньки и людей вдали. В щемящем чувстве Родины, которым С тех пор окрашен этот странный вид, Посередине русского простора На изгороди девочка сидит. Быть может в это самое мгновенье, В осенней неприкаянной глуши Происходило таинство рожденья Той самой, непонятной всем, души. И где же ты теперь, моя малютка? Куда тебя сманили журавли? Мечтательница, птичка, незабудка, Сокровище неласковой земли
Я брёл в полях, дорог не разбирая.
Давно уже убрали урожай.
И перелётных птиц за стаей стая
Тянулись к югу, оглашая даль.
На изгороди девочка сидела
Совсем одна среди пустых полей.
С тех пор уже полвека пролетело,
А я всё время думаю о ней.
В фуфаечке, в резиновых сапожках,
Повязана платочком, лет семи,
Как грустный воробей, сидела крошка
От деревеньки и людей вдали.
В щемящем чувстве Родины, которым
С тех пор окрашен этот странный вид,
Посередине русского простора
На изгороди девочка сидит.
Быть может в это самое мгновенье,
В осенней неприкаянной глуши
Происходило таинство рожденья
Той самой, непонятной всем, души.
И где же ты теперь, моя малютка?
Куда тебя сманили журавли?
Мечтательница, птичка, незабудка,
Сокровище неласковой земли